начало
Из самих декабристов сначала русская политическая эмиграция, а потом и советская историография слепила образ титанов духа, но сами по себе ничем уникальны не были.
Герцен создал миф о цвете нации, вышедшем на Сенатскую площадь: о героях войны, интеллектуальной элите, даже выдающихся ученых.
На площадь вышли самые обычные гвардейские офицеры, большая часть которых по возрасту не попала на Наполеоновские войны. Никаких выдающихся ученых среди них не было, было несколько второстепенных литераторов.
Все их программные документы – просто оторванные от реальности фантазии. Как будто школьники, написали проект реформы образования: «Хотим, чтобы уроки длились по 5 минут, а перемены — по 40, и чтобы домашку отменили!»
Некоторые идеи, кажется, взял на вооружение Сталин: Пестель в своей «Русской правде» предлагал переселить народы Северного Кавказа в Сибирь, а на их земли — еврейское население империи.
И прочий шизобред, который, впрочем, на уровне деклараций соответствовал интересам «польской партии».
«Конституция» Муравьева и «Русская правда» