Главная » Невероятное в мире

Ювенальная юстиция в Норвегии

07:45. 18 апреля 2016 3528 просмотров 2 коммент. Опубликовал:
Ювенальная юстиция в Норвегии


Многие люди, в том числе ведущие норвежские специалисты утверждают, что часто работники социальных служб слишком быстро изолируют детей от родителей, без достаточных оснований, особенно если речь идёт о семьях иммигрантов.
Привычный ход жизни Рут и Мариуса был нарушен в ноябре прошлого года, когда однажды, в понедельник, к их дому, расположенному на ферме в удалённой провинции, внезапно подъехали две чёрные машины.
Трое детей — мальчики пяти и двух лет от роду, а с ними и самый младший, трёхмесячный младенец, — в этот момент находились в большой светлой гостиной, окна которой выходят на фьорд.
Рут, как обычно, ждала школьный автобус, который должен был привезти домой их старших дочерей, восьми и десяти лет.

Но в тот понедельник он так и не пришёл. Вместо него Рут увидела два незнакомых автомобиля. Один проехал по дороге мимо, другой свернул на гравийку прямо к ферме, и в дверь дома постучала женщина из местных органов опеки.
Она сообщила, что Рут вызывают на допрос в полицию. А ещё — что вторая машина увезла её дочерей в приют и теперь Рут должна отдать ей и двух старших сыновей, которые отправятся туда же.

На следующий день чёрные машины появились снова. Супруги обрадовались, решив, что вчера произошла какая-то чудовищная ошибка, а теперь их детей привезли им обратно.
Они ошибались. Из машин вышли четверо полицейских, которые забрали последнего ребёнка, трёхмесячного младенца.

Публикация подробностей этой истории привела к волне протестных выступлений по всему миру.
Тысячи людей вышли на демонстрации в поддержку Мариуса и Рут в десятках городов, на четырёх континентах. Участники акций протеста обвиняли норвежскую систему органов опеки (Barnevernet) в похищении детей — не только из этой семьи, но и во многих других подобных случаях.

Однако история Мариуса и Рут не так проста, как представляется многим демонстрантам.

Родителей подозревают в применении к детям телесных наказаний, а это в Норвегии категорически запрещено законом.

Рут, работающая детской медсестрой, чьи предки жили тут на протяжении нескольких поколений, и Мариус, компьютерщик из Румынии, рассказывая о произошедшем, с трудом сдерживают слёзы.

Рут признаёт, что иногда шлёпала детей, но тут же уточняет: "Не каждый раз, когда они что-то натворили, а так, иногда".
"Когда их осматривали врачи, на них не нашли никаких следов от избиений, ничего такого — они были в порядке, в полном порядке, — рассказывает она. — Но норвежский закон суров, там чётко, в мельчайших деталях прописано, что любое физическое воздействие запрещено, а мы понятия не имели, что он настолько строг".

Однако сторонники супружеской пары обеспокоены не только и не столько тем, как у Мариуса и Рут забрали детей, сколько тем, как события разворачивались дальше.

Детей временно распределили в три приёмные семьи: отдельно мальчиков, отдельно девочек, отдельно младенца. На то, чтобы объехать всех детей и пообщаться с ними, — конечно же, под строгим надзором органов опеки, — у Мариуса и Рут уходит восемь часов.

По словам родителей, изначально сотрудники соцслужб обещали им провести встречу, вскоре после того злополучного понедельника, и обсудить условия, на которых им вернут детей. Однако встреча состоялась значительно позже, и цели у неё были совершенно другие.

"К тому времени мы уже обратились к помощи семейного психолога, чтобы быть готовыми исправить любые возможные ошибки, — рассказывает Мариус. — Но на той встрече на наш план даже не захотели смотреть. Собственно, нам заявили, что встречу проводят только для того, чтобы сообщить нам о подаче иска для разлучения нас с детьми уже на постоянной основе".

Кампания в поддержку супружеской четы особенно сильна на родине Мариуса, в Румынии, а также в евангелических общинах по всему миру, поскольку и он, и его жена — протестанты-пятидесятники.

Многие сторонники Мариуса и Рут уверены, что те стали жертвами дискриминации по религиозному и национальному признаку.

Аналогичные масштабные акции протеста проводились и по поводу других семей иммигрантов, из которых норвежские власти насильно забирали детей.

Один случай, в котором была замешана чешская семья, даже привёл к крупному дипломатическому скандалу между Чехией и Норвегией. Чешский президент Милош Земан сравнил действия норвежских органов опеки с поведением нацистов — представители министерства Норвегии по делам детей назвали его слова полным абсурдом, который даже не заслуживает комментариев.

Однако участники акций протеста обращают внимание и на случаи, когда детей изымают и из полностью норвежских семей, без каких-либо адекватных обоснований или попыток найти альтернативное решение проблемы.

170 ведущих норвежских специалистов по защите прав детей — адвокаты, психологи, соцработники — написали открытое письмо министру по делам детей, а котором Barnevernet описывается как "не справляющаяся со своими обязанностями организация, совершающая очень серьёзные ошибки с далеко идущими последствиями".

Один из авторов письма, психолог Эйнар Салвесен, говорит об органах опеки так: "Там очень не хватает того, что я бы назвал человеческим фактором. Недостаёт эмпатии, сочувствия, которое создавало бы атмосферу, располагающую к тому, чтобы люди чему-то учились… Это больше похоже на полицейские рейды: первым делом мы должны разобраться, что с вами не так".

Норвегия традиционно гордится огромными ресурсами, которые страна выделяет для защиты прав детей. В 1981 году она стала первой страной в мире, где была введена должность детского омбудсмена — независимого чиновника, отвечающего за соблюдение прав ребёнка. С тех эту практику переняли все страны Евросоюза и многие государства за пределами ЕС. Сотрудники системы органов опеки Barnevernet подчёркивают, что в подавляющем большинстве случаев при подозрении на какие-то нарушения в семье родителей не разлучают с детьми. Наоборот, специалисты социальных служб работают со взрослыми, чтобы сохранить семью.

Однако число детей и подростков, помещённых в Норвегии под опеку, выросло с 2008 по 2013 год в полтора раза. Частично это можно объяснить реакцией на громкую трагедию 2005 года, когда восьмилетний мальчик по имени Кристоффер был до смерти избит своим отчимом. Сейчас в большинстве рассматриваемых дел нет ни слова о насилии со стороны родителей, алкоголизме или наркотической зависимости. Теперь самая распространённая причина помещения детей под опеку — просто "недостаток родительских навыков". Именно так, в двух словах, объяснили причину сотрудники Barnevernet молодому норвежцу Эрику и его жене-китаянке, забирая у них под опеку четырёхмесячную малышку в Бергене.

На сделанных родителями домашних видеозаписях видно, как девочка лежит в кроватке, явно реагируя на окружающее и отвечая на родительскую заботу. Однако сотрудники Barnevernet заявили: тот факт, что малышка не смотрит в глаза, и ряд других факторов указывают на то, что у неё серьёзные психологические проблемы. По словам работников соцслужб, родители не были в состоянии удовлетворить эмоциональные потребности девочки — частично из-за того, что её мать "депрессивна", а Эрик, как выразился один из сотрудников опеки, "умственно недоразвит". При этом у самого Эрика никогда в жизни не диагностировали никаких отклонений, — разве что однажды в детстве отметили небольшой недостаток кратковременной памяти. А саму малышку соцслужбы никогда не обследовали в клинических условиях, чтобы установить, действительно ли у неё имеются какие-либо нарушения и, если так, есть ли в этом хоть какая-то вина родителей.
Буквально за несколько дней до того, как органы опеки начали срочное расследование в отношении этой семьи, девочку осмотрел местный врач и не нашёл никаких отклонений в её развитии. Однако об этом даже не было упомянуто на судебном слушании, где было утверждено решение забрать малышку под опеку. Более того, по словам дедушки девочки Ингве, семье вообще не дали представить в суде никаких доказательств в свою защиту, чтобы попытаться её вернуть.

"Мы подготовили огромный отчёт о сильных и слабых сторонах моего сына с точки зрения психологии, но его не упомянули ни одним словом, — рассказывает он. — Они просто закрывают глаза и говорят, что могут полагаться только на свидетельские показания и заключения людей, работающих на органы опеки".

Вот уже на протяжении нескольких лет Ингве, возглавляющий в Бергене норвежский государственный архив, безуспешно пытается убедить местные власти и отдать внучку под опеку ему и его жене Бенте, профессиональному фотографу. В прошлом типичный представитель норвежской элиты — на свою должность Ингве был назначен лично королём Норвегии, — теперь он выступает с жёсткой критикой в адрес норвежской системы соцзащиты и охраны прав детей.
"Я жил в полной уверенности, что в Норвегии лучшая в мире система защиты прав ребёнка, — об этом неустанно твердит ООН, — и вдруг я обнаружил, что это не так", — говорит он.
"Сначала я решил, что наш случай — один на миллион. Такого безумия просто больше не может быть. Но потом, после того как я выступил в связи с этим делом по телевизору, со мной стали связываться другие люди, много людей, которые рассказали мне свои истории, даже похлеще нашей", — продолжает Ингве.
"Я высокопоставленный госслужащий и по идее должен защищать норвежское государство, и обычно я его защищаю, но тут что-то явно не то", — заключает он.
Ингве полагает, что поначалу его внучка привлекла внимание социальных служб потому, что с самого рождения за ней частично ухаживала бабушка-китаянка, давая возможность матери ребёнка отдохнуть. Это весьма распространённая практика в Китае, но довольно необычная для Норвегии, и Ингве считает, что это вызвало подозрение со стороны органов опеки.
"Думаю, дело тут в непонимании и невосприятии норвежцами других культур, — говорит он. — У сотрудников Barnevernet собственные представления о норме".
Когда расследованием этой истории занялись норвежские СМИ, один из журналистов подсчитал, что из семей, в которых мать приехала в Норвегию из-за рубежа, детей забирают в четыре раза чаще, чем у коренных норвежцев.
Однако прямых доказательств того, что культурные различия сыграли какую-либо роль в историях с внучкой Ингве или детьми Мариуса и Рут, нет, а норвежские власти категорически отвергают возможность подобной дискриминации.

Заместитель министра по делам детей и вопросам равенства Кай-Мортен Тернинг говорит, что не понимает, почему по всему миру проводятся акции протеста против его страны.
"У нас не так много детей находится под альтернативной опекой, по сравнению, скажем, с другими странами Северной Европы", — говорит он.
По его словам, после упомянутого выше открытого письма, подписанного 170 специалистами по работе с детьми, в министерстве решили устроить "широкий пересмотр политики социальной защиты детей, чтобы выявить недостатки и принять на вооружение передовой опыт".
"Мы должны учиться приходить на помощь семьям на более ранних этапах, оказывать им поддержку, потому что задача соцзащиты детей — это именно помощь, и в основном наши сотрудники занимаются как раз тем, что помогают людям стать лучшими родителями", — поясняет Тернинг.
Он не может комментировать историю Мариуса и Рут — как и любой другой индивидуальный случай, — но на вопрос, действительно ли лёгкие телесные наказания могут послужить достаточной причиной для того, чтобы забрать ребёнка в приют, он отвечает: "У нас есть различные программы для родителей, где их учат обходиться без телесных наказаний… Но родители должны знать законодательство Норвегии и подчиняться ему на территории нашей страны, независимо от своего происхождения".

Через четыре с лишним месяца, за которые Рут уже привыкла дважды в неделю сцеживать грудное молоко в бутылочку, чтобы отвезти её своему младшему сыну — два часа езды в одну сторону, — на прошлой неделе мальчика ей внезапно вернули. Однако они не ждут со стороны властей никаких дальнейших действий по поводу остальных четырёх детей — во всяком случае, не раньше, чем пройдёт судебное слушание, намеченное на конец мая.
"Мы хотели бы объяснить детям ситуацию, — говорит Рут, собираясь на очередную встречу под бдительным оком сотрудников соцзащиты, — но мы не можем, потому что нам запрещено обсуждать с ними наше дело".
"Они даже не знают, с каким трудом мы скрываем наши чувства, — добавляет она. — Потому что на встречах со старшими детьми нам говорят ни в коем случае не показывать грусти, так как это может их расстроить. Поэтому нам приходится сдерживать слёзы — по крайней мере, до тех пор, пока их не выведут за дверь…"


 

Метки: события

2 Комментария » Оставить комментарий


  • 908 619

    цель-разрушение института семьи.Калечат детей.

  • 0 0

    У моей дочки аналогичная история. Мы живем на Украине. Она более 10 лет назад вышла замуж за норвежца и родила двоих детей. Их пытались забрать, разлучив с семьей. Она вынуждена покинуть Норвегию и вместе с детьми уехала в Украину. Так Норвегия теряет своих граждан. Подскажите, куда обращаться, чтобы закрыли дело.

Оставить комментарий

Вы вошли как Гость. Вы можете авторизоваться

Будте вежливы. Не ругайтесь. Оффтоп тоже не приветствуем. Спам убивается моментально.
Оставляя комментарий Вы соглашаетесь с правилами сайта.

(Обязательно)