Главная » История, Мировоззрение, Политика

Антинаучная методология либерализма

10:11. 6 января 2017 Просмотров - 2,491 7 коммент. Опубликовал:

Часть 1. Доклад «о культе личности и его последствиях»: ложь мирового масштаба

Нынешний либерализм измельчал. Представители либеральной идеологии, при всей декларируемой прогрессивности, при всех разговорах об «отсталости России» и «передовом демократическом Западе», на деле, мало чем отличаются от сектантов.

Обросший жиром и погрязший в разврате класс капиталистов уже неспособен породить идеологов, которые стоили бы хоть мизинца Руссо, Вольтера, Монтескье.

Зато буржуазия создала громадный манипулятивный аппарат, позволяющий внедрять в массовое сознание мифы, воздействуя лишь на эмоции людей.

Кроме того, создана даже целая эрзац-наука, которая занимается обоснованием этих мифов для тех, кто мнит себя приверженцем «научного подхода».

Общефилософская, методологическая безграмотность современной буржуазной интеллигенции как раз способствует тому, что псевдонаучные труды, изобилующие умело замаскированными фальсификациями, с легкостью принимается теми, кто причисляет себя к интеллектуалам, за чистую монету.

Если у выше упомянутых основоположников либерализма имелась определенная положительная программа, то основной чертой идеологии современных либералов является антикоммунизм. Причем антикоммунизм этот не имеет решительно никакого научного обоснования в виде хотя бы попыток опровергнуть марксизм с научных позиций.

Либералы начисто отвергают научную методологию, требующую для опровержения той или иной теории опровергать систему объективных законов, на которых она основана, и создавать новую теорию, с новой системой таких законов. Нет, на научно-теоретическом фронте либералы избегают бороться с коммунизмом. Любой разговор о коммунизме господа либералы сводят к критике собственных версий истории СССР.

По сути, единственный «аргумент», который у них остался против коммунистов – это, якобы, «кровавое советское прошлое» с «миллионами невинно репрессированных», «обреченными на голод крестьянами», опять же «миллионами советских солдат, которых кровавые советские военачальники гнали в войну на убой в бессмысленных атаках», ну и, естественно, с дефицитом столь дорогой либеральному сердцу колбасы.

По мнению либералов, таким образом, «сама история доказала невозможность и губительность коммунизма».

Парадоксально, но современная либеральная антикоммунистическая мифология уходит своими корнями еще в советские времена. Ее краеугольные камни были заложены еще в середине 50-х годов. Условно говоря, Хрущев своим докладом на ХХ Съезде разбудил солженицыных и Ко, которые развернули антикоммунистическую агитацию еще в более лживой, невежественной и наглой форме.


Ну а после прихода буржуазии к власти методология антисоветчиков была взята на вооружение многочисленной «научной» обслугой буржуазии, завалившей прилавки антисоветской литературой. Причем часть этой литературы, действительно, вполне умело, с соблюдением всех требований к оформлению, замаскирована под научные труды.

В данной работе я не буду ставить своей целью выявление объективной истины касательно тех или иных явлений в советской истории. Это, в конечном счете, дело историков, которые в свое время с подлинно научных позиций материалистической диалектики до истины докопаются. Моя задача – продемонстрировать антинаучность методологии, которую используют трибуны антикоммунизма и дипломированные холуи буржуазии для критики советского периода.

Как известно, любимая тема всех антикоммунистов – сталинский период. Он представляется в виде своеобразного «концентрированного ужаса», за который коммунисты должны каяться и который, по либеральной логике, является «доказательством» «звериной сущности» коммунизма и коммунистов.

Не будет преувеличением сказать, что антисталинская мифология – краеугольный камень всего современного антикоммунизма. Ведь в теоретическом плане либералы марксистам ничего противопоставить не могут. А краеугольные камни антисталинской мифологии заложил никто иной, как «коммунист» Хрущев. Забавно, повторяя по сей день тезисы из его печально известного доклада «О культе личности и его последствиях», либералы почему-то забывают, что они были сформулированы одним из «сталинских палачей» (по либеральной классификации).

На самом деле, лживость данного доклада – это установленный факт. К примеру, американский исследователь Гровер Ферр в своей книге «Антисталинская подлость»1 убедительно опроверг все антисталинские «аргументы», высказанные Хрущевым. Причем сделал он это даже не с позиций марксизма, а просто на основе фактов.

