Главная » Вооруженные силы, История, Мировоззрение, Творчество

Наступление «Панфиловцев»: почему нужно снимать и смотреть новое кино о войне

18:09. 25 июня 2017 988 просмотров Нет комментариев Опубликовал:

Наступление «Панфиловцев»: почему нужно снимать и смотреть новое кино о войне

Признаюсь как есть: были опасения, что фильм «28 панфиловцев» не соберёт кассу в прокате. Что останется политическим событием, но не событием в кино.
Сегодня, на третьей неделе проката, можно выдохнуть: фильм оказался нужен зрителю. Доказано практикой и скучной бухгалтерией (сборы уже перешагнули за вполне достойные 300 млн при бюджете в 150).

Почему так важен этот успех? Потому что теперь можно спокойно и предметно поговорить, зачем такое кино нужно сегодня – не умозрительно, а опираясь на реальный зрительский спрос.
А для этого начнём издалека.

Антология советского послевоенного военного кино

…Сначала было военное кино о войне. Фронтовое. Кино, которое снимала и смотрела воюющая страна. «Два бойца», «В шесть часов вечера после войны»… Это были кинолистовки. Они рассказывали о Победе, когда до неё было ещё очень далеко. Вместе с ними о Победе рассказывали «Одессит Мишка» Утёсова, «Ленинградская симфония» Шостаковича, «Битва за Севастополь» Дейнеки. Это была, да, пропаганда – та, которая воевала вместе с Красной армией, которая сражалась за Победу, убеждала в Победе.
И Победа пришла. И закрыла фронтовую страницу в кино: уверенность стала правдой, неизбежность стала фактом.


…Потом было послевоенное кино о войне. Это был семейный разговор воевавшего поколения – ещё не остывшего от боёв, ещё не «отплакавшего и не отревевшего», ещё не выдохнувшего радость Победы. Страна рассказывала себе о себе. Это был скупой на эмоции, метафоры и подробности разговор. К чему они? Не было ни одного совершеннолетнего человека, который не понимал бы с полуслова, о чём речь, в котором не жила бы эта война и эта Победа.

…Потом у поколения воинов и победителей народились дети – не видевшие войны, но знавшие её. Потому что отцы и матери даже ещё не стали дедушками и бабушками. Их, молодых и сильных, в ту пору и ветеранами-то неуверенно называли. У каждого советского человечка был старший, который видел и знает. Который расскажет – по-свойски, всё так же по-семейному, просто между делом. Теперь уже, как положено родителю, расскажет обстоятельно, с толком, с деталями и фронтовыми байками, с солёной слезой и солёной шуткой. С назиданием и напутствием.
Таким было новое поколение кино, где воевавшая страна рассказывала о войне своим смышлёным детям. Вот совсем уж напрямую про это – «Белорусский вокзал».

Внушительная советская фильмотека перенасыщена шедеврами: «Они сражались за Родину», «В бой идут одни старики», «Горячий снег», «Аты-баты шли солдаты», «Офицеры», «Семнадцать мгновений весны», «Щит и меч», «Вариант "Омега"», «Вызываем огонь на себя», «Освобождение», – всех не перечислить.
Поколение победителей писало историю. Классическую, вошедшую в легенды – но всё ещё живую. Крепкое поколение победителей не торопилось уходить: его убедительного и доверительного кинорассказа хватило аж внукам – тем, кому сегодня уже «до и после 50» (!).

Постсоветское поколение «сволочей»

