Главная » Мировоззрение, Невероятное в мире

Бытовой постмодерн (отрывок)

11:04. 23 марта 2019 Просмотров - 632 4 коммент. Опубликовал:


По каким признакам можно отличить цивилизацию людей от цивилизации биомеханических человьев? Люди выражают себя, в том числе через описание цивилизации. Люди пишут на темы цивилизации, люди поднимают большие проблемы. И вот сейчас читать нечего.

Это касается не только России – это касается и всей цивилизации Запада. Пишут много, но эти писатели просто копают свои редукционистские ходы в человейнике; все мелко и скучно, и в общем не интереснее, чем ходы муравья.


Закат Запада – это закат всего. В том числе и литературы на большие темы. Хотя литература – это громко сказано… Хоть бы бложик какой был; но нету!… Но тогда закат каждого элемента цивилизации, в том числе и этой самой литературы – это тоже знаки, свидетельства общего Заката Запада.

Всё-таки он закатывается. А закат литературы больших тем – это знак, произошедший на протяжении жизни последнего поколения. Да, теоретически, по Шпенглеру, эта литература должна была закатиться гораздо раньше.


Это плохо? Это плохо только для тех, кто привык жить в мире больших тем. Это плохо только для людей, чувствующих цивилизацию прежнюю. В новом мире им будет скучно, потому что в новом мире все закатывается, и в перспективе закатится всё и ничего не будет. (Денег, кстати, это тоже касается.) Да уже сейчас скучно. Но еще раз – людям, а не человьям. Те, кто не понимают механицизма жизни, и не понимают свободу, этого заката не понять; впрочем, это не мешает этим людям сходить от механицизма с ума.

Закатывается не только литература; закатывается еще и человек. Во всех своих аспектах – и социальном, и биологическом; в том числе заканчивается человек, с которым можно большие темы обсуждать. И тогда становится совсем скучно. Точнее, уже сейчас становится совсем скучно.

Ранее мир нуждался в людях. В смысле не в биороботах. Но старый мир прошел, закончился. А люди остались, и заняться им нечем. Поэтому людям скучно. А биороботы в общем нормально функционируют, выполняют свои маленькие задачи. Люди куда-то ушли, а «умная» человеческая техника занимается обустройством пустой человеческой среды.

Попытка изменить мир через товар? Учитывая, что это одномерный мир потребительства – эта идея кажется верной. Но предлагая товар, очень сложно получить что-то, кроме потребителей. Товар может и пойти – хотя это и редко бывает, но может – но мир точно никак не изменится. Че Гевара как товар идет, уныло, правда, и мир уже лет 50 как не изменяет.

Все нескучное отвергается массовым сознанием. Не потому что оно нескучное, а потому что оно иное и не вписывается в пределы понимания этого самого ограниченного сознания. Это сознание, заскучав, требует нового и интересного, но понять оно может только то, что уже было, а значит, старое и неинтересное – то, что неинтересно этому самому сознанию и от чего ему уже скучно.

Второй ремейк – это приемлемо, но третий-четвертый-пятый – это уже скучно; но новое – вне пределов сознания-восприятия, новое смотреть никто не будет.


Мне хочется уйти, убраться туда, где я в самом деле окажусь на своём месте, на месте, где я прийдусь как раз кстати… Но такого места нет нигде, я лишний. (с) Жан-Поль Сартр

Некоторые книги пишутся, чтобы сказать, что писать в общем нечего. Поэтому Сартра можно не читать, он выражает суть времени, в котором читать в общем нечего; достаточно посмотреть и понять. Да, конечно, некоторые люди Сартра читают. Но некоторые и мышей едят.

Скучно – от пустоты. Пустота – от исчерпанности тем. Остается ничто. Ничто пришло и опустошает. Ничто страшное, вроде смерти, и потому пугает. Поэтому естественная идея – от ничто спрятаться. Куда? А замаскироваться, слиться с ничто, в идеале – раствориться в этом ничто. Вот каждый человек в меру сил и возможностей в этом ничто растворяется. Начинает копать ход в человейнике.

Но опять-таки, для этого нужно иметь особые способности человека позднего постмодерна: так уметь не думать – это его особый талант.