Примечательно, что и в современном либерально-антикоммунистическом дискурсе вопрос истинности/ложности хрущевского доклада вообще не ставится. На первый план выдвигается его «всемирно-историческое значение» как «удара по коммунизму». Господ либералов ни капельки не смущает, что этот «удар» был нанесен при помощи откровенной лжи. Вот, к примеру, что говорит известный антикоммунист Сванидзе на одной из либеральных конференций.

«Вот этот доклад, который потряс воображение. Первая страна социализма. Страна, олицетворяющая практически готовый рай на земле. И тут глава государства и партии говорит с трибуны такое. Говорит про человека, богу равного. На которого молились только что»2.

Дескать, не суть, что наврал. Главное, что «потряс воображение». И ведь, действительно, в условиях, когда массовое невежество отнюдь еще не было преодолено, несмотря на все успехи массового образования, эта ложь многими была принята за чистую монету. И тот факт, что руководитель первого в мире социалистического государства, стоявшего во главе мировой классовой борьбы пролетариата, вдруг перед всем миром предстал в роли лжеца, безусловно, нанес огромный вред делу коммунизма.

Хотя особо «упоротые» до сих пор носятся с этим докладом как с писаной торбой и даже переиздают3.

Итак, обратимся к тексту доклада. Я не буду анализировать его столь подробно, как это сделал Гровер Ферр. Остановлюсь лишь на некоторых ключевых местах.

Вдумчивое прочтение данного опуса приводит к мысли, что он рассчитан на каких-то примитивных людей, готовых принимать на веру абсолютно не доказанные тезисы. Складывается впечатление, что его писали политтехнологи, которые ставили своей задачей не доказать вину Сталина, а внушить аудитории, что Сталин – «плохой».

Для этого использовался самый широкий спектр манипулятивных приемов: противопоставление (Ленина Сталину), логические манипуляции (принятие за аксиому того, что надо доказывать), обращение к эмоциям (когда, к примеру, количество репрессированных членов партии называется безотносительно разбора их вины) и т.п. Наконец, все это приправлено вопиющей научно-теоретической безграмотностью автора, откровенным оппортунизмом.

Формула хрущевского доклада состоит из четырех «постоянных»: «культ личности» и «репрессии», которые противопоставляются «коллективному руководству» и «социалистической законности». Начнем с первого:

«После смерти Сталина Центральный Комитет партии стал строго и последовательно проводить курс на разъяснение недопустимости чуждого духу марксизма-ленинизма возвеличивания одной личности, превращения ее в какого-то сверхчеловека, обладающего сверхъестественными качествами, наподобие бога. Этот человек будто бы все знает, все видит, за всех думает, все может сделать; он непогрешим в своих поступках.

Такое понятие о человеке, и, говоря конкретно, о Сталине, культивировалось у нас много лет».

Марксист, в принципе, не может ставить вопрос столь абстрактно-метафизически при рассмотрении какого-либо явления. Если кого-то наделяют какими-то сверхъестественными качествами, то ключевой для коммуниста вопрос – служит ли это делу коммунизма или нет. То есть «культ» кого-либо или чего-либо не может быть плох «вообще».

Разве плох, к примеру, культ науки или культ знаний? А вот культ здоровья может служить реакционным целям в одних условиях (как в нацистской Германии) и прогрессивным в других (СССР). Исследование данного вопроса марксист должен был строить следующим образом.

Во-первых, нужно понять сущность явления. То есть, насколько приписываемые Сталину и его деятельности положительные характеристики не соответствовали объективной реальности, то есть реальному вкладу Сталина в дело коммунизма.
Во-вторых, если выясняется, что не соответствовали, то определить, какой вред нанес «культ» делу коммунизма.
В-третьих, если такой вред доказан, то выявить объективные и субъективные причины формирования такого «культа». Вот это был бы правильный, научный подход.

А что же делает Хрущев? Он ставит вопрос абстрактно. Дескать, «культ личности – это плохо», видимо, не иначе, как из соображений абстрактной «справедливости». Хрущев не занимается анализом роли Сталина в деле коммунистического строительства, не пытается доказать неадекватность «культа» и даже не выясняет его причины. Почему он так поступает, понятно. Ведь и сам докладчик, и его соратники по Политбюро сами были проводниками этого «культа» и неоднократно восхваляли Сталина в своих речах.

Хрущев поступает как манипулятор. Только что обвинив Сталина в «уподоблении богу», он уподобляет богу Ленина и цитирует его, бездумно, будто это «священное писание». Вся его «логика» строится на подборе цитат таким образом, чтобы представить действия Сталина противоречащими заветам Ленина.

К примеру, якобы, Ленин говорил об опоре на массы, а Сталин все решал сам.