…А вот дети в внуки подкачали. Когда пришло их (наше!) время обсудить между собой жизнь и главное дело, опыт и завещание своих ближайших предков – тех живых для нас людей, которые качали нас на коленях, кормили вкусным борщом, водили в кино, гоняли в с нами футбол и бегали наперегонки на лыжах, – получилось в лучшем случае нечто бессмысленно-слюнявое: рефлексия, мнительность, сальности и отрицание самих себя.
Причём вот эта разбалансировка по линии «отцы – дети» бывала и буквальной для пущей наглядности: например, сын автора фильма «Они сражались за Родину» снял «Сталинград» (и, кстати, имел с ним успех); а сын фронтового корреспондента – «Предстояние» и «Цитадель» (с отсутствием успеха, признаться).
Может быть, поколение детей и внуков, которое сдало страну без боя, примерило себя к предкам-победителям, озадачилось несоразмерностью – и… испугалось неподъёмного наследия, не рискнуло подтянуть себя до роста великанов Великой Отечественной, а малодушно подогнало их под свои масштабы? Не знаю, я не психотерапевт, не мне судить. Знаю только, что по факту получилось поколение «штрафбатов» и «сволочей». Получились «завышенная цена (!) победы», «равная ответственность Сталина и Гитлера», «подвиги из рабского страха перед НКВД», «террористка Космодемьянская», «Матросов поскользнулся», «Гастелло промахнулся», а «панфиловцев вовсе не было».
Ну, перед таким «поколением победителей», которое нафантазировали себе и художественно отобразили потомки, действительно, за самих себя не так стыдно.
Так или иначе, кинопоколение 90-х и нулевых увернулось от преемственности. Своим детям оно в груде пустышек оставило разве что отдельные добротные римейки/перепевы советской классики («Звезда», «В августе 44-го») или советские же по духу сюжеты, добросовестно оснащённые посильной голливудщиной и хоть какой-то попыткой современной осмысленной содержательности («Матч», «Брестская крепость», «Битва за Севастополь»).
Оправдание опять услужливо нашлось: про войну, мол, уже всё сказано в советском кино, вот его и смотрите, а сейчас это уже заплесневелое прошлое, оно никому уже не интересно. Давайте лучше про успешных хипстеров и левиафанов.

Текст скопирован с сайта Nalin.Ru.
В минувший понедельник на медиафоруме Общероссийского народного фронта С.С. Говорухин спросил руководителя страны, кому на Руси жить хорошо. "Режиссерам и другим представителям творческих профессий", — ответил руководитель.
Есть мнение, что этот ответ, названный СМИ "шуткой", был шуткой грустной. Потому что киносословие России — есть по большей части вовсе не её гордость и богатство. А, напротив, её тяжёлое наследие и непонятно как решаемая проблема.
И вот почему.
Накануне символического диалога, напомним, состоялся небольшой, но актуальный скандальчик на вручении кинопремий "Ника". Режиссёр А. Сокуров призвал освободить террориста Сенцова. А также высказался в поддержку юношества, не внимавшего полиции в ходе несанкционированной ютуб-акции против Димона, его уток и вообще коррупции. "Государство совершает большую ошибку, ведя себя столь фамильярно с молодыми людьми, со школьниками и со студентами. Нельзя начинать гражданскую войну среди школьников и студентов. Надо услышать их. Никто из наших политиков не желает их услышать, никто с ними не разговаривает… Они боятся это делать. Почему? Это невозможно, больше терпеть это невозможно". — сказал режиссёр Сокуров.
В свою очередь актёр Ярмольник прочёл стих литератора Быкова о том, что, когда перестройка грянет в следующий раз — гадина прежнего режима будет додавлена, а все ретрограды будут повешены на фонарях (последнее обещание было скрыто за кокетливым полуцитированием "мы добрых граждан позабавим").
В свою очередь документалист Манский, получая приз за лучший неигровой фильм, сообщил, что "страну мы просрали, и поэтому мы хуже Северной Кореи".
Так вот. Скандальчик, уважаемые читатели, состоял не в том, что творческие граждане, всю сознательную жизнь сосущие государственное вымя в три горла, выступили со смелой бранью и отважными угрозами в адрес государства. Скандал начался после того, как официальные СМИ во время видеоотчётов о мероприятии этот фрондёж вырезали.
Государственные медиа, рискнём предположить, сделали это не потому, что им В.В. Путин велел — а из соображений "цеховой стабильности". Потому что просочись эта фронда в эфир центральных каналов — пострадали бы не только телевизионные стрелочники. Самой власти бы пришлось реагировать чуть прямее и жёстче, чем она хочет, и в адрес отважного творческого сословия. А так получилось идеально — творческое сословие в очередной раз фрондануло, а власть сделала в очередной раз вид, что не услышала.
Понятно, что оживление творческой тусовки вызвано было струёй юности, выплеснутой на улицы ряда городов страны в конце марта.
И вот в чём главная беда, уважаемые читатели.
После яркого выступления творцов большая часть русских соцсетей злобно, но как-то безнадёжно поиронизировала на тему "о, киношники против коррупции. Это даже не пчёлы против мёда, это уже еретики за инквизицию".
Ирония, подчеркну ещё раз, была безнадёжной. По ряду простых причин.
Во-первых: потому что все, кто вообще слегка интересуется темой, — в курсе, что бунтующий вельможный российский кинематограф без государства не то что несостоятелен — а просто беспомощен, то есть не может вообще ничего.
И при этом все знают, что казённые средства усваиваются творческой тусовкой по известно какой схеме.
Те, кто интересуется темой чуть глубже — могут выяснить, откуда деньги на высокобюджетный артхаус у А. Сокурова. Или сколько в действительности собрал в прокате фильм "Ночные стражи" (230 млн. руб, поддержка Фонда Кино), на который просил денег Л. Ярмольник, в качестве основного аргумента предлагавший комиссии "показать альбатроса" и обещавший сборы в районе 400 млн руб. Или какой дикий скандал закатил режиссёр Манский, когда впервые за годы в 2016-м государство отказалось выдать ему миллион рублей на проведение мероприятия "Артдокфест", куда Манский привёз фильм о прекрасном событии в истории человечества Майдане.
И при этом все, кто интересуются темой глубоко или не очень глубоко, знают ещё одно.
Эта тусовка даже более неприкосновенна и неуязвима, чем прочий "медиа-класс". И ей ничего не бывает никогда и ни за что. Ни за коммерческие провалы. Ни за дичайшие распилы, жалкие результаты которых поставляют здоровый смех зрителям Евгения BadComedian Баженова. Ни за призывы освободить, например, тоже что-то снимавшего майданщика, осуждённого всего-то за подготовку терактов (глупость какая, какие теракты могут быть в России). Ни за изящные обещания развешать нынешних своих спонсоров по фонарям. Ни за оскорбительную брань в адрес народа и порождённого этим народом государства.
А не бывает им ничего ни за что потому, что государство просто не может решить их как проблему.

