Главная » Аналитика, Экономика

В.Л. Авагян: Экономика национального социализма

07:40. 28 апреля 2016 887 просмотров 2 коммент. Опубликовал:

Всем, кто верит в будущее – посвящаю…

…Начну с простых вещей, которые необходимо понять и осознать каждому, кто верит в будущее, кто считает, что российская и мировая история не могут и не имеют права закончиться сумерками ельцинизма.

Если я ловлю рыбу – какова оплата за мой труд? Тут ответить нетрудно: пойманная мной рыба и будет оплатой моего труда. Если у меня хватит совести, то я пойду и поставлю Богу свечку – за то, что помог мне с этой рыбой. Но Бог и без свечек мне рыбу вырастил. Я трудился – наградой за мой труд стал продукт в виде рыбы, пойманной мной.

Усложним задачу: если я ловил рыбу не один? Если кто-то наивный до меня её прикармливал хлебцами, а кто-то другой наивный готовил мне к рыбалке снасть? Какова их доля? Должен ли я поделить пойманную рыбу на три части, и тем самым признать, что прикормка, ловля рыбы и подготовка рыболовной снасти есть равный по стоимости труд? Или же я введу свои коэффициенты стоимости труда? Или же, что вполне вероятно, я скрою улов и поделю между помощниками малую часть улова? Откуда им знать, сколько я сегодня поймал? Они же работали вчера!

С развитием разделения труда и последующей когнитивной кассации труда усложняется и проблема раздела продукции, или, что то же самое в данном случае, – проблема раздела производственной прибыли. На каком-то этапе она становится ключевой для развития или деградации индустрии.

Неловко подобранное слово «эксплуатация» (т. е. в буквальном переводе – «использование») – беззубо и беспомощно. Пока мы живем в обществе, мы друг друга используем с неизбежностью, продавец меня – как покупателя, а я продавца – как продавца. Как с этим бороться – я не знаю. Тем более не понимаю – зачем?

Ведь понятно, что речь идет не о простом «использовании» человека человеком – не в том смысле, в котором говорят – «сданный в эксплуатацию лифт». Речь на самом деле идет о ШАНТАЖЕ человека человеком (подробно рассмотрено в марксизме), а также об аналогичном ШАНТАЖЕ предприятия предприятием, человека и предприятия – государством, нации – нацией и др. (случаи, в марксизме недостаточно подробно рассмотренные).

Производственный шантаж возникает там, где нет равных возможностей симметричного воздействия у двух оппонентов, нет экономического паритета контрагентов, нет того, что в «холодную войну» называлось «гарантиями взаимного уничтожения». Паритет же бывает в экономике очень редко. Это, скорее, исключение из правила, нежели правило. Естественно, каждый может навскидку припомнить несколько случаев, когда два контрагента позарез нужны именно ДРУГ ДРУГУ и взаимно друг без друга не могут.

Если это так, то государственному контролю действительно нечего делать в данной ситуации. Поверьте, экономические единицы, обладающие свободой воли относительно друг друга и равной заинтересованностью друг в друге, разберутся полюбовно и осуществят раздел конечной общей прибыли к обоюдно удовлетворительной справедливости.

Но перейдем от приятного исключения к неприятному правилу. ЧАСТО ЛИ мы видим взаимно равнозаинтересованных экономических контрагентов? Нет, не часто. Тот контрагент, который занимает более выгодную позицию в экономике, может начать шантажировать того, кто занимает менее выгодную позицию.

Если я держу в руках воздух, то догадайтесь, смогу ли я веревки вить из держателей воды и пищи? Они без меня уже начнут задыхаться и умирать, а я ещё даже и малейшего дискомфорта без их продукции не почувствую! Дело не в том, что вода и пища – ненужные вещи. Дело в том, что мне без их производителей можно обойтись дольше, чем их производителям без меня.

И вот я, держатель воздуха, уже начинаю наглеть. Я постоянно сокращаю объем воздуха, который даю им в обмен на все более возрастающие порции воды и пищи. Они работают все больше и впадают в крайнюю нищету, потому что вынуждены все отдавать в обмен за воздух. Я стремительно богатею и все больше бездельничаю, потому что даже самая минимальная порция воздуха, которую я вырабатываю на своем оборудовании за 5 минут, может обеспечить меня провизией на целую неделю…

В нарисованной мной схеме совершенно безразлично, являюсь ли я частным предпринимателем (буржуазией), государственным лицом или ещё кем-то. Равно как и шантажируемые мной люди – вовсе не обязательно пролетарии. Они могут быть пролетариями, а могут быть и сами буржуазией. Они вообще вольны быть кем угодно; важен не их социальный статус, а появившаяся у меня возможность шантажировать.

Шантаж экономически сильного игрока по отношению к экономически слабому бывает настолько глубок и обширен, что приводит к краху общества, к «разбеганию» социума по ячейкам индивидуального производственного одиночества.

Здесь действует формула «S = t + T – H», в которой большое «T» означает прирост производительности труда за счет производственной кооперации и социальной интеграции, а «H» – вычет экономических шантажистов. Понятно, что вместе делать продукт крупной серией ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЕЕ во всех смыслах, чем в одиночестве и мелкой серией. Это и создало общество и государство (относительно государства можно добавить, что основной его продукт, коллективно вырабатываемый гражданским сообществом, – защита и безопасность). Но мы знаем массу исторических примеров, когда фактор «Н», который, по сути своей, безразмерен и может расширяться до бесконечности, поглощал всю дополнительную производительность коллективов с избытком.

8 млн людей в ельцинской России сбежали из государства (будем называть вещи своими именами) на фермерские участки, где в одиночку, вне всякой производственной кооперации, в режиме натурального крестьянского хозяйства стали себя кормить и содержать. Для этих людей перестало существовать переутомившее их государство, равно как и они перестали существовать для государства.

Естественно, производительность ручного и примитивного труда у ельцинских «фермеров поневоле» была очень низкой. Но государство так жестко обошлось с ними, что они предпочли эту низкую продуктивность всякой социальной интеграции.

По аналогичной причине «разбежались» государства майя и ацтеков в Мезоамерике. Майя строили каменные города, многие из которых были покинуты задолго до прихода европейцев. Жизнь в этих городах стала столь невыносима, что майя предпочли разбежаться по джунглям, где и сегодня живут и трудятся методами каменного века. Ацтеков европейцы застали на последней стадии изнеможения, ввиду чего войска Кортеса моментально пополнились десятками тысяч индейцев, целыми городами переходившими на его сторону в борьбе с императором Монтесумой. Родное государство стало для ацтеков страшнее любого чужеземного ига – парадокс, над которым сегодня неплохо бы подумать последователям Ельцина…

Если в формуле «S = t + T – H» отрицательный фактор «H» становится больше положительного фактора «T», экономика, как совокупность интегрированного совместного труда, и государство, как кожух, футляр этой экономики, рассыпается в труху. Невозможно и бессмысленно подчиняться государству, в котором получаешь меньше, чем получил бы, хозяйствуя один в тундре. Напомню в связи с этим феномен «затундренных крестьян» в царской России – крестьян, бежавших от невыносимого шантажа и вымогательства властей в тундру и переходивших к образу жизни догосударственных аборигенов. Напомню и о феномене 1917 года, когда – под влиянием очень многих факторов – государство рассыпалось, рухнуло (кстати, вне и помимо большевиков, под собственной тяжестью) и на просторах империи образовались бесчисленные гнойники самой бесшабашной анархии и самозванства.

Однако это крайние случаи регрессивного перехода от интеграции к дезинтеграции под давлением экономического шантажа. Люди переходят от индивидуального к совместному труду, чтобы увеличить выработку и качество продукта. Однако это таит в себе огромной величины подводный камень: продуктов стало больше, они лучше прежних, однако сколько кому теперь здесь, в этой общей куче принадлежит?!

На этой точке трагедии начинаются. В высокотехнологичной экономике конечный продукт складывается из деталей, которые сами по себе бессмысленны и ничего сами по себе не стоят. Мы собрали машину и продали её. Один принес чертеж, другой винтик, третий гаечку, четвертый скобу, пятый – зажим… Какова цена гаечки? Если она составляет 1/100 от веса машины, то, может быть, она стоит 1/100 от прибыли? Но ведь и ежу понятно, что в таких вопросах весом не определишь ничего… Или, может быть, считать в человеко-часах труда?

Тоже нелепость. Допустим, человек делал гаечку долго – по неопытности. А другой сделал винтик в десять раз быстрее – рука набита. Неужели лентяй и неумеха, убивший столько времени на гаечку, должен получить в 10 раз больше прибыли, чем производитель винтика?

С какой стороны ни подойди к разделу прибыли от продажи высокотехнологической продукции – никак нельзя получить объективных критериев дележки прибыли. И поровну всем будет несправедливо, и не поровну – не поймешь как…

Между тем вопрос раздела продукции – далеко не только морально-этический. С точки зрения технологической неправильным разделом прибылей будет любой, при котором происходит деградация производства. А она происходит вовсе не только от того, что обделенные люди обиделись…

Бог с ней, их обидой! Обделенный прибылями производственный участок выступает невольным застрельщиком, закоперщиком некроза техноткани. А в одной из прошлых статей я доказывал, что техноткань едина, неделима и является общим достоянием. Потому и некроз её в любом участке касается не только этого «попавшего» участка, но и всего общества.

Давайте рассмотрим, что происходит в обделенном техноучастке производства с точки зрения техномики. Недополучив прибыль, он встает на путь антиселекции. Он – прокаженный в мире профессий. От него бегут, как от чумы, все сколько-нибудь достойные люди, а сволачиваются туда только те, кто больше нигде и никому не пригодился. Происходит порча человеческого материала – люди объективно все менее профпригодны (какой тут отбор – хоть кого-нибудь бы заманить!), от этого участок работает все хуже и хуже. И это начинают ощущать соседние участки, которым сперва было очень весело глядеть, как их собрат впал в нищету, оттого что они вместе со своими денежками прихватили и его денежки…

Технический парк оборудования ветшает. Старое не на что чинить. Его не удается полноценно эксплуатировать. Новое, если и покупают, то самое дешевое – сиречь, худшее. Коллектив низкопробный, оборудование низкопробное, помещения и географическое расположение низкопробные – нетрудно понять, чем это пахнет.

Начинается паралич технопроцесса в целом. Из-за плохих комплектующих с обделенного участка получается плохой конечная продукция. Невесело уже всем!

Может ли рынок отрегулировать этот процесс? Нет, в высокотехнологичном обществе не может. Есть два рыночных средства воздействовать на обидчика. Первый – перестать отгружать ему продукцию по предлагаемой им смехотворной цене. Второй – бросить производить эту дешевку и заняться чем-то более прибыльным.

Если я крестьянин, то я им, обидчикам-то, покажу кузькину мать! Копейку за горчицу?! Тогда я вам, сволочи, во-первых, никакой горчицы не продам – кушайте без приправ, а я склады завалю. А во-вторых, ещё и сеять на будущий год этой горчицы не буду – живите вообще без неё, раз такие жмоты!

Но это логика самоценного производителя самоценной продукции. В обществе высоких технологий такой фокус не пройдет. Если за тебя взялся умелый шантажист, то ты продашь ему продукцию за любую цену, потому что тебе кушать надо, а кормит тебя шантажист. И перейти с одного вида деятельности на другой… Как вы себе это представляете, если человек лет двадцать убил на освоение сверхсложной профессии очень узкого профиля? На кого и как ему переучиваться?! Это вам не горчицу пересеять, не пшеницу на рожь поменять…

Совершенно очевидно, что в мире индустрии, тем более сложной и интегрированной, рынок только наломает дров, а нарубить их не сумеет. Но не только рынок. Плановая экономика тоже не предложит автоматически выход. Ведь очевидно, что речь идет о строгой ОБЪЕКТИВНОЙ закономерности, соблюдение которой приводит к развитию, а несоблюдение – к деградации. А плановая экономика – дело произвольное, запланировать можно так, а можно и эдак, и один вид планирования приведет к развитию, а другой – к деградации. Существует только одна (причем в каждом отдельном случае своя) верная, восходящая конфигурация раздела прибыли и бесконечное множество неверных, нисходящих, ведущих к дегенерации социума иных конфигураций.

Рынок вообще развязывает шантажисту руки, держатель «узких мест» товарооборота получает тут все козыри. С него снимается даже моральная ответственность: ведь не я тебя обделил, мужик, а такова воля рынка…

Марксизм говорил об эксплуатации человека человеком. Описывалась ситуация, когда запасливый буржуй может веревки вить из голодного пролетария, готового продать свой труд сколь угодно дешево – лишь бы усмирить муки голода в животе. А возможна ли обратная ситуация, когда обнаглевший и запасливый пролетариат веревки вьет из предприятия?

Естественно, да. Вспомните советских шахтеров-забастовщиков, буквально взорвавших советское государство (а вместе с ним и свою собственную жизнь), в котором они находились в особо привилегированном положении. Тут не буржуй шантажировал наемных работников, а наемные работники шантажировали «коллективного буржуя» – свое государство. И другие примеры в укор марксизму: а разве нация не может прижать шантажом другую нацию? Разве профессия не может прижать шантажом другую профессию?

Учитывая нищету сегодняшних колхозников и самодовольство современных дантистов, можно предположить, что дантисты выступают эксплуататорами колхозников. Однако для понимания этого факта нам придется выйти из классического марксизма. Как это дантист может эксплуатировать колхозника? А вот так: дантист, используя свое довольно редкое пока ещё образование и невыносимость зубной боли, путем шантажа пациентов взимает с них очень высокую оплату за свой труд. А у колхозника в силу ряда причин нет возможности взимать за свой труд такую же оплату. В итоге потребитель переплачивает дантисту и недоплачивает колхознику. Все по законам рынка. А в итоге сельское хозяйство в заднице…

Для развития техносферы в целом, для развития технической цивилизации необходимо изыскание в каждом отдельном случае такой формулы раздела конечной прибыли, при котором не происходила бы антиселекция ни в одной из ячеек техноткани. Только в этом случае будет происходить равномерное развитие всех автономных участков производства и, соответственно, устойчивый рост и развитие всей цивилизации.

Сам по себе общий экономический рост ни о чем не говорит. Он может быть вызван, как рост температуры у пациента, лихорадкой, гнилостно-бродильными процессами и общим заражением крови. Экономический рост у всех вместе, в масштабах государства, обязан сочетаться с экономическим ростом у каждого в отдельности, по автономным участкам единой техноткани. Только в этом случае смелые инновационные начинания смогут обрести надежную базу качественных комплектующих, подготовленных кадров и довольных жизнью, работающих с опережением энтузиастов.

***


Из книги В.Л. Авагяна „Техномика”.

Начало здесь. Пред. часть тут.

Метки: авагян, социализм, цивилизация, человек, экономика

2 Комментария » Оставить комментарий


  • 1955 129

    А зачем так часто этот Авагян?(не русский)Что среди русских мужиков нет мыслящих в этом же ключе?

    • 6 6

      Анатолий, дорогой! Твоя шутка – в тему! Они есть – но одни совращены меркантильностью и крайне непатриотичны. Другие – заняты другими, не менее серьёзными вещами… Авагян – умница, открыт и не скрывает своих выводов. Иосиф Виссарионович тоже был по ДУХУ куда более русским, чем многие из нынешних…

      Хочешь помочь Родине, русич? Поразмышляй сам…
      А чтобы хорошо и ПРАВИЛЬНО думалось, поищи 6-томник Георгия Сидорова “Хронолого-эзотерический анализ развития современной цивилизации”. Начни со ВТОРОЙ…
      Светлых мыслей тебе!

Оставить комментарий

Вы вошли как Гость. Вы можете авторизоваться

Будте вежливы. Не ругайтесь. Оффтоп тоже не приветствуем. Спам убивается моментально.
Оставляя комментарий Вы соглашаетесь с правилами сайта.

(Обязательно)