«Ленин учил, что сила партии состоит в неразрывной связи с массами, в том, что за партией идет народ – рабочие, крестьяне, интеллигенция. «Только тот победит и удержит власть, – говорил Ленин, – кто верит в народ, кто окунется в родник живого народного творчества» (В. И. Ленин, т. 26, стр. 259)»

Только забывает Хрущев, что эта «неразрывная связь с массами» и призывы «окунуться в родник народного творчества» отнюдь не тождественны хвостизму и отнюдь не доказывают, что Ленин ПРИНЦИП принятия решений ставил выше ВЕРНОСТИ этих решений. Связь с массами состоит, прежде всего, в объективной роли научного авангарда, которую играла большевистская партия, в признании массами этой роли, а не в том, что сами массы принимали решения. Авангардная роль партии и ее монополия на принятие важнейших решений никогда Лениным не ставилась под сомнение.

Сталинский «культ личности» противопоставляется ленинскому «коллективному руководству»:

«При жизни Ленина Центральный Комитет партии был подлинным выражением коллективного руководства партией и страной. Будучи воинствующим марксистом-революционером, всегда непримиримым в принципиальных вопросах, Ленин никогда не навязывал силой своих взглядов товарищам по работе. Он убеждал, терпеливо разъяснял свое мнение другим.

Ленин всегда строго следил за тем, чтобы осуществлялись нормы партийной жизни, соблюдался Устав партии, своевременно созывались съезды партии, пленумы Центрального Комитета».

Что за «зверь» такой «коллективное руководство»? И зачем следовало изобретать этот терминологический велосипед, когда Хрущеву, наверняка был знаком термин «демократический централизм»? По всей видимости, потому, что нарушение Сталиным принципов демократического централизма пришлось бы доказывать, но сделать это было бы сложно, поскольку данные принципы изложены весьма четко и партийным массам были хорошо известны. А под нарушение непонятного принципа «коллективного руководства» можно подвести все, что угодно.

Термин «коллективное руководство», по сути, представляет собой «идеологему», то есть понятие с произвольным, легко изменяемым значением, «оторванное» от явления. Под «коллективным руководством» понимается «руководство по-ленински». Но что значит «по-ленински»? По версии Хрущева, это «не навязывать силой своих взглядов, убеждать, разъяснять».

Однако, убеждая и разъясняя, Ленин не раз именно навязывал свои взгляды большинству. К примеру, по вопросу о Брестском мире. И Сталин, как о том ниже говорит Хрущев, сыграл большую роль в идейном разгроме троцкистов и бухаринцев. То есть ему все же удалось разъяснить партийным массам враждебность этих платформ, не прибегая к административным мерам. И Ленин, и Сталин попадали в такие условия, когда «убеждения и разъяснения» не помогали, и приходилось продавливать свои решения тем или иным путем.

Как об этом неоднократно писал «Прорыв», принцип демократического централизма при таком подходе был, по сути, формальностью, поскольку не составляло труда получить коллективное одобрение решения, верность которого безупречно доказана.

В таких и только в таких условиях разрушительный потенциал демократического руководства нивелируется высоким уровнем научного развития партийного руководства. Однако как только при помощи тех или иных формально-демократических манипуляций в руководство партией пробираются бездари и решения начинают приниматься голосованием, так очень быстро научное качество этих решений падает.

Тезис Хрущева, будто Сталин пренебрегал «коллективным руководством», – это всего лишь демагогическое утверждение, поскольку «коллективное руководство» суть не пойми что. Чем пренебрегал Сталин – не понятно.

Правда, далее Хрущев все же решает добавить конкретных «аргументов» против Сталина.

Итак, «аргумент» первый. Сталин, согласно «политическому завещанию» Ленина, «груб», «сосредоточил в руках огромную власть» и вообще «следовало обдумать его перемещение с этой должности и замену на другого человека». Правда, кандидатуру на пост генсека Ленин так и не предложил, а ЦК, обдумав, более подходящей кандидатуры на эту должность так и не нашел.

Лживость этого аргумента разоблачает Гровер Ферр в упомянутом выше исследовании. На самом деле, никаким «политическим завещанием» упомянутое Хрущевым «Письмо к Съезду» не является. Никогда в большевистской партии оно таковым не считалось, «политическим завещанием» данное письмо впервые назвал Троцкий в 1934 году в статье «Завещание Ленина»4.

Кроме этого, оказывается, что Сталин (о, ужас!) позволил себе нагрубить жене Ленина Крупской, после чего Ленин написал Сталину письмо с требованием извиниться. Из этого делается следующий вывод:

«Если Сталин мог так вести себя при жизни Ленина, мог так относиться к Надежде Константиновне Крупской, которую партия хорошо знает и высоко ценит как верного друга Ленина и активного борца за дело нашей партии с момента ее зарождения, то можно представить себе, как обращался Сталин с другими работниками».

Но какое, собственно, отношение имеет грубость к оценке деятельности Сталина? Тем более что причина конкретной «грубой выходки» в адрес Крупской нам так и не сообщается. Здесь мы имеем дело с типичной попыткой манипуляции аудиторией.

Подобная «аргументация» была впоследствии подхвачена «разоблачителями» коммунизма с буржуазной кафедры, которые принялись копаться в личной жизни Маркса, Ленина, Сталина, играя на эмоциях обывателя, не склонного мыслить критически. Не в силах ничего противопоставить марксизму как науке, эти горе-учёные по заказу своих классовых хозяев принялись создавать «негативные образы» крупнейших марксистов.

Кстати, в упомянутой книге Ферра приводятся доказательства, что, несмотря на возможную реальность этого эпизода с грубостью, хорошие отношения Крупской и членов семьи Ленина со Сталиным сохранялись долгие годы.

«Аргумент» второй. Сталин слишком жестко разобрался с «троцкистами-бухаринцами-зиновьевцами». Хрущев не ставит под сомнения заслуги Сталина в разгроме этих антипартийных течений. Правда, делает он это стыдливо, заявляя, что «партия разгромила», «партия разоблачила» и т.п. Упрек сводится к тому, что идейного разгрома было вполне достаточно, а «репрессировать» их не имело ни малейшего смысла.

«Борьба велась на идейной основе. Но через несколько лет, когда социализм был уже в основном построен в нашей стране, когда были в основном ликвидированы эксплуататорские классы, когда коренным образом изменилась социальная структура советского общества, резко сократилась социальная база для враждебных партий, политических течений и групп, когда идейные противники партии были политически давно уже разгромлены, против них начались репрессии».

А вот тут Хрущев в очередной раз демонстрирует свое непонимание марксистской диалектики. Он смотрит на ситуацию, как типичный метафизик. Дескать, поскольку количественно меньше стало кулаков и буржуазных элементов, постольку «сократилась социальная база» для враждебных течений.

Он полагает, что сосланный кулак или запрещенный спекулянт-нэпман мигом стали добросовестными советскими гражданами и стали прилежно трудиться на дело коммунизма. Причем за кратчайший срок, буквально за одно десятилетие. Здесь Хрущев демонстрирует непонимание закона обострения классовой борьбы по мере продвижения к коммунизму.

Если количественно социальная база для буржуазных течений и сократилась, то это не значит, что данные течения ослабли. Нет, они просто приняли иные формы, их представители устроились на работу в советские органы, перешли к диверсионной работе. Кроме того, нужно учитывать классовую расстановку сил и в мировом масштабе, то есть международную обстановку, в которой группировки бухаринцев и троцкистов-зиновьевцев были уничтожены физически.

Если внутри страны по остаткам эксплуататорских классов был нанесен серьезный удар, то на международной арене, наоборот, усилился фашизм. Что в ближайшее время начнется мировая война, было абсолютно понятно. Так вот качественно в таких условиях, даже идейно разгромленные враги, социальная база которых уменьшилась, становятся не менее, а более опасными.

Однако вопрос о сущности и опасности данных течений в тот конкретно-исторический момент обходится Хрущевым стороной. Этот прием тоже будет многократно применяться в будущем антисоветчиками-диссидентами. Акцент сделан не на доказательстве неправильности избранной меры пресечения для приверженцев антипартийных линий, а на абстрактном морализаторстве в духе «нельзя убивать людей за их взгляды». Казалось бы, чего проще?

Были осуждены определенные деятели, судебные процессы над ними были открытыми, все материалы дел публиковались в печати. Если Хрущев ставит вопрос, что мера пресечения была избрана неправильно, то нужно «всего лишь» доказать, что следствие руководствовалось фальсифицированными данными, поэтому столь суровое наказание было излишним.

Но разоблачитель «культа личности» ничем подобным не занимается. Он продолжает воздействовать на эмоции аудитории бездоказательными утверждениями.

«Сталин ввел понятие «враг народа». Этот термин сразу освобождал от необходимости всяких доказательств идейной неправоты человека или людей, с которыми ты ведешь полемику: он давал возможность всякого, кто в чем-то не согласен со Сталиным, кто был только заподозрен во враждебных намерениях, всякого, кто был просто оклеветан, подвергнуть самым жестоким репрессиям, с нарушением всяких норм революционной законности».