Виктор Мараховский
Пруф

Правнуки: социальный заказ на Победу

Нет. Не «давайте».
О том, что Великая Отечественная и Победа неотделимы от нашей культуры и народного самосознания, что это главное, системообразующее событие нашей истории, – говорено-переговорено. Это факт – факт не из официальных речей, а из гущи реальной жизни. Причём свои права на наследство Победы (и на связанные с этим обязательства) прямо заявило поколение правнуков, а то и праправнуков – георгиевскими ленточками, «Бессмертным полком» и снисходительным игнорированием отцовских пустых терзаний. А заодно Осетией, Крымом и Донбассом.
Киноискусство, что бы там ни мнили о себе его деятели, не могло не откликнуться. К 70-летнему юбилею Победы и оно откликнулось как смогло: «Битва за Севастополь», «Дорога на Берлин», «Единичка», – можно спорить о степенях «творческой удачи», но за эти фильмы не стыдно. Не стыдно даже за «А зори здесь тихие…»: авторы, конечно, не поняли, о чём был оригинал, но, по крайней мере, старательно и в меру способностей чуть ли не покадрово пересняли классический фильм Ростоцкого.
И тут, не постесняюсь громкого слова, грянули «28 панфиловцев».
То, что это «народный фильм», то есть прямой социальный заказ, да ещё самим обществом в первую очередь и оплаченный, – в дополнительных пояснениях и комментариях уже не нуждается.
То, что это образец взаимодействия в треугольнике «общество – культурная отрасль – государство», – тоже лишний раз рассказывать не надо.
То, что все заинтересованные стороны и участники процесса безоговорочно сошлись в точке признания общих ценностей и общего самоопределения, мировоззрения, понимания истории, – и вовсе естественно.
Все эти качества сделали фильм «28 панфиловцев» нерядовым общественно-политическим событием ещё до выхода на экраны, ещё на стадии первых отчётов о сборе народных денег и отдельных снятых эпизодов.
Все эти жирные плюсы остались бы с «панфиловцами» при любых художественных качествах самого фильма и при любых показателях проката.
Но кино ещё и удалось.
И на него пошёл народ.
И народу это кино пришлось по душе.
Получилось всё, что задумано.