Когда скучно, возникают ожидания, что что-то произойдет и что-то изменится, так, чтобы было не скучно. Произойти что-то может. Но измениться от этого – нет. Прибежит какая-нибудь атилла, всё переломает, если еще будет что, а потом в этой же постмодерновской пустоте растворится.


Изменений не будет, это не будет изменением. Потому что человек – существо социальное. Социальность реализуется через связи. И что-то интересное может произойти только через социальные связи. И далее – через дальнейший процесс создания нового – через эти связи.  Вроде как это и есть жизнь.

Этот мир слишком стар, чтобы его изменять. Не получится его изменить. Только строить новый. Своими мозгами и руками.

Реальность постмодерна – это плохая реальность. Постмодерн – это гниение большой общности, и это гниение расширяется, заражая всё – на всех уровнях и во всех элементах. Реальность постмодерна при осознании вызывает дискомфорт. А от дискомфортов люди стараются дистанцироваться. Но для людей массы это только пассивное дистанцирование – это отступление перед наступающим постмодерном, сдача постмодерну одного уровня жизни за другим.

В процессе общения обычно обсуждается реальность; но реальность – плохая, вызывающая дискомфорт. Поэтому происходит дистанцирование от реальности; на первых стадиях она приукрашивается, а когда приукрашивать ее становится невозможно, от нее дистанцируются. Но что можно обсуждать кроме реальности? Где все хорошо и позитивно? А всё хорошо и позитивно в образах спектакля.

Но спектакль – это ни о чем; в человека встроена машина для поиска и анализа информации, и если информация ни о чем, эта информация подсознательно отвергается, причем опять с дискомфортом. Поэтому общение становится осторожным, обрастает множеством негласных правил, чтобы эти дискомфорты не вызывать.

Но тогда дискомфорт начинает вызывать сам процесс общения. И поскольку дальше в общении отступать некуда, общение заканчивается, и группа общения прекращает существование.

По поводу реальных проблем – безработицы, отсутствию жилья, низким зарплатам – никаких обсуждений не происходит. Кажется, что таких проблем вообще нет. Конечно, эти проблемы есть и они главные. Но про них те, кто сталкивается с этими проблемами, молчат.

Уже выдрессированы. Это серьезно, а то, что серьезно, не будет серьезно воспринято. А далее и собственно серьезное отвергается. Люди почти не говорят на серьезные темы. Скоро такие разговоры будут считаться неприличными, а в некоторых местах они уже считаются неприличными. «А вот нечего грузить!»

Постмодерн проникает в сферу общения постепенно, и уничтожает общение постепенно: сначала как отказ от образов будущего, потом отказ от обмена информацией и оценками информации. Разговоры сводятся к перебору максимально простых деталей. Сложность падает от «кто с кем переспал», до «кто с кем выпивал». От оценок своего поведения – к оценкам чужого потребления.

И хохмачество, конечно, в качестве смазки. С этим упрощением начинает очень быстро деградировать собственно языковой аппарат, для этого предназначенный – слова начинают терять свои значения и уходить из оборота.

Все тянущее человека вверх – сложное и иерархичное. Человек массы отвергает сложность и иерархичность. И отвергает не как-то метафизически, но на чисто бытовом уровне, отвергая сложных людей, которые его «грузят».

Сначала появляются маски, а потом выясняется, что за масками ничего нет. Остается пинг-понг из дежурных фраз. А дальше это деградировавшее общение заменяется телевизором. И верно, уныло же общаться с опустошающими себя людьми, да еще и одними междометиями и матом.

Постмодерн занимает одну зону за другой. Зона политики им занята; теперь там пустота, там нечего обсуждать. Зоны культуры и искусства заняты. Зона общения – тоже занята, как показано выше, постмодерн пришел в компании и они стали уныло-алкогольными. Семья – это последнее, что осталось занять постмодерну; это его следующий уровень.

То, что творилось и творится в большинстве российских семей – это само по себе мрак кромешный. И вот в этот мрак приходит постмодерн.

Еще раз идея цикла «Машинка сломалась»: явных психов очень мало. Но почти каждый человек имеет степень взаимодействия со средой, с людьми, когда его выводят из себя, и он превращается в психа. Нет, не насовсем, но нескольких минут бывает достаточно.

Если над людьми издеваться, они переходят свой индивидуальный предел и становятся явными психами: начинают увечить себя и окружающих. А поскольку количество и качество издевательств растет, давление со стороны среды растет, все больше людей такими становятся. К тому же люди позднего времени сами по себе слабые, ломаются легко и быстро.

Процесс люди-среда имеет положительную обратную связь: чем больше психов, тем более страшной становится среда, и чем страшнее среда, тем больше становится психов. И каждый псих был уверен, что уж с ним-то такого точно не случится. Считающие себя не психами пока тоже в этом уверены. И большинство психов реализуют свою поломку именно в семье.

Постмодерн – это не только отвлеченные метафизические построения. Это ад, вырождение и дегенерация на всех уровнях жизни.

Свили уютное семейное гнездышко и решили, что спрятались от постмодерна. Ага, сейчас. Если раньше постмодерн встречал сопротивление за стенами этого гнездышка, например, обсуждался и как-то по итогам обсуждения обуздывался, то теперь он приходит прямо в него и начинает устраивать в нем постмодернизм.


Обычно это выглядит так, что кто-то свихивается от внешнего постмодерна и устраивает постмодерн дома. Избежать прихода внешнего постмодерна невозможно, потому что вовне ничего, кроме него, нет.

С тем, что мы все умрем, вроде все уже смирились. С тем, что гораздо раньше и мучительнее, чем планировали, вроде тоже уже смирились. Осталось смириться с тем, что это будет происходить и уже происходит – заживо, в постмодерновом безумии и в постмодерновом дерьме. В постоянной фиксации этого умирания – и своего, и окружающих.


Это ведь в модерне сначала смерть, а потом гниение и разложение; в постмодерне сначала гниение и разложение, и только потом смерть как избавление. Постмодерн уже «внутрь нас есть», вместо «царства божия». А чтобы его оттуда извлечь – это сила нужна, а какая сила у севших батареек постмодерна… И среда другая нужна, не постмодерновая, он же снаружи вовнутрь проникает.

Дети – это святое. Это общая фраза, тут дети начальства в виду не имеются, хотя все дети – это святое, но некоторые святее прочих. Итак, обитающие в России существа склонны заводить детей. Обычно по недомыслию, но это не эту тему. И склонны защищать, это наследственное.

– Да я за своих детей порву, б***!!! – ревет существо. Да, ему можно поверить, и все верно, да, порвет.

Но потом существо само начинает калечить, то есть воспитывать, своих детей, причем калечит десятилетиями, целенаправленно, руководствуясь благими намерениями, которые в аду стопроцентно ведут в ад.

А потом оно видит, что оно само сделало с этими самыми детьми. И когда оно понимает, каких калек оно в результате произвело, что уже всё, всё свершилось, всё кончено, – сикается и начинает хихикать. Разумеется, это про тех, кто считает себя интеллектуалами; люди массы вообще не склонных к рефлексии, они этого и не замечают в большинстве, как кошки.

Что делает человек всю свою жизнь? Он транслирует себя в окружающую среду. Идет самка-шимпанзе по лесу, показывает шимпанзенку деревья, на которых что-то растет; то есть, транслирует ребенку среду.

У людей технически та же трансляция. Но люди – еще и сами создают среду, они живут во вторую очередь в ландшафте, в первую очередь люди живут в среде людей. Это очень плохая и нездоровая среда. В нее уже оттранслированы и многократно перетранслированы все возможные биологические нарушения большинства, десятков миллионов людей; собственно среда и есть поле трансляции и результат трансляции.


Рефлексоид – это человек-ретранслятор, он ретранслирует окружающую среду на своего ребенка. Соответственно, если среда патогенная, он её и ретранслирует. Да и в самом процессе ретрансляции добавляются патологии этого ретранслятора. Находясь в среде постмодерна, не транслировать его невозможно; больше-то ничего нет.

И что делать… Если идти по течению, и вести детей по течению, то это стандартные деградация и дегенерация. Если против течения – то это конфликт, асоциальность и уже нестандартные деградация и дегенерация. В шахматах это называется вилкой. В жизни – вилами.

Родители могут произвести здорового ребенка. Но этот ребенок придет в класс, где его будут ждать 30 дегенератов, причем большинство с манией нездоровой компенсации. Кто первый сойдет с ума в этой ситуации – это несложный вопрос, учитывая, что дегенератам сходить обычно уже некуда. (Постинформационал-1).

Кстати, когда возникает широкое понимание, что дела так и обстоят, начинается распространение идеи отказа от воспроизводства или его сокращения. Поскольку речь уже не идет о том, чтобы плодить нищету, а о том, чтобы плодить страдание. И это не только в прямой форме отказа. У мужчин, например, пропадает интерес к воспитанию детей.

Масса – это и есть состояние самогеноцида. И автогеноцида. Постмодерн – это время, в котором живет масса, и это система взаимодействия между представителями массы.

В России построен ад на земле. Идея и программа обитателей ада – самоуничтожиться. Но поскольку обитатели – люди, в силу своих инстинктов, в том числе самосохранения, они не могут не только физически самоуничтожиться, но и признаться себе в этом. Но программа уничтожения работает; и тогда люди так или иначе поступают так, что эти действия ведут к их уничтожению.

Идея «убить всех детей» – составная часть этого состояния, или динамического процесса. Не физически – упаси Ктулху, а сделать их такими уродами, чтобы им самим жить расхотелось.

А поскольку система идет по течению, а не против, поскольку система стремится к выбору самых простых вариантов, то задача утилизации детей возложена на родителей.

Построен мир, не пригодный для жизни. Система потому и называется антисистемой, поскольку в ней все наоборот, и вместо жизни – смерть, вместо добра – зло, вместо прекрасного – безобразное, вместо великого – ничтожное, и т.д.

Самоуничтожение в первую очередь направляется через уничтожение собственных детей. Потому что дети – это единственные, на кого люди могут влиять. Искалечить ближнего своего гораздо ближе, чем искалечить дальнего, хотя многие и до дальних добираются. Нет, детям желают только добра и счастья.

Но программы работают, и вся совокупность действий, направленная на защиту, на добро и счастье, в деформированной среде деформированных людей приводит к обратным результатам. У нее, среды, такой аттрактор – точка притяжения. Все яблоки падают вниз, все действия в деформированной среде ведут к самоуничтожению.

А насчет сделать что-то лучше…. существуют такие среды, в которых любое улучшение ведет к ухудшению. Проблема даже не в ювенальной юстиции, которая все будет делать максимально зверским образом, с максимальной степенью издевательства над людьми. Проблема в людях, из-за которых возникла сама идея придумать эту ювенальную юстицию.

Единственное, что возможно сделать, чтобы изменить эту тенденцию – изменить среду. Причем не локально, не забор покрасить, нарисовать на нем Карлсона и сесть за пропаганду педофилии, а глобально, так, чтобы жить в иной среде.


Сергей Морозов


***


Источник.
.

Метки: дети, Запад, Литература, морозов, общество, постмодерн, потребление, Россия, семья, система, цивилизация, человек

4 Комментария » Оставить комментарий


  • 3472 3190

    Приговор понятен. Только автор не указал способа изменить среду. Способ один – физическое воздействие проснувшихся.

  • 7048 3938

    женщина-выбирает отца своего ребёнка.Но ,то что жить в больших городах нельзя-это смерти подобно.

  • 57 57

    В умирающем цветке зреют семена. Деградировать пассивно, невольно создавая условия для вызревания семян можно, но как зреть без устремлённости к новому цветку, образ которого (и образ себя-соответствующего) требует творческого горения?
    Как зреть, не пытаясь менять среду, деление которой на внешнюю и внутреннюю достаточно условно? Не понимая, не принимая подобного видения момента?

    Пока хоть что-то делаю, преодолевая, пусть и урывками – счастлив!
    При малейшей остановке начинаю гнить-смердеть как отживающий пассив…

  • 45 33

    Для начала отказаться от бухла. Только нетрезвый может позволить себе всё то что трезвому нельзя. Чертовщина

Оставить комментарий

Вы вошли как Гость. Вы можете авторизоваться

Будте вежливы. Не ругайтесь. Оффтоп тоже не приветствуем. Спам убивается моментально.
Оставляя комментарий Вы соглашаетесь с правилами сайта.

(Обязательно)