Вот врёт и не краснеет. Ну да, было такое понятие «враг народа», но оно не являлось юридическим термином. Никого не осуждали с формулировкой «враг народа», в Уголовном кодексе данное понятие вообще нигде не используется. Объявление кого-то «врагом народа» было не источником юридических последствий, а, наоборот, наличие доказательств враждебной деятельности было причиной объявления того или иного деятеля «врагом народа».

Кроме того, здесь Хрущев явно противоречит сам себе, поскольку выше он сам же утверждает, что «троцкисты-бухаринцы» были разоблачены именно идейно. То есть все же именно идейное разоблачение предшествовало объявлению «врагами народа», а не наоборот.

Ну и далее снова используется любимый хрущевский прием – противопоставление Сталина Ленину, «подкрепленное» цитатами. Дескать, Ленин предпочитал заблуждающихся переубеждать, а Сталин просто уничтожал. В «доказательство» приводится следующее ленинское высказывание:

«Как особое задание Контрольной Комиссии, рекомендовать внимательно-индивидуализирующее отношение, часто даже прямое своего рода лечение по отношению к представителям так называемой оппозиции, потерпевшим психологический кризис в связи с неудачами в их советской или партийной карьере. Надо постараться успокоить их, объяснить им дело товарищески, подыскать им (без способа показывания) подходящую к их психологическим особенностям работу, дать в этом пункте советы и указания Оргбюро цека и т. п.»

Вообще, в ходе чтения хрущевского доклада возникает стойкое ощущение этакого дежа-вю. Ну да, конечно! Ведь рассуждения современных нам оппортунистов, как две капли воды, по уровню аргументации похожи на хрущевское пустозвонство.

К чему автор привел данную цитату – непонятно. Любому материалисту-диалектику очевидно, что вопрос об отношении к инакомыслящим в партии надо решать конкретно-исторически, а не абстрактно, как то делает Хрущев, возводя рекомендацию Ленина от 1920 года в ранг догмы, справедливой на все времена и для всех случаев.

Дело в том, что в 1920 году конкретно-исторические условия требовали иного подхода к небольшевистским элементам, а кадровый дефицит диктовал необходимость использовать в интересах строительства коммунизма даже этих людей до тех пор, пока не будут подготовлены уже собственно-большевистские кадры или же сами эти кадры не перейдут на большевистские позиции. Но даже позднее уже идейно разгромленными оппозиционерами отнюдь не брезговали.

Оппозиция была идейно разгромлена к концу 1920-х годов. О чем, собственно, одобрительно отзывается и Хрущев. Расстреляны по приговору суда Зиновьев, Каменев, Бухарин и т.п. были в 1936-1938 гг. А вот с момента идейного разгрома до расстрела этих людей вполне себе пытались использовать на ответственных должностях. Так, Бухарин вплоть до ареста занимал должность главреда «Известий», Зиновьев работал в редколлегии журнала «Большевик», Каменев тоже вполне официально занимался редакционной работой. То есть поступал Сталин с кадрами вполне в соответствии с ленинскими рекомендациями.

Расстреляны они были лишь тогда, когда стало ясно, что эти кадры, несмотря на идейный разгром, продолжали вести антипартийную работу, то есть вредить. Причем в условиях крайне тяжелых, когда внутренние враги перешли к диверсиям и террору, воодушевленные усилением реакции в Европе. Убеждать их в очередной раз не было ни малейшего смысла.

Гровер Ферр касательно этого «аргумента» пишет:

«В течение всей жизни у Сталина не было хотя бы одного случая, когда кто-то был «исключен из руководящего коллектива» только из-за несогласия с его мнением. Примечательно, что и в докладе Хрущева нет ни одного такого конкретного примера.

Стоит напомнить: Сталин был генеральным секретарем ЦК ВКП(б), в ЦК и в Политбюро у него был только один голос. Центральный комитет мог освободить его в любое время, и сам Сталин пробовал уйти с поста генерального секретаря четыре раза. Но каждый раз его прошения об отставке отклонялись. Последняя из попыток такого рода была предпринята на ХIХ съезде партии в октябре 1952 года. Она была тоже отклонена, как и все другие».

Показательно, что дальше Хрущев утверждает, что и Ленин мог быть беспощаден к врагам, которые представляли серьезную угрозу для советского государства. Однако с оговоркой:

«Но Ленин пользовался такими мерами против действительно классовых врагов, а не против тех, которые ошибаются, которые заблуждаются, которых можно путем идейного воздействия на них повести за собой и даже сохранить в руководстве».

Тем не менее, что бухаринцы, троцкисты, зиновьевцы были именно такими «хорошими» врагами, никак не доказывается, а преподносится как аксиома. Хрущев не просто знал о судебных процессах над этими группировками, но и сам вел с ними борьбу, требовал расстрела врагов на митингах. Тогда, в 1936-1938 годах, ему почему-то не казалось, что их можно «перевоспитать». Кстати, и в своем докладе на ХХ съезде он не признал, что тогда ошибался, и даже не доказал, что его ввели в заблуждение якобы фальсифицированные материалы дел.

На самом деле, как ни крути, но, если Сталин – «преступник», то Хрущев и его шайка – соучастники «преступлений». Ведь они были в руководстве вместе со Сталиным и одобряли все «преступные решения». Ссылка на то, что «боялись», ставит на господах Хрущеве и Ко крест как на коммунистах. Здесь Ферр приводит примечательный факт:

«Кое-кто в коммунистическом движении проницательно заметил, сколь недостойно выглядит подобное оправдание: «Когда советский лидер Анастас Микоян во главе делегации КПСС в Китае присутствовал на VIII съезде КПК в 1956 году, Пэн [Дэхуай] с глазу на глаз спросил его, почему только сейчас советская партия осудила Сталина. Микоян предположительно ответил: „Мы не осмеливались выступать со своим мнением в то время. Поступить так означало смерть“. На это Пэн [Дэхуай] возразил: „Что это за коммунист, который боится смерти?“».

Вот именно. Дело в том, что при Сталине данные господа боялись. Но они боялись не просто высказываться, а врать и нести безответственную чушь. История убедительно доказала, какую роль сыграли по отношению к делу коммунизма эти изворотливые бездари. Результаты их политики хорошо известны.

Ну а далее снова следует «гимн коллективному руководству». Дескать, «Ленин никогда не принимал решения единолично», «всегда советовался с ЦК», «регулярно созывал съезды» и вообще «свято соблюдал принцип демократического централизма».

Не буду углубляться в критику данного принципа. Благо, в «Прорыве» опубликован целый цикл статей, посвященных данному вопросу. Подчеркну лишь, что здесь Хрущев снова уделяет внимание не сущности принимавшихся решений, а форме их принятия. На самом деле, здесь нет никакой разницы. Если Ленин сформулировал решение, и большинство его одобрило, то на практике все равно реализовывалось именно ленинское решение, в силу его ВЕРНОСТИ, то есть отсутствия у оппонентов способности верность данного решения опровергнуть с научных позиций.

По-хорошему, Хрущеву нужно было показать, какие решения были приняты большинством и при этом отличались от ленинских, доказав, что истина в ленинском ЦК определялась голосованием. Но такого не было на практике. На практике и при Ленине, и при Сталине в партии господствовал принцип научного централизма, несмотря на провозглашавшийся принцип централизма демократического.

Абсолютно несущественно, что Ленин в силу конкретно-исторических обстоятельств вынужден был делать формальные уступки и получать одобрение большинства для каждого из своих решений, а у Сталина уже не было такой необходимости в силу иных условий, когда авторитет партии еще более усилился, а борьба с оппортунизмом привела к его серьезному поражению. Поэтому и съезды созывались реже.

Вместо доказательства неправильности сталинских решений, Хрущев лишь акцентирует внимание на форме их принятия.

Далее автор вытаскивает «козырь», начинает рассуждать о «репрессиях» по отношению к членам партии.

«Комиссия ознакомилась с большим количеством материалов в архивах НКВД, с другими документами и установила многочисленные факты фальсифицированных дел против коммунистов, ложных обвинений, вопиющих нарушений социалистической законности, в результате чего погибли невинные люди.

Выясняется, что многие партийные, советские, хозяйственные работники, которых объявили в 1937-1938 годах «врагами», в действительности никогда врагами, шпионами, вредителями и т. п. не являлись, что они, по существу, всегда оставались честными коммунистами, но были оклеветаны, а иногда, не выдержав зверских истязаний, сами на себя наговаривали (под диктовку следователей-фальсификаторов) всевозможные тяжкие и невероятные обвинения. Комиссия представила в Президиум ЦК большой документальный материал о массовых репрессиях против делегатов XVII партийного съезда и членов Центрального Комитета, избранного этим съездом. Этот материал был рассмотрен Президиумом Центрального Комитета».

Что здесь бросается в глаза? Да отсутствие конкретики. «Многочисленные факты» – это сколько? 10 из 100 – это одно, 10 из 10000 – качественно другое. «Погибли многие невинные люди» – это, опять-таки, сколько? И из чего следует их «невиновность»? Как известно, виновность, как и невиновность, устанавливает суд. Если кто-то был признан виновным по приговору суда, то для доказательства невиновности нужно доказать фальсификацию материалов дела, найти конкретных виновных в этом и наказать.

Однако Хрущев невиновность «доказывает» очень своеобразно. К примеру, он заявляет, что «из 139 членов и кандидатов в члены Центрального Комитета партии, избранных на ХVII съезде партии, было арестовано и расстреляно (главным образом в 1937-1938 гг.) 98 человек, то есть 70 процентов». При этом, вместо доказательства невиновности расстрелянных, он пускается в пространные размышления, дескать, 80% делегатов съезда вступили в партию до 1920-го года, то есть в годы подполья и Гражданской войны. Да и вообще, «немыслимо было, чтобы съезд такого состава избрал Центральный Комитет, в котором большинство оказалось бы врагами партии».

Ну почему же это было «немыслимо»? В конце концов, очень даже «мыслимо» оказалось, что активный разоблачитель «врагов народа», то есть прямой участник тех самых «репрессий» Хрущев выступил с клеветническими измышлениями против Сталина и, более того, начал проводить откровенно оппортунистическую политику, не имевшую ничего общего с коммунистическим строительством.

И ведь практически никто из хрущевского ЦК не смог ничего противопоставить этой политике. То есть принцип демократического централизма в середине 50-х годов вполне смог сработать против коммунизма, а в середине 30-х, в гораздо более сложной внутри- и внешнеполитической обстановке, по хрущевской логике, никак не мог.

Как ни крути, надо доказывать невиновность «репрессированных». Однако и это Хрущев делает очень своеобразно, начинает приводить примеры «невинно пострадавших». Так, он приводит как пример бывшего кандидата в члены ЦК Эйхе. Хрущев с самого начала заявляет, что дело Эйхе было фальсифицировано и вообще велось с нарушением советской законности. Дескать, его под пытками заставляли подписывать заранее составленные протоколы допросов, и вообще он полностью невиновен.

В доказательство всего этого приводится… письмо самого же Эйхе Сталину, в котором он, естественно настаивает на своей невиновности. И там есть интересный фрагмент. Эйхе утверждает, что показания о своей контрреволюционной деятельности он дал после применения к нему пыток, которые применили к нему следователи Ушаков и Николаев.

А они, в свою очередь, как сообщается в сносках к докладу, были расстреляны в январе 1940 года, то есть даже раньше расстрела самого Эйхе.

Это означает, что их вредительская деятельность была вскрыта органами НКВД, и если б только материалами, полученными этими следователями, доказывалась виновность Эйхе, он должен был бы быть оправдан. Однако его все же расстреляли. Так что не все так просто, как получается у Хрущева. Это не говоря уже о том, что доказывать невиновность обвиняемого его же собственными показаниями – это дикость.

Даже если имели место пытки, то это не значит, что абсолютно все показания были фальшивыми. Да и какие основания верить сообщениям о пытке от заинтересованного лица, то есть от обвиняемого? У него ведь есть прямой умысел врать, пытаясь доказать свою невиновность. Как правильно заметил Ферр:

«В одном из фрагментов стенограммы суда 1940 года Ежов заявляет, что подвергся изуверским истязаниям с целью получения от него ложных показаний. И, тем не менее, виновность Ежова в фальсификации признаний, побоях и пытках, фабрикации дел и физическом уничтожении многих невинных людей не подлежит сомнению».

Тем не менее, на основании этого факта Хрущев почему-то не делает вывода о невиновности Ежова, а касательно Эйхе и других – запросто.

Подобных псевдо-доказательств Хрущеву оказывается достаточно, чтоб заявить: «В настоящее время бесспорно установлено, что дело Эйхе было сфальсифицировано, и он посмертно реабилитирован».

Если это установлено «бесспорно», то можно было это как-то более убедительно продемонстрировать. Допустим, поднять дела тех же следователей Ушакова и Николаева, убедительно разоблачить абсурдность показаний самого Эйхе, якобы, данных под пыткой.

Опять же, если дело было фальсифицировано, то кем конкретно и в чем конкретно? Если следователями Ушаковым и Николаевым, то расстрел Эйхе выглядит абсурдно. Если кем-то другим, то нужны, как говорится, «имена, явки, фамилии».

Но ничего нет…

Николай Федотов

Продолжение следует.


***
Источник.

Метки: история, коммунисты, Ленин, либерализм, либералы, манипуляция, народ, партия, сталин, фальсификация, хрущев

7 коммент.»

  • 2194 1504

    читайте листовки Гебельса и там найдёте и про голодомор и про репрессии ст Сталина и про репрессии генералов и почти все Хрущёв кричал на 20 м съезде..удивительно..кто на кого работает.

  • 9947 3533

    Ложь с самого начала статьи.Марксизм внедрён в России специально,евреи постарались над псевдонаучной теорией,Сталин же не был марксистом,он был поддержан Шапошниковым(был начальником генерального штаба и царской армии,и красной армии), и другими представителями русских старообрядческих общин.Вот только вслух об этом не заявлял,это понятно из его работ.Особенно в теории забавляет постулат о “добавочной стоимости”.

    • 208 164

      Видно,что вы мало что читали по этой тематике.Предлагаю ознакомиться с трудами Бушина,Бушкова,Прудниковой,Мухина Ю.,Кремлёва и многих других,а так же почитать изданный Кремлёвым Дневник Берии.Сталин был очень ответственным человеком и всегда выполнял свою работу,которую ему поручали,на совесть.Организаторские способности Сталина выше всяческих похвал,он сумел проводить кадровую политику таким образом,чтобы решения,принятые КОЛЛЕКТИВНЫМ Политбюро,выполнялись неукоснительно.Это в наше время решения президента полностью игнорируются.Пример: послушайте выступление Мельниченко на Ставрополье,где собрались аграрии,чтобы обсудить плачевное состояние деревни в России.Сталин не был ортодоксальным марксистом,он был РЕАЛИСТОМ и прагматиком.При этом Ленин для него был непререкаемым авторитетом.

      • 9995 3537

        Ленин приехал в пломбированном вагоне с деньгами немецких банкиров,а с еврейским ударным отрядом к нему в помощь прибыл Троцкий.Сталин был поддержан царскими корпусом разведки и безопасности.В ссылке в Сибири имел встречу с держателями знаний древней Руси,проверен и подготовлен для спасения страны от пути носителя всемирной революции.Имел знания,которые не имел ни один президент того времени,потому и отказался вступать в долларовую систему,хотя в 1944 году и обещал им,исходя из ситуации.А в 1945 году отказался,победитель ведь.”Ленин был непререкаемым авторитетом для него” -это была лишь вывеска для населения.Ленина и ко готовили паразиты для уничтожения Российской империи.Уничтожили,но дальше всё в руки взял Сталин и повёл строительство во благо народа,что хозяин мира и пресёк,как и в Ливии.На планете царствует рабовладельческая ростовщическая мировая система и она работает на создание Атлантиды-2.Мешает этому только русская цивилизация,память ценностей предков в русском народе,потому нас и уничтожают тысячелетия.

  • 208 164

    Хрущёв сам был замешан в репрессиях,как говорится,у самого руки по локоть в крови были,это он составлял списки и требовал увеличить “лимит”.Обвиняя Сталина,он прикрывался от обвинений,действовали по принципу: Нападение – лучший способ защиты.А вот те,кто поддержал его,просто трусы и ничтожные людишки,ибо Сталин дал им всё – должности и все соответствующие привилегии,надеялся на них как на соратников.Сталин в 1952 году создал Тройку,включил в неё Берию (председатель),Маленкова и Булганина.Эта Тройка должна была заняться перестройкой всей системы власти в стране,Сталин же оставлял за собой место Главы Совета министров.Вот вчетвером они и должны были начать работу по переводу власти от партии к правительству,поскольку экономикой должны были управлять профессионалы,а партии Сталин хотел оставить воспитание молодёжи,идеологию.Партия же почуяла,что власть уплывает из рук,вот и состоялся заговор по уничтожению Сталина и Берии.Маленков и Булганин просто предатели,их Хрущёв всё равно отстранил от власти,но уже в конце 50-х.Молотов.Микоян,Каганович и др. “соратники” не хотели лишаться власти и ради неё Сталина предали тоже.Об этом можно много говорить,литературы достаточно,чтобы изучить тему предательства и убийства Сталина и Берии.

  • 2 2

    Сколько появляется почитателей уничтожения своего народа. Для них убийства и посадки невинных людей были благо.ну еслии не для них, то для их прямых предков, как у Старикова, которогораспирает гордость за предка душегуба.

Оставить комментарий

Вы вошли как Гость. Вы можете авторизоваться

Будте вежливы. Не ругайтесь. Оффтоп тоже не приветствуем. Спам убивается моментально.
Оставляя комментарий Вы соглашаетесь с правилами сайта.

(Обязательно)

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>