Главная » История, Мировоззрение, Политика

Акаев об уничтожении СССР

17:57. 12 ноября 2016 5658 просмотров 7 коммент. Опубликовал:


На ТАСС вышло интервью Аскара Акаевича Акаева (Акаев — с 1990 года по 2005 год — президент Киргизской Республики (до 1991 года — Киргизской ССР). В 1989—1990 президент Академии наук Киргизской ССР. Иностранный член Российской академии наук.).

В эпоху перелома он был в эпицентре событий — участвовал в работе съезда народных депутатов СССР, готовил проект нового Союзного договора, резко осудил ГКЧП, по поручению президента СССР ездил в США за кредитами.
"Революция тюльпанов" в 2005 году вернула его в науку, откуда в конце 80-х годов он пришел во власть. Сейчас он преподает в МГУ, ведет научные исследования.

— Аскар Акаевич, вы пришли во власть из научной среды, это редкость среди политиков. Почему выбрали этот путь?

— На начальном этапе мы все были сторонниками реформ, о которых объявил Михаил Сергеевич Горбачев. Его первый шаг — ускорение научно-технического прогресса — был чрезвычайно важным и правильным. Это был шанс не пропустить микроэлектронную революцию. Она шла в мире уже в начале 80-х годов, и нам казалось, что мы отстаем и должны наверстать.

Если бы Михаил Сергеевич первые 5 лет своего руководства посвятил исключительно ускорению научно-технического прогресса, и мы сумели бы осуществить техническое перевооружение экономики, советская экономика пошла бы в гору, потому что потенциал был колоссальный. Я считаю, что тогда Советский Союз можно было бы сохранить.
Но в конечном итоге мы пропустили микроэлектронную революцию, экономика СССР оказалась неконкурентоспособной, она развалилась.


— Сейчас в мире снова идет технологическая революция — бурно развиваются нано-, био-, когнитивные технологии…

— Да, технологические революции начинаются каждые 40 лет. Этот закон был открыт великим русским ученым Кондратьевым еще 100 лет назад. Сейчас идет новая технологическая революция, создается новая база для индустриализации XXI века, и я, так же как в начале 80-х, переживаю, как бы Россия не пропустила ее. Если мы вовремя сумеем ее поставить на службу российской экономике, у нас впереди два десятилетия подъема в экономике, в науке.

— Какие еще причины, кроме технологического отставания, вели СССР к распаду?

— Непоследовательность Горбачева в проведении реформ. Главный его недостаток — он выдвигал хорошие инициативы, но не заботился о том, чтобы сполна претворить их в жизнь. Он начал разом все реформы — это все и погубило. В Китае Дэн Сяопин проводил реформы последовательно, провел либерализацию исключительно в экономической сфере. У нас же особенно разрушительную роль сыграли гласность и модернизация партии.
Я видел, как начали очищать партийные ряды, начали модернизацию, но потом, к сожалению, это перешло в кампанию по удалению соперников, конкурентов, к разрушению.

Кадровые ошибки Михаила Сергеевича тоже сыграли разрушительную роль. Например, в самом начале его деятельности в Казахстане был выдающийся лидер Динмухамед Кунаев — видный член политбюро, друг Леонида Ильича Брежнева. Это был человек, обладавший высочайшим авторитетом не только в Казахстане, но и во всем среднеазиатском регионе.

Можно было аккуратно, с уважением, с почетом отправить его на пенсию, но он был демонстративно снят со всех постов, а вместо него назначили руководителем республики мало известного тогда человека из Свердловска Колбина. И народ это воспринял как оскорбление, как пощечину, молодежь выступила. Это породило националистические элементы в Средней Азии, чего у нас не было. На тот момент председателем совета министров Казахстана был молодой, талантливый Нурсултан Назарбаев. Можно было сразу его выдвинуть, и не было бы этой волны националистических настроений в Казахстане.

Я считаю, что волна националистических настроений, которая прокатилась по республикам Средней Азии, во многом была создана такими не очень удачными кадровыми решениями.

