Главная » Мировоззрение, Психология

Реальные истории эмигрантов, вернувшихся в Россию

20:39. 20 марта 2017 Просмотров - 1,810 6 коммент. Опубликовал:

В 2014 году Россию официально покинули 308 475 человек. Эти данные основаны на добровольном снятии с миграционного учета, что делают далеко не все эмигранты. Реальное число уехавших из России значительно больше, и открытой информации по этому вопросу нет.

Однако не все россияне остаются за рубежом навсегда. Одни не могут освоиться в чужой стране, другие скучают по дому и языку, а в третьих неожиданно просыпается патриотизм. Ежегодно множество эмигрантов возвращаются в Россию и остаются здесь навсегда. The Village поговорил с тремя возвращенцами о жизни за рубежом, причинах возвращения и патриотизме.

Алексей Кудашев, 34 года

маркетолог

Я жил в Москве до 15 лет, после чего вместе с мамой уехал в Америку. Маме казалось, что в 1998 году России пришел конец, поэтому она эмигрировала. При этом папа как патриот остался жить в России.

Мы переехали в город Кенсингтон недалеко от Сан-Франциско, и я стал ходить в американскую школу. Там все общались небольшими группами по национальному признаку. Индусы отдельно, китайцы отдельно, а вот русскую группу я, к сожалению, не нашел. В американской школе я стал необщительным и замкнулся в себе. Я был подобно собаке, которую бросили за борт и она пытается не утонуть. Вокруг, конечно, светит солнышко и растут кокосы, но собаке не до этого — ей надо выжить.

После школы я поступил в калифорнийский университет в Беркли, чтобы получить специальность программиста. Тогда я увлекался японской культурой, поэтому дополнительно изучал японский язык в университете. В Америке нет бесплатного образования, и, чтобы оплатить обучение, я взял студенческий заем, который нужно было отдать после выпуска. На втором курсе я разочаровался в программировании и перевелся на факультет психологии. Все-таки гораздо приятнее общаться с людьми, а не с компьютерами.

В Америке мне было стыдно рассказывать, что я из России. Я приехал в чужую хорошую страну из страны в валенках и смотрел на американцев немного снизу вверх. Поэтому, когда меня спрашивали, откуда я приехал, я отвечал: «Из Калифорнии». Но американцы-то слышали акцент и уточняли: «Нет, откуда ты на самом деле?»

В Америке во всех сферах действует сильная конкуренция. Америка — это джунгли, где никто никому не друг. Чтобы там выжить, ты должен быть танком и смело идти по головам к своей цели. К концу обучения я стал таким и неплохо освоился в американском обществе. Я знал, что получил хорошее образование, и был уверен в себе.

Я много учился и иногда подрабатывал, поэтому у меня было мало свободного времени, которое я в основном проводил на вечеринках со знакомыми или в японском клубе. Хотя на самом деле в Америке я все время был в одиночестве. Все мои знакомые, несмотря на их улыбки, всегда оставались просто знакомыми, настоящих друзей я там не нашел.

В то время я практически не вспоминал о родине. Я, конечно, общался с папой, но мама говорила, что в России все плохо и не надо возвращаться в прошлое. К тому же интернет тогда был развит слабо и я практически не получал новостей из России. А если и получал, то негативные. Не хотелось думать о чеченских войнах, убогих подъездах и так далее. Естественно, я стал забывать русский язык и приобрел американский акцент. За пять лет, проведенных в другой стране, родные язык и культура забываются очень легко.

На третьем курсе университета я год учился в Японии по обмену. Хотя учился —  это, конечно, громко сказано, в основном я бездельничал и путешествовал. Мне понравилась страна, поэтому после окончания университета я решил переехать в Японию. На ярмарке вакансий в Бостоне я нашел работу в японском банке, который обязывался помочь мне с жильем и в течение года с нуля обучить меня новой профессии. Я ничего не терял, и решение о переезде далось довольно легко.

После переезда я шесть месяцев работал ассистентом в банке, потом начал дистанционно учиться на бухгалтера по американской программе CPA. За год я стал дипломированным бухгалтером, перешел на работу в солидную консалтинговую компанию, а потом устроился в крупный американский хедж-фонд.