Новое кино о главном

На первых порах, как только начались сецпоказы, предпоказы и торжественные премьеры, мы на «Истории.рф» и на «Тупичке» Дмитрия Пучкова старательно публиковали первые отклики – и от публицистов, чьё мнение представляет интерес, и от рядовых зрителей в соцсетях.
Потом взяли паузу. Потому что откликов стало умопомрачительно много. Потому что был риск пересказать фильм вместо того чтобы его показать в кино (я и сейчас воздержусь от традиционного краткого изложения, извините – не буду лишать удовольствия от просмотра в кино).
Главное вот что: все отклики оказались «о том». Не то чтобы хвалебные – были и негативные. Но из этого потока следует: зрители поняли и увидели всё то, что им хотели сказать и показать. Кому-то увиденное понравилось, кому-то нет – это дело вкуса и идейных убеждений. Но увидели и поняли – все и всё.
А увидели мы новое русское кино о войне. Не просто отдельно взятый фильм – а именно кино как явление. То, которое нужно сегодня поколению правнуков победителей.
Это кино одним махом схлопывает чёрную дыру между советским и современным. Проскакивает на полном ходу постсоветские стенания, рефлексии и диспуты, как будто их не было.
Это кино радикально и демонстративно игнорирует не только постсоветские «смыслы», но и шаблонные «обязательные» творческие приёмы, в которых эти «смыслы» принято выражать.
В этом кино все образы и метафоры прямы и очевидны, как стрелки на военных картах. Они не для самовыражения. Они для того, чтобы назвать все вещи и явления своими именами, придать им именно то единственное значение, которое у них было 75 лет назад и осталось таким же сегодня.
Это видят все зрители без исключения.
Вот солдат. У него есть свой «внутренний мир» – как и у тебя. Мы это знаем, но на войне он для другого. Он защищает Отечество.
Вот его боевые товарищи и командиры. У них тоже свои «внутренние миры» – как и у твоих друзей. Но они не меряются «внутренними мирами». Они выполняют воинский долг и конкретную боевую задачу по защите Отечества.
Вот боевая задача. В ней нет специально придуманного драматизма. Просто на тебя прут танки при поддержке пехоты, артиллерии и авиации – они не должны тебя пройти как минимум до вечера. Вопросы есть?
Вот враг. У него тоже есть «внутренний мир». Но тебе он сейчас неинтересен. Достаточно знать, что это умелый и до зубов вооружённый солдат. Сейчас перед тобой безликая «сила тёмная, проклятая орда». Она не должна перешагнуть через твой окоп. Ты не смотришь ей в душу – ты видишь её в прицел.
Вот столкновение характеров: чужие и свои. Про чужих всё понятно. Про своих тоже: нет ни «более» своих, ни «менее» своих. Свои – все, кто по эту линию фронта, в красноармейских гимнастёрках, ватниках, шинелях и полушубках. Казахи, украинцы, киргизы – русские, советские: заодно ты вложишь прямиком себе в спинной мозг прописную истину, что это одно и то же. И перестанешь морочить голову напарнику.
Вот Отечество. Ты так и не узнаешь из кино, плохое это Отечество или хорошее, достойное утончённых персонажей и текущих идеологических лозунгов или вовсе негодное. Оно просто есть. Его надо защитить у разъезда Дубосеково 16 ноября 1941 года и сегодня.
Вот Любовь. Это не гламурный истеричный трах в землянке. Это… Это Любовь. Она ждёт солдата дома, пока он защищает Отечество. Потому что Отечество и Любовь – это тоже одно и то же.
Вот драматургический конфликт. Он называется Великая Отечественная война.
Вот главный герой. Это народ, который победил в Великой Отечественной войне.
Вот народный фильм. Он заказан народом, оплачен народом, сделан народом, адресован народу и нужен народу.
***
Заменяют ли «28 панфиловцев» советское кино о войне? Нет. Они ему наследуют – вплоть до прямых классических киноцитат. Они бережно переносят его дух и смысл в современное культурное пространство, в современный киноязык – и одновременно рихтуют современное культурное пространство и современный киноязык под дух и смысл того, что самое важное.
Советское кино эту задачу выполнило – во всех трёх своих поколениях. Оно само по себе стало классикой и легендой. Оно уже всё сказало и не может себя изменить и «осовременить». Для сбережения и развития любой и легенде и любой классике нужны наследники.
Всё очень просто: без мощной советской классики «28 панфиловцев» не могли появиться. Но, появившись, они дают своему молодому зрителю ключ к советской классике, по-простому разъясняют, что можно и нужно увидеть в «Горячем снеге».
«28 панфиловцев» открывают новое поколение русского кино о главном. И возвращают тебя, современник, к единственно верному пониманию этого главного.

Андрей Сорокин

Оставить комментарий

Вы вошли как Гость. Вы можете авторизоваться

Будте вежливы. Не ругайтесь. Оффтоп тоже не приветствуем. Спам убивается моментально.
Оставляя комментарий Вы соглашаетесь с правилами сайта.

(Обязательно)