Кадровые ошибки Михаила Сергеевича сыграли разрушительную роль. В Казахстане был выдающийся лидер Динмухамед Кунаев. Можно было аккуратно, с уважением, с почетом отправить его на пенсию, но он был демонстративно снят со всех постов, а вместо него назначили руководителем республики мало известного тогда человека из Свердловска Колбина. И народ это воспринял как оскорбление, как пощечину, молодежь выступила. Это породило националистические элементы в Средней Азии, чего у нас не было

Конечно, определенное влияние оказывали и события в Прибалтике. В прибалтийских республиках националистические настроения всегда имели место. Еще в 70-е годы я, будучи аспирантом, бывал в Латвии, в Эстонии у своих друзей и видел, что они были настроены на уход из Советского Союза при первой же возможности, говорили об оккупации.

Со всей ответственностью могу сказать, что до 80-х годов в Средней Азии — ни в одной из республик Средней Азии — не было никаких намеков на национализм и сепаратизм, никаких подобных настроений. Такое невозможно было представить! А потом, когда народ услышал речи прибалтийских депутатов с трибуны съезда народных депутатов, это стало появляться и усиливаться.

content_kofe__econet_ru


— Если гласность разносила "вирус" национализма и сепаратизма, означает ли это, что и фигуру Александра Яковлева вы относите к кадровым ошибкам?

— Он сыграл прямую разрушительную роль. Гласность внедрялась с его подачи и имела разрушительный характер: депутаты прибалтийских республик на съездах народных депутатов СССР, с трибуны Верховного Совета СССР получили возможность чернить советский строй. И это имело разрушительный характер. Гласность, безусловно, нужна была, но на более позднем этапе реформ, после того как были бы решены задачи по ускорению научно-технического прогресса и укреплению экономики.

 Я с уважением относился, царство ему небесное, к Эдуарду Амвросиевичу Шеварднадзе, но какой из него министр внешней политики великой державы?! Он не имел абсолютно никакого опыта дипломатической работы.
И вот такой человек оказывается во главе внешнеполитического ведомства великой державы. Он с удовольствием сдавал все позиции, которые СССР имел в результате победы в Великой Отечественной войне, закрепленные в Ялтинском соглашении держав-победительниц. Это были замечательные позиции: Советский Союз был на равных с Соединенными Штатами Америки. А тут все эти позиции были просто сданы…

Шеварднадзе, видимо, доставляло удовольствие, что его хвалили как замечательного дипломата, ему было лестно это слышать. Запад в результате выиграл, а нами были сданы все внешнеполитические позиции, и взамен Советский Союз не мог получить даже кредиты, которые были очень нужны…

В 1991 году, уже после ГКЧП, Михаил Сергеевич направил меня с посланием к президенту США Джорджу Бушу-старшему. Почему-то именно меня, возможно, как самого молодого среди лидеров республик, или потому, что я был одним из немногих, кто его поддержал во время ГКЧП.

Я прибыл в Вашингтон, был принят президентом США, вручил послание Горбачева Бушу, в котором он просил кредиты. Кредиты тогда были позарез нужны. Буш очень тепло меня принял, но никаких кредитов не обещал, потому что все, что нужно было, они уже взяли от Советского Союза, им больше ничего не нужно было.

— Как вы оцениваете последствия распада СССР?

— В мире были две уравновешивающие равновеликие силы — это западный мир во главе с США и социалистический мир во главе с Советским Союзом. Академик Алферов приводит высказывание одного видного американского ученого, нобелевского лауреата, который говорил, что ему очень жаль, что распался Советский Союз, потому что развитие всей науки XX века происходило благодаря конкуренции, соревнованию между США и СССР. Он сожалеет, что наука теперь не будет развиваться теми темпами и уже не обретет ту динамику.

Действительно, в развитии науки и технологий была потрясающая динамика в послевоенный период. Это было обусловлено соревнованием двух систем — капиталистической и социалистической. И в результате капитализм стал лучше, преодолел кризисные моменты в XX столетии исключительно благодаря соревнованию с Советским Союзом. Например, социальные программы, шведский, скандинавский социализм родились под впечатлением от успехов Советского Союза, социалистического мира.

Да, я тоже считаю, что распад СССР был колоссальной катастрофой. А для меня и личной катастрофой. Я советский человек. В Советском Союзе, в великой державе мы все чувствовали себя комфортно, уютно. 25 лет врозь показали, что в какой-то степени это оказалось выгодно для элит новых независимых государств, но если брать народы в широком смысле, то, конечно, они многое потеряли.

Например, в Советском Союзе был социальный лифт. Это видно на примере нашей семьи. Я окончил факультет вычислительной техники и прикладной математики Института точной механики и оптики (в настоящее время Университет ИТМО. — Прим ТАСС), учился и работал в Ленинграде в общей сложности 18 лет, моя жена тоже профессор точной механики, провела здесь 15 лет.

Ленинград для меня лично и для нашей семьи — наша вторая родина: здесь родились наши старшие дети, с этим городом связаны наши лучшие годы жизни, здесь мы заложили основы нашей научной, педагогической карьеры, которые потом нам помогали всю жизнь.

Мы с женой рассуждаем, что если бы сегодня мы окончили школу у себя на родине, то у нас не было бы никаких шансов получить хорошее образование и пробиться в жизни. Тогда, в 60-е годы, у нас был шанс поступить в лучшее высшее учебное заведение Советского Союза. Сегодня, конечно, такого шанса у выходцев из обычных бедных семей нет. Это больно сознавать.

— Тогда, в 1991 году, были шансы сохранить СССР? Что предпринимали вы лично?

— В 1990-м, особенно к началу 1991 года, стало ясно, что Советский Союз не может сохраниться в прежней форме, в форме унитарного государства, в котором был тотальный контроль за всеми сферами жизни.

Республики требовали самостоятельности, прежде всего в экономических и кадровых вопросах.

К концу 90-го стало ясно, что нужен новый Союзный договор, и был предпринят правильный шаг — 17 марта 1991 года был проведен референдум о том, надо ли сохранять Советский Союз и в какой форме.
На референдуме более трех четвертей населения страны ответили, что Союз надо сохранить, ну, естественно, на основе новых реалий.

У нас в Кыргызстане, в других среднеазиатских республиках 96–98% желали жить в составе Советского Союза. В конце 1990 года я был избран президентом республики и понимал этот референдум как мандат, чтобы бороться за сохранение Советского Союза, но в обновленной форме.

— А в самой формулировке вопроса референдума вы не увидели противоречия: сохранять и обновлять — это же два противоположных тренда?

— Нет. На тот момент самым важным было другое — доминировали три политические силы. Первая, во главе с Михаилом Сергеевичем Горбачевым, понимала, что новый Союзный договор должен учитывать новые реалии, перераспределение полномочий — расширить полномочия республик. Лидеры всех союзных республик, кроме Прибалтики, поддерживали предложение Горбачева сохранить СССР на основе нового Союзного договора.

Но была и другая консервативная сила, которая была представлена в основном партийными функционерами, представителями силовых ведомств. И еще силы, которые хотели сохранения СССР в той унитарной форме, которая была на тот момент. Конечно, это было уже нереально, после съездов народных депутатов СССР это было уже невозможно.

Третья сила — это были сепаратисты, представители прибалтийских республик. Они требовали отделения от Советского Союза. К ним примыкали некоторые представители Украины и Белоруссии.

— Когда началась работа над проектом нового Союзного договора и как выглядел новоогаревский процесс, что называется, изнутри?

— Активная работа началась после референдума. Он прошел в марте месяце, в апреле мы начали работать и завершили в июле месяце.

Я должен сказать, что этот проект нового Союзного договора был очень хорошим, добротным документом. В нем был достигнут хороший консенсус, компромисс в распределении полномочий. Республикам отдавалась полная экономическая свобода и полная свобода в решении кадровых вопросов — то, чего особенно желали лидеры республик, президенты, а за центром оставалась внешняя политика, оборона, оборонная промышленность и большая наука, которая объединяла страну.

Я считаю, что Михаил Сергеевич добился хорошего компромисса, привел к компромиссу всех — и Бориса Николаевича Ельцина, и Кравчука, и всех остальных.

Сегодня разные есть мнения, но я свидетельствую как участник: все лидеры республик, кроме прибалтийских, включая президента Украины Леонида Кравчука, готовы были подписать этот документ к середине июля. Эта работа была успешно завершена.

— Лидеры автономий в составе союзных республик участвовали в работе?

— На начальном этапе новоогаревского процесса были приглашены руководители автономных республик в рамках РСФСР и других республик. Это было, конечно, ошибкой, потому что Татарстан, другие автономии уже чувствовали себя наравне с союзными республиками. И Михаил Сергеевич осознал, что это впоследствии может разрушить саму Россию.

Я помню, на одном из заседаний был лидер Каракалпакстана, автономии в рамках Узбекистана. Ислам Каримов сразу же поставил ультиматум, что он не будет принимать участие в новоогаревском процессе, если в этих заседаниях будет участвовать лидер Каракалпакстана. И то же самое — лидеры России и других республик.
Поэтому в дальнейшем — это было, на мой взгляд, конструктивное решение — над договором работали исключительно лидеры союзных республик.

Работу завершили успешно, на 20 августа назначили торжественное подписание договора. Я убежден, что, если бы обновленный Союзный договор был подписан 20 августа, Союз можно было сохранить в этой обновленной форме, потому что в ней была реальная федерация, а союзным республикам отдавали ряд полномочий.

Я считаю, что, если удастся реализовать план президента Владимира Владимировича Путина по созданию Евразийского союза, это будет именно то, что могло бы дать в 1991 году сохранение СССР на основе новоогаревского Союзного договора. Мы упустили этот великий шанс, если бы новый Союзный договор был подписан 20 августа 1991 года, мы не потеряли бы 30–40 лет, я думаю, в интеграционном процессе.

— Получается, что события 19 августа, хотя они были такие скоротечные, отбросили страну на 30–40 лет?

— Безусловно! Я убежден, что ГКЧП сыграл роковую роль. Если бы не ГКЧП, то 20 августа состоялось бы подписание. Я знаю настроения своих коллег по нашему среднеазиатскому региону. Они все были настроены подписывать.

Я помню, за три дня до этого, 16 августа, мне позвонил Михаил Сергеевич и спросил: "Аскар, как настроены твои коллеги, соседи?" Я говорю: "Все настроены 20 августа прибыть в Москву и подписать новый Союзный договор". Мы беседовали около часа по телефону, я знал, что Михаил Сергеевич здоров. Он был энергичен, полон энтузиазма, ему казалось, что мы подпишем договор, он делился планами: "Смело начнем проводить экономические реформы".

19 августа известие о ГКЧП я принял с болью в сердце, потому что понимал: это срывает подписание Союзного договора. Когда объявили, что Михаил Сергеевич болен, что он недееспособен, я сразу понял, что это путч, и я выступил с осуждением ГКЧП.

— Но после августовских событий работа над проектом Союзного договора продолжилась…

— Да, мы продолжили работу. Но продолжение поиска компромиссов в сентябре–октябре только ухудшило документ. Во втором варианте под названием Союз суверенных государств не осталось даже конфедеративной основы.

В первом Союзном договоре, который был в новоогаревском процессе, все же была реальная федеративная основа. А в новом документе не осталось даже конфедерации. Там осталось микроскопическое поле деятельности для центра. И Михаил Сергеевич удивлялся, спрашивал всех нас: "Слушайте, а где же место центра? Где же мое место?" Но даже с этим он был согласен.

Я не думаю, что этот второй вариант позволил бы сохранить СССР, думаю, рано или поздно Союз распался бы. После ГКЧП распад Союза начался, и ничто не могло его остановить.

Сепаратизм начал проявляться уже в открытой форме. Уже после ГКЧП Леонид Кравчук заявил, что ему надо спросить мнение народа. И мы договорились, что подождем 1 декабря, когда пройдет референдум на Украине, а затем соберемся и подпишем. Все-таки была надежда, что украинский народ, как славянский народ, поддержит Россию, и они проголосуют за сохранение Союза. Референдум состоялся 1 декабря, и украинский народ проголосовал за незалежность, потому что события уже вели к этому.

— Какую роль сыграл украинский референдум в попытках сохранить Cоюз?

— Референдум был проведен неопределенный, он не перечеркивал шанс создания Союза суверенных государств. Беловежское соглашение 8 декабря стало точкой в этом процессе.

— Беловежские соглашения были для вас неожиданными или вас приглашали участвовать?

— Нет, нас не приглашали. Я знал о предстоящей встрече, что собираются лидеры трех славянских республик, для того чтобы согласовать свои позиции с учетом референдума на Украине. Так мне сказал один из соратников Бориса Николаевича в начале декабря. Было сказано: "Мы согласуем, а потом с совместной позицией выйдем на подписание договора". Но уже на самой встрече в Беловежской Пуще был принят документ, который расформировал Союз.

— Почему так получилось, что две из трех действовавших в стране весной 1991 года политических сил — сторонники реформирования Союза и консерваторы — не смогли друг друга услышать, понять, и в результате вместе лили воду на мельницу сепаратистов?

— Я считаю, что примирить, привести к компромиссу эти две силы было невозможно. Кто мог предотвратить ГКЧП? Конечно, только он сам. Ведь гэкачеписты были его соратники. Он должен был нейтрализовать ту консервативную силу, консервативную группу, которая затеяла ГКЧП. Он мог это сделать, но не сделал, в этом есть упущение Михаила Сергеевича Горбачева. В этом как раз его вина за то, что произошел срыв подписания Союзного договора 20 августа, который позволял сохранить СССР.

— Как вы думаете, в чем причины выступления ГКЧП?

— Действия ГКЧП во многом были связаны с пораженческой внешней политикой, со сдачей позиций. Например, маршала Язова я лично знал, относился к нему с величайшим уважением, и в решении присоединиться к ГКЧП я его понимаю. Когда сдавали одну позицию за другой, а все они были завоеваны в труднейших условиях, я могу себе представить, каково ему было… Ему было больно терять эти позиции, терять великую державу, за которую он проливал кровь. Я никогда не осуждал маршала Язова.

— Как получилось так, что среди всех среднеазиатских республик цветные революции настигли именно Кыргызстан?

— В 2005-м произошла не революция, а обыкновенный государственный переворот, осуществленный при финансовой, организационной поддержке США. Об этом даже западные эксперты говорят.

Если вы помните, в 2003 году успешно прошла "революция роз" в Грузии, в 2004-м — "оранжевая революция" на Украине, американцы видели, что революции приносят успех и приходят силы, которые могут оторвать эти республики от России, и им не терпелось повторить эти революции в регионе Средней Азии и тоже оторвать эти республики от России.

Почему именно в Кыргызстане? Возможно, это моя ошибка. Я дал слишком большие возможности для развития гражданского общества. У нас в стране было свыше 5 тыс. неправительственных организаций. Верховный комиссар ОБСЕ Ван дер Стоул, голландец, говорил мне: "Слушайте, у вас этих НКО в Кыргызстане больше, чем тюльпанов на моей родине, в Голландии".

Я хотел, чтобы была поддержка независимых СМИ, и дал согласие на создание Freedom house. А там создали мощную типографию и начали печатать миллионными тиражами газеты, в которых очерняли в первую очередь меня, семью. Но все равно революции не было, им пришлось прибегнуть к силам криминальных элементов, наркобаронов. Этим открыто занимался посол Соединенных Штатов Америки Янг. Он видел пример посла в Грузии, который получил медаль Свободы из рук Буша, ему тоже хотелось получить награду, и он открыто занимался организацией переворота.

После переворота южный наркобарон выступил в парламенте со словами, что он привел 5 тыс. боевиков и решил исход борьбы, поэтому ему должны предоставить один из высших постов в республике. Потом он начал претендовать на пост президента и был застрелен. Другого наркобарона, который возглавлял северный криминал, тоже застрелили, потом произошло сращивание их структур.

— Как вам кажется, Кыргызстан переболел уже?

— Нет, думаю, нет еще. Это такая зараза, которой так быстро переболеть невозможно. Мы же видим, как развивается процесс на Украине, сколько произошло революций. Мы знаем песню, которую пели в детстве: "Есть у революции начало, нет у революции конца".

Метки: акаев, интервью, история ссср

7 Комментариев » Оставить комментарий


  • 24576 12742

    Доля русского населения в Киргизии в СССР – 20%. Доля сегодня – 6%. О чем он вообще втирает?

  • 236 106

    Ещё один иуда-что ж на родине не живёт?

  • 23754 15857

    “Ниссани начинает свою статью с анекдота широко распространенных представлений о России со стороны многочисленных мировых аналитиков:

    «Когда я посещаю парикмахерскую в Бейруте или Аммане, и меня спрашивают: “откуда ты? (Раньше всего несколько лет назад, подобный вопрос был смущающим до боли и сложным для ответа,), сейчас я просто отвечаю: “Россия”, и люди подходят, чтобы обнять меня и сказать: “Спасибо”.

    Это не потому, что Россия является совершенной. Россия не идеальна, какой не могла быть ни одна страна на Земле по определению. Но это потому, что она до сих пор противостоит Империи, а Империя принесла столько ужасов, столько унижения множеству людей; миллиардам по всему миру. , , так что тот, кто противостоит Империи, является героем. Это я слышал в последнее время, из первых рук, от людей в Эритрее, Китае, России, Палестине, Эквадоре, Кубе, Венесуэле и Южной Африке, и это не окончательный список!

    Ниссани противопоставляет этот позитивный рассказ о России с другой версией “подконтрольной оппозиции” новому мировому порядку, которая по существу предлагает иллюзорный или ложный выбор. Он цитирует автора Брэндона Смита , который пишет о фальшивых выборах между Демократической и Республиканской партиями в США, и это в равной степени относится к мировой арене:

    Что действительно меня беспокоит, это то, что наше движение может быть пока настолько пробуждающимся и знающим о ложной лево / правой парадигме, оставаясь при этом на удивление наивным и близоруким, когда речь идет о ложной парадигме Восток / Запад.

    Нет противоборствующих “сторон” в любом современном конфликте, только прокси (чужими руками) боевые действия на глобальной шахматной доске под контролем тех же самых элитарных интересов… Война призвана силовыми методами изменить “инерцию” цивилизации, и, таким образом, силой изменить направление цивилизации теми способами, которые принесут пользу создателям конфликта … “.

    После исследования ряда российской политиков, которые обеспечивают подпитку сторонникам любой теории, Ниссани предлагает путь для выхода из дилеммы над правильным подходом к России и ее неоднозначной политике.

    Он идентифицирует нерешительность и осторожность России в обеспечении вызова в полный голос “невидимому правительству”, которое управляет США и всем миром.

    Он предлагает 11 объяснений этой нерешительности, вторая из которых, как он полагает, наиболее убедительная:

    2. Второе, более убедительное объяснение русской загадочной нерешительности опять же предлагается Sakerом:

    “Я уверен, что Путин в полной мере осознает, что, по крайней мере потенциально, его политика сопротивления, суверенизации и освобождения может привести к межконтинентальной ядерной войне, и что Россия в настоящее время все еще слабее, чем англо-сионисткая империя. Так же, как и во времена Столыпина, Россия отчаянно нуждается в еще нескольких годах мира для своего развития и полного подъема на ноги”.

    Это ведет к тому, что Ниссани завершает свою статью, поднимая два вопроса о том, как отвечать на действия России:

    Первый вопрос: должны ли мы, гуманитарии или революционеры, сочувствовать России в ее нынешней половинчатой борьбе с невидимым правительством? …

    Второй вопрос: Должны ли мы посвящать наши скромные ресурсы исключительно нашей собственной революционной программе, или мы должны также отводить часть ресурсов на сомнительную борьбу России за создание альтернативы невидимому правительству?

    Он в заключении дает окончательный ответ на вопрос о том, представляет ли Россия надежду или иллюзию для остального человечества:

    «Подводя итог, вот моя оценка. Прогрессивные силы и революционеры любой нации на Земле должны сочувствовать борьбе российского правительства против банкиров. Тем не менее, они не могут реально рассчитывать на то, что кто-то сделает их работу за них. Когда дело дойдет до решающей борьбы за выживание, свободу, мир и справедливость, они могут положиться лишь на самих себя».

    Статья Ниссани выразительна в освещении самих поставленных вопросов, связанных с половинчатой оппозиции России к невидимому правительству. Существует, однако, грубый изъян, который имеет решающее значение для понимания кажущейся нерешительности Путина и России здесь.

    Если “невидимое правительство” включает в себя простых людей из элитных банковских семей, как Ниссани и большинство современных исследователей геополитики предполагают, то русская нерешительность действительно кажется загадочной, которая в лучшем случае есть лишь стратегия выживания, чтобы выиграть время, в противостоянии с международной банковской элитой, или, в худшем случае, является “подконтрольной оппозицией”, разработанной на глобальном уровне, чтобы представить иллюзорный выбор человечеству.

    Если, однако же, “невидимое правительство” включает в себя существа, которые генетически являются скорее внеземного происхождения, чем человеческого, некоторые из которых могут жить веками, если не тысячи лет, то нерешительность Путина становится гораздо более понятной.

    Это место, где классические книги, “Боги Эдема” (1993) Уильяма Брэмли и “Правило секретности” (2001) Джими Маррса, станут полезными для понимания Путина и России. Оба изображают инопланетян, как вмешивающихся в дела людей с древних времен и являющихся непосредственными участниками в осуществлении контроля человеческого общества через гибридных правителей, которые поддерживают внеземные семьи родословных.

    Прямая историческая поддержка радикальных утверждений Брэмли и Маррса происходит от древнеегипетского историка Манефона (https://ru.wikipedia.org/wiki/Манефон) , который писал о правлении богов (инопланетян) и полубогов (гибридах инопланетян и людей) до начала 30 человеческих династий около 3100 года до н.э. в Древнем Египте.

    Манефон упомянул о крайне долгих жизнях богов и полубогов, которые поначалу открыто правили человеческим обществом, прежде чем передали бремя лидерства человеческим элитам. Это привело к рождению идеи о Божественном Права ,Королей, которые либо напрямую через линию крови и / или внеземное одобрение, могут утверждать, что их престолонаследование было божественно одобренным.

    Таким образом, работы Манефон дают первое упоминание в истории об «невидимом правительстве». В основе его членства находятся инопланетяне и их гибриды, которые управляли человеческими лидерами из-за кулис, и делали это в течение более 5000 лет!

    Это подводит нас к современной эпохе и ситуации, связанной с инопланетянами и невидимым правительством.

    Уильям Томпкинс, бывший инженер аэрокосмического агентства, показал, что во время Второй мировой войны он служил в секретной операции ВМС, которая раскрыла 29 шпионов в нацистской оккупированной Европе. Шпионы ВМС узнали не только о секретах многих продвинутых нацистских аэрокосмических программ, но и о том , что нацисты достигли соглашения с рептилоидной внеземной расой, которую называют Драконианцами.

    Нацистско-Дракониановский союз привел к созданию баз в Антарктиде в 1939 году, и после неудачной операции ВМС «Высокий прыжок» « экспедиции в 1947 году, в конечном итоге, военно-промышленному комплексу США навязано неравное соглашения.

    Это привело к созданию нескольких тайных космических программ, описанных в моей книге “Инсайдеры раскрывают Секретные космические программы и Внеземные Альянсы”.

    По свидетельствам Томпкинса и других инсайдеров, описанным в этой книге, Советский Союз был исключен из данного цикла, когда дело доходило до передачи передовых аэрокосмических технологий, полученных в результате тайных соглашений с нацистами и Рептилиями. По существу, невидимое правительство выбрало США и их союзников по НАТО в качестве основного механизма для установления нового мирового порядка, который бы, по своей сути, представлял собой завуалированный Четвертый рейх.

    Таким образом, Советский Союз и его союзники по Варшавскому договору непосредственно противостояли программе Четвертого рейха / невидимого правительства, которое в конечном счете одержало победу и организовало распад Советского Союза.

    Возрождение России как легендарной птицы Феникс привело к тому, что русский народ снова становится сильным противником для невидимого правительства и его многочисленных глобальных щупалец, как видно на примере таких институтов, как НАТО, Европейский Союз, Бильдербергский клуб, Всемирный банк, Международный валютный фонд , и т.д.

    Однако Россия потеряла своих прежних восточноевропейских союзников, и теперь НАТО на ее границах угрожает дальнейшим расширением в бывшие советские республики, вроде Грузии и Украины. Это потребовало от России принимать гораздо более осторожный подход, чем у бывшего Советского Союза, в противостоянии с программой Четвертого рейха / Невидимого правительства/ НАТО.

    Россия постепенно создала новый альянс стран, БРИКС, для того, чтобы противостоять программе установления нового мирового порядка в экономической сфере. Тем не менее, невидимое правительство через свои многочисленные щупальца и внеземные элементы является могущественным противником и весьма опасным.

    В своей статье Ниссани говорит об угрозе ядерного Армагеддона, если Россия будет прямо действовать для разоблачения и/или противостояния с невидимым правительством.

    В дополнение к термоядерному оружию существует еще более опасное “торсионно полевое” оружие, разработанное в разделенных программах и под контролем невидимого правительства, которое может быть применено. По словам историка, д – ра Джозефа Фаррелла, это торсионно полевое оружие впервые активно развивалось в нацистской Германии.

    Если инопланетяне действительно являются ключевым элементом, как в структуре, так и в управлении невидимого правительства, то ответ России на последние события требует более глубокого уровня анализа, чем это затрагивается Ниссани и традиционными геополитическими аналитиками.

    Это требует нашего перехода от анализа геополитики, как двухмерной игры в шахматы с четко определенными международными игроками и процессами, которые влияют друг на друга, на трехмерную шахматную игру, с участием скрытых инопланетян и внеземных элементов.
    Применение экзополитического анализа к геополитике требуется, чтобы адекватно определять, как инопланетянине и другие нечеловеческие элементы оказывают влияние на невидимое правительство, и как такие крупные страны, как Россия, реагирует на эти скрытые влияния”.

    • 24257 8511

      Одна из ведущих тем Запада-агрессивные инопланетяне.Это их история-жажда наживы,захват чужих территорий,грабёж.Вот так понимают и устройство всего мироздания.Другое мировоззрение им не по плечу,находятся на животном уровне развития,под властью инстинктов.Ещё.Не геополитика-это для спектакля.Глобальная политика-это понятие прячется от масс.Она планируется на сотни и тысячи лет организаторами мировой библейской рабовладельческой ростовщической системы,в противовес которой начал строить Сталин Советский Союз,за это его и убили.

  • 24257 8511

    Не думала,что люди такого положения как Акаев знают даже сегодня меньше нас.Или знает и лжёт,в чём он хочет нас убедить?

Оставить комментарий

Вы вошли как Гость. Вы можете авторизоваться

Будте вежливы. Не ругайтесь. Оффтоп тоже не приветствуем. Спам убивается моментально.
Оставляя комментарий Вы соглашаетесь с правилами сайта.

(Обязательно)