Я хорошо общался с местными жителями, часто ходил с ними в горные походы, но на самом деле всегда оставался для них иностранцем. В Японии сильно развита корпоративная культура, которая состоит из множества небольших ритуалов. Например, чтобы не подвести компанию и команду, ты должен перерабатывать по несколько часов каждый день. Хочешь уйти с работы вовремя — отпрашивайся у начальства. Или другой ритуал — ходить вместе с коллегами в туалет. Как в России ходят покурить, так там мужчины собираются в группы от пяти до десяти человек и встают у писсуаров в ряд.

Также там принято ходить после работы с коллегами в бар. В России, конечно, коллеги тоже выпивают вместе, но обычно это делают те, кому интересно друг с другом. А там начальник ведет весь свой отдел в бар, и это является продолжением вашей общей жизни. В баре ты обязан ухаживать за своим начальником и подливать ему алкоголь. Япония — конфуцианская страна, а значит, твой начальник — это твой папа, а вся компания — большая семья.

Я пытался ощутить это семейное корпоративное чувство, но после жизни в Америке, где из меня сделали волка-индивидуалиста, было довольно трудно перестроиться. Я не халявил на работе и активно участвовал в социальной жизни, но все равно жил как будто в большом вакууме. Тем не менее я работал на неплохой должности, получал хорошие деньги, и это меня мирило с действительностью. Я прожил в Японии пять лет и, по сути, жертвовал своей жизнью в угоду деньгам.

В то время я стал больше узнавать о России и даже съездил несколько раз в гости к папе в Москву. Россия переживала сильный экономический скачок, и у меня было ощущение, что там в самом разгаре гигантская вечеринка, в которой я почему-то не участвую. Я думал несколько лет и решил, что надо дать России шанс. В итоге я уволился с работы в Японии и приехал в Москву.

Конечно, жизнь за границей повлияла на меня, и первое время я чувствовал себя в России иностранцем. Меня смущала сумятица и неорганизованность. Причем это касалось всего: и благоустройства города, и заведений общепита, и людей. Я не понимал, почему люди не могут делать все нормально и качественно. Спустя несколько дней после приезда я, например, отравился шаурмой. Зачем продавать некачественную шаурму и травить своих же граждан? Но потом я понял, как здесь все устроено. Оказалось, что каждый россиянин хочет открысячить себе какой-нибудь кусок от общего пирога.

Еще в Японии я дистанционно выучился на маркетолога и рассчитывал найти работу в России именно в этой сфере. Однако в то время не было большого спроса на маркетологов, разве что требовалась реклама пельменей и водки. Мне предлагали работу на непрофильных должностях, но я отверг эти предложения, потому что считал себя слишком крутым для работы в маленьких фирмах.

Я жил в квартире отца, немного поездил по стране, но так и не нашел работу и спустя шесть месяцев уехал в Америку. В Чикаго я стал работать маркетологом, за пару лет раскрутился и устроился в большую компанию. Жизнь у меня снова наладилась: я купил квартиру, машину, мотоцикл и даже нанял уборщицу. Словом, я достиг американской мечты, и, казалось бы, здесь мой рассказ должен кончиться, но нет. Денег у меня было много, а большой цели в жизни как не было, так и не появилось. Зато появился личностный кризис, и мне захотелось каких-то перемен.

Со временем я стал проводить время в местной русскоязычной тусовке и узнавать новости из России. Однажды на Масленицу я зашел в русскую православную церковь, там продавали еду, и я набрал блинов на девять долларов, а при себе у меня было только семь. Я хотел отложить лишний блин, но мужчина, стоявший позади меня в очереди, безвозмездно добавил два доллара. Я, конечно, сперва подумал, что он гей или ему что-нибудь от меня надо. В злом американском обществе не бывает такого, чтобы мужик просто так заплатил за тебя. Однако он сделал это чистосердечно, и тогда в моей системе координат произошел сбой.

С тех пор я стал ходить в церковь, но не на службу, а чтобы отведать русской еды. В бога я особо не верил, но церковь и ее прихожане давали поддержку, которой мне сильно не хватало.

В 2014 году в связи с ситуацией на Украине я стал крайне негативно относиться к внешней политике Америки. Я понял, что Россия проявляет себя адекватно и правильно, а Америка сеет хаос. Из-за этих мыслей мне стало некомфортно жить в США, потому что своим трудом и налогами, которые я плачу, я косвенно поддерживаю американскую агрессию и гублю свою страну — Россию. Я вдруг понял, что все эти годы я был предателем по отношении к России, и мне захотелось отдать родине долг.

Я прожил с этими мыслями год и в результате уволился с работы, продал квартиру и уехал в Россию. В третий раз я начинал свою жизнь с нуля. По моему опыту, чтобы встать на ноги на новом месте, нужно пять лет. Сейчас я живу второй год в России и ищу работу маркетолога.

Конечно, я понимал, что буду жить беднее, но я уже пожил в достатке и понял, что деньги — это не главное. Главное — это жить и работать с любовью к своей стране. Самый крутой патриотизм — это когда ты изо дня в день выполняешь свою работу. Работа может быть грязной и неприятной, но полезной и нужной. Если хочешь жить в хорошей стране, не надо ждать, пока другой сделает что-то за тебя: надо делать самому.

Сергей Треков, 45 лет

водитель

Я родился и вырос в Москве. После школы окончил архитектурный техникум по специальности «техник-механик строительных машин», но по профессии не работал, а устроился работать водителем.

В середине 90-х у меня появилось ощущение, что в нашем государстве все не очень хорошо. Я понял, что жизнь большинства людей в России представляет из себя постоянную борьбу. Борьбу за качественную медицину, борьбу за то, чтобы купить нормального качества продукты, борьбу за то, чтобы твое место в университете не занял человек со связями и так далее. Наше государство ставит на первое место свои интересы, а не интересы простых людей — это неправильно, ведь государство существует именно для людей.

В 2001 году мои мысли получили неожиданное развитие. Я познакомился с человеком по имени Аркадий, который в свое время эмигрировал в Германию, и он рассказал мне много интересного. По его словам, немецкое государство действительно заботится о гражданах и все институты работают по-честному, как и должны работать. Также он довольно подробно рассказал, как можно технически переехать жить в Германию.

В то время существовала программа, которая давала возможность евреям как пострадавшим от холокоста получить вид на жительство в Германии. После той поездки с Аркадием я думал несколько месяцев и решил, что надо уезжать. Я понял, что если не уеду сейчас, то не уеду никогда и потом пожалею об этом. Я записался на курсы немецкого языка и начал собирать необходимые для переезда документы. Сбор документов не проблема, но требует лишь усидчивости и времени. Я продал машину и большую часть вырученных денег потратил на подготовку к отъезду. Также я решил во время жизни в Германии сдавать собственную квартиру в Москве. В целом процесс подготовки занял примерно год.

Большинство друзей отнеслись к моему решению положительно, большинство родственников — нейтрально. Однако моя жена была резко против переезда. Она, конечно, была согласна с несправедливостью жизни в России, но это не задевало ее настолько, чтобы уезжать в другую страну. Я долго ее убеждал, и в итоге мы решили, что наш отъезд будет не переездом на ПМЖ, а поездкой на время. Иными словами, мы изначально рассматривали вариант возвращения обратно.

По приезде в Германию мы в течение недели жили в распределительном центре, где нам предложили несколько городов, в которые мы можем переехать. Мы выбрали город Бад-Зегеберг, где действовала сильная еврейская община, которая, как мы надеялись, поможет нам на первых порах. Так и произошло. Мое знание языка не позволяло полноценно общаться с чиновниками, и часто волонтеры из общины ходили со мной или даже вместо меня к чиновникам.

Германия предоставила нам бесплатное жилье и оплачивала часть расходов по ЖКХ. Нас поселили в квартире в большом доме с русскоговорящими мигрантами. Соседи приняли нас хорошо: сразу стали помогать и приносить вещи из своих домов. Моя жизнь резко наполнилась событиями, я постоянно решал организационные вопросы, приобрел кучу знакомых, и к концу каждого дня голова уже ничего не соображала. Вообще, все организационные моменты были проведены на высшем уровне, и мои ожидания от страны оправдались. Все оказалось так, как рассказывал Аркадий.

Мы получали четыре пособия по безработице (мое, жены и двух детей), которые в совокупности составляли 850 евро, что было больше зарплаты, которую я получал, работая в России водителем. Также в то время в Германии регулярно проходили маркеты, на которые немцы приносили свои ненужные вещи в хорошем состоянии, и любой желающий мог их забрать абсолютно бесплатно.

Помимо этого, в городе работал распределительный пункт еды, в который свозили просроченные или почти просроченные продукты из больших магазинов. Эту еду раздавали бесплатно всем желающим. Устроено все было так: подходит твоя очередь, ты называешь, что тебе нужно, и если товар есть в наличии, тебе его приносят в строго определенном количестве. Продукты в основном были с нормальным сроком годности, который истекал через несколько дней. Большинство посетителей магазина были русскоязычными эмигрантами, они называли его «Халява». Немецкое государство не допускает, чтобы человеку было нечего есть и негде жить. Как говорят в Германии: «Чтобы стать бомжом или нищим, надо сильно постараться».

Моей первостепенной задачей было устроить старшего сына в школу и самому устроиться на языковые курсы. Я не хотел опять работать водителем, поэтому решил освоить язык и выучиться на новую профессию.

Государство также оплачивало мне языковые курсы, которые проходили пять раз в неделю в течение шести месяцев, и учеба занимала восемь часов в день. Это был первый уровень курсов, и знаний, которые они дают, было недостаточно для учебы в колледже или университете. А второй уровень курсов, который давал серьезные знания, государство не могло оплатить по причине уменьшения финансирования программ для мигрантов. Поэтому по окончании базовых курсов большинство приехавших оставались безработными и жили на пособие.

Самому оплатить продвинутые курсы было нельзя, потому что это противоречит твоему статусу безработного. Если ты самостоятельно оплатишь курсы, то государство тут же перестанет выплачивать тебе пособие и оплачивать жилье. Накопить деньги с пособия с точки зрения государства нельзя, потому что пособие рассчитывается исходя из минимального уровня потребления и оно должно полностью уходить на еду, коммунальные платежи и мелкие расходы.

Спустя полгода после переезда я понял, что хочу работать фельдшером-водителем на скорой помощи. Чтобы освоить эту профессию, нужно было закончить двухгодичный курс обучения, который стоил 4 800 евро. Встал вопрос, где найти деньги. Я не мог оплатить из своих сбережений, потому что считался неимущим, и решил убедить биржу труда заплатить за меня. Там мне отказали, предложив поработать в любом другом месте, а к этому разговору вернуться через год.

Сама биржа труда никакую работу мне не предлагала, поэтому я стал искать ее сам. В газетах в основном были вакансии, связанные со сферой услуг: уборкой территорий или помощью в домах престарелых. Я решил попробовать себя в доме престарелых: начал ходить в дома, предлагая свои услуги, и рассылал много резюме, но везде получал отказ.

К моменту окончания базовых языковых курсов я стал замечать, что старший сын, учась во втором классе немецкой школы, забывает русский язык. Я совершенно не думал, что такое может произойти, и меня это стало напрягать. В то же время жена с самого первого дня видела вокруг нас сплошной негатив. Она не учила язык, не работала и все время сидела дома с младшим сыном, которому тогда было два года. Из-за незнания языка она чувствовала себя некомфортно: например, она не могла даже нормально сходить в магазин, потому что любое уточнение продавца на кассе ставило ее в тупик. По окончании языковых курсов я месяц безуспешно искал работу, а настроение в семье продолжало оставаться негативным, и я перестал видеть перспективу.

Я думал, что освоить новую профессию будет нетрудно, но оказалось, что это не так. Мне не удалось найти даже неинтересную работу, а сидеть на пособии по безработице я не хотел. Хотя многих знакомых эмигрантов совершенно не смущала безработица. Большинство из них даже не искали работу. Они использовали бесплатные пункты выдачи еды и одежды, экономили на всем и таким образом умудрялись покупать в кредит машины и бытовую технику.

Другие эмигранты говорили, что главное — сжать зубы и потерпеть два-три года, пока жизнь не наладится. Думаю, если бы жена меня поддерживала, то я бы так и сделал. Но она не хотела идти по такому длинному пути.

Я никогда не собирался становиться немцем и отказываться от России, а в то время во всех немецких СМИ Россию представляли исключительно в негативном свете — как отсталую страну дикарей. Уже тогда шла антироссийская пропаганда, и я понял, что Россия здесь воспринимается как враг. А когда-нибудь виртуальная война может перерасти в реальную, и что получится тогда? Я живу здесь, мои дети интегрированы в немецкое общество, а родина моя там. Словом, во мне проснулось довольно сильное патриотическое чувство.

Когда негативные мысли в моей голове набрали критическую массу, я стал звонить знакомым в Москву и узнавать, если ли у них для меня работа. Один знакомый открыл тогда бизнес по покраске машин и обещал по приезде взять меня работать к себе. Уехать обратно оказалось гораздо проще, чем приехать туда. Для этого было достаточно прийти в маленькую будку на железнодорожном вокзале и купить билет до Москвы. Я держал наш отъезд в тайне и не говорил о нем ни людям из еврейской общины, ни бирже труда, ни другим государственным органам. Я не хотел никого убеждать и никому ничего доказывать.

Под конец жизни в Германии я начал тосковать по России, поэтому по возвращении домой испытал радость. Конечно, за восемь месяцев здесь ничего не изменилось, но изменился я. Я понял, что хочу жить на своей родине, потому что здесь я чувствую себя дома. Минусы жизни в России нужно принять как должное и не сильно переживать из-за них. Наша прежняя жизнь наладилась довольно быстро: сын пошел в школу, я устроился на работу, и мы жили так, будто никуда и не уезжали.

Конечно, я понимал, что если уеду из Германии, то потеряю в уровне жизни. Я знал, что рано или поздно мы бы встали там на ноги, но я не хотел жить в противоречии с самим собой. После поездки я понял, что все цели достижимы, главное — это желание. Конечно, иногда я жалел, что вернулся, но со временем совсем перестал об этом думать. Мне повезло получить столь интересный жизненный опыт, и сейчас ту поездку я вспоминаю исключительно с теплом.

Михаил Мосолов, 46 лет

системный администратор

В Москве я живу с детства, здесь окончил МИИТ по специальности «техническая кибернетика электронно-вычислительных машин». Мое дело — ремонтировать компьютеры и заниматься технической поддержкой пользователей. После окончания вуза я далеко не сразу стал работать по специальности, до этого подрабатывал в «Макдоналдсе», продавцом в магазине видеотехники и курьером.

История моего переезда в Австралию связана с мамой, которой никогда не нравилось жить в России: ее не устраивал российский климат, природа и отношения между людьми. Вместе с отчимом и моим младшим братом они эмигрировали в Австралию в 1992 году. Меня они с собой не звали, да я и сам не хотел: зачем уезжать в другую страну, если моя жизнь здесь только начинается?

Спустя два года после их отъезда я решил навестить родственников, однако в посольстве мне отказали в гостевой визе без объяснения причин. О поездке в Австралию я вновь подумал только в 1998 году во время серьезного экономического кризиса в России. Я потерял работу и долго не мог найти новую, поэтому подумал, что в России перспектив для жизни больше нет.

Во мне загорелся спортивный дух: я решил проверить, пустят ли меня на ПМЖ после отказа в гостевой визе. Я даже не рассматривал возможность переезда всерьез и оформлял все документы по приколу. Чтобы получить австралийскую визу на пять лет, нужно было набрать необходимое количество баллов, которые складывались из таких показателей, как здоровье, образование, возраст, опыт работы и так далее. Прохождение медкомиссии, сбор всех документов, а также сдача экзамена на знание английского языка заняли у меня примерно год.

Я был уверен, что посольство откажет мне, но пришел положительный ответ. В конце концов, нормальной работы в Москве по-прежнему не было, и я решил подзаработать в Австралии, а потом уже решать, оставаться или нет. Также я хотел получить австралийское гражданство, которое позволяло путешествовать по всему миру без виз и давалось спустя два года проживания в стране.

Я жил в мамином доме в Сиднее и, когда первый раз увидел город, первым делом подумал: «А сам город-то где?» В Сиднее все дома, кроме небольшого района небоскребов, малоэтажные, и в шесть часов вечера жизнь в городе полностью замирает: магазины закрываются и делать особо нечего. Такая жизнь похожа на жизнь в деревне. Если бы мне в 1994 году дали гостевую визу и я бы заранее посмотрел на страну, то точно бы не поехал туда жить.

В первые два года после приезда австралийское государство не платит мигрантам никаких социальных выплат. Это маразм, потому что именно в это время человеку как раз нужна помощь. Для приезжих, конечно, организовывали бесплатные курсы по адаптации и английскому языку, но они были малоэффективны.

С мамой у меня сложились не совсем семейные отношения: да, она меня кормила и давала крышу над головой, но деньгами не помогала, и я был предоставлен сам себе. Я искал работу, но без опыта работы в местных компаниях хорошую работу найти практически невозможно. Меня даже не взяли на работу в «Макдоналдс», хотя я работал в «Макдоналдсе» в Москве. Мне было 30 лет, и они посчитали, что я слишком стар для такой работы.
К тому же в Австралии абсолютно нет принципа связей. Там действуют сильные китайская и индийская диаспоры, но у русских ничего подобного нет, и помощи ждать неоткуда.

После нескольких месяцев поисков работы я устроился сборщиком компьютеров. Два месяца я стажировался бесплатно, потом мне предложили работать по вызову за 4,75 доллара в час. Это сущие копейки, столько же получает уборщик, но других вариантов у меня не было. Я проработал там два месяца, после которых мне перестали давать заказы. Больше я никакой работы не нашел.

Я думал, что еду в правовое государство, которое защитит и поможет, а по факту приехал не пойми куда. Ни работы, ни перспектив, ни друзей. К тому же в Австралии из-за аллергии на местную фауну у меня началась проблемы с дыханием. Также меня не устраивал местный климат и особенно австралийская зима. В местных домах нет отопления, и, когда начались холода, мне пришлось тяжело. Я спал в свитере и зимних носках, чего не делал даже в Москве. В результате я прожил там девять месяцев и вернулся в Россию.

Когда я приехал в Москву, у меня появилось ощущение незавершенности оттого, что я не продержался в Австралии еще год до получения гражданства. В то же время возвращение домой придавало мне новых сил. Я продолжил прежнюю жизнь, сменил несколько мест работы и не вспоминал об Австралии до 2004 года. Тогда заканчивалась моя пятилетняя виза, и я продлил ее, чтобы иногда приезжать в гости к маме.

Все было хорошо, но неожиданно грянул кризис 2008 года, и я опять потерял работу. К тому времени я женился, и моя жена мечтала жить в Австралии, поэтому мы поехали туда снова. На этот раз я знал, на что иду, и был готов к австралийской жизни. Я сдавал квартиру в Москве и на эти деньги снимал жилье в Сиднее. Через 15 месяцев я стал получать пособие по безработице, что сильно облегчило жизнь.

Единственной моей проблемой остался поиск работы. Жена устроилась уборщицей в дома богатых людей, а я сотрудничал с биржей труда и честно рассылал резюме в различные IT-компании. Я отправлял больше двадцати резюме в неделю, и в какой-то момент меня даже перестал волновать результат. Я воспринимал этот процесс как игру: «Отказали? Ну и ладно». Хотя какую-то работу я все-таки нашел: в течение трех месяцев ремонтировал ноутбуки и несколько недель подсчитывал бюллетени на местных выборах.

Круг моего общения в то время был ограничен, русских эмигрантов-единомышленников я не нашел, а с местными жителями почти не общался. Кстати, австралийцев в Австралии не так много, гораздо больше китайцев, с которыми я легко находил общий язык и иногда проводил время.

Изначально я планировал прожить в Австралии пару лет, получить гражданство и уехать обратно. Но спустя год я узнал, что местные законы изменились и теперь мне нужно прожить не два, а три года. Это меня не устроило: я не хотел жить на пособие еще один год и предложил жене вернуться в Россию. Она не захотела, потому что это означало навсегда потерять право жить в Австралии.

На этой почве мы стали ссориться, а в России к этому времени опять все наладилось: мне предложили работу в Москве, и я, дождавшись продления ее визы, в 2011 году уехал в Москву один. Мы бы в любом случае расстались, потому что она хотела остаться в Австралии навсегда, а я нет. Жена, кстати, всегда мечтала жить у океана и впоследствии исполнила свою мечту, но спустя полгода написала, что у нее каждый день как день сурка. Еще бы: каждый день видишь один и тот же океан.

В Москве я нашел хорошую работу в датской фирме, а через год поехал обратно в Австралию. 
В этом нет ничего необычного: я уволился с работы, продал свою квартиру в Москве и купил новую, которая должна была строиться год. У меня не было ни работы, ни дома, поэтому я решил устроить себе годовой отдых. Я накопил определенную сумму денег и знал, что в Австралии мне полагается пособие по безработице, поэтому поселился у мамы и платил ей деньги за аренду комнаты. Первые полгода я где-то подрабатывал, но потом даже не дергался, потому что знал, что уеду, как только получу австралийский паспорт.

Во время первой поездки я испытывал к Австралии резкое неприятие, во время второй — уже понимал, как там нужно жить, и в третий приезд я чувствовал себя абсолютно спокойно. Но во всех трех поездках мне было нечем заняться и я скучал. На самом деле уже во время первого приезда я понял, что эта страна не для меня. Там жизнь состоит из рутинной работы и довольно мало развлечений для местных жителей. В Москве гораздо проще найти себе занятие на выходные или хобби. Я бы не поехал в Австралию в качестве туриста — там все одинаковое, и мне больше нравится в Европе.

Я довольно прагматичный человек и живу там, где выгодно, но все же мое место — в России. Здесь я чувствую себя комфортно, это ощущение складывается из климата, природы и отношений с людьми. Возможно, я бы привык к жизни в Австралии, но для этого нужно долго жить в стране, а я к этому не готов.

Я всегда возвращался в Россию с радостью, потому что ехал домой, к своим друзьям — это рождало ощущение легкости. Но в 2013 году, когда я возвращался из Австралии в последний раз, у меня было совсем другое настроение. Да, я возвращался на родину, но понимал, что с ней происходит что-то не то. Тогда судили Pussy Riot и были озвучены первые приговоры по «болотному делу». Кстати, по нему посадили моего давнего знакомого, приличного семьянина и никакого не экстремиста. Поэтому я не испытывал никаких патриотических чувств к России и летел в Москву исключительно с рабочим настроем.

В последнее время количество принятых в России дебильных законов превысило все разумные пределы, и порой у меня снова возникают мысли о переезде. Если в России я не смогу найти работу или со стороны государства появится угроза моей личной безопасности, то у меня всегда есть запасной вариант — Австралия.

< ![CDATA[]]>Источник< ![CDATA[]]>

6 коммент.»

  • 2770 1332

    Отсутствие проблем с получением гражданства у этих трёх российских челов, свидетельствует об одном: все трое евреи. Хоть и российские, но евреи. И даже так: хоть и евреи, но всё-таки российские. Им дают гражданство, но там они нах.. не нужны, там своих жыдов как собак нерезаных… вот эти несчастные российские еврейские эмигранты и болтаются, как какашки в проруби… Они всегда будут искать где лучше, и всегда будут недовольны..

  • 278 202

    У каждого бывают проблемы. если не пить и не нарушать сильно уголовного законодательства, то жить можно. Ну и нужно определиться- в какой жизненной нише ты хочешь жить. Кто Ты по жизни? А тут налицо, “бедные мятущиеся жизни фрилансеров”. Ни друзей, ни контактов, НИКОГО. Очень странно, скорей всего хитрые евреи. хотели всех нае…ь, а получилось – только себя.

  • 15504 10056

    Не совсем в тему, но статья понравилась.

    http://nashaplaneta.su/news/seans_mgnovennogo_izbavlenija_ot_nevezenija/2017-03-21-44176

  • 8151 6763

    Цитирую: “Я довольно прагматичный человек и живу там, где выгодно, ” Эта фраза всё объясняет. Хочется таким недалёким сказать одно: “Русские мамы со своих детей денег не берут”. Но откуда им знать, у них же весь их убогий мир это денюжки и комфорт. Лишь бы жопе было хорошо.

  • 573 524

    Мой отец, если бы прочитал эту статью, плюнул бы и сказал: “Что за люди? Ни Богу, ни чёрту”.

Оставить комментарий

Вы вошли как Гость. Вы можете авторизоваться

Будте вежливы. Не ругайтесь. Оффтоп тоже не приветствуем. Спам убивается моментально.
Оставляя комментарий Вы соглашаетесь с правилами сайта.

(Обязательно)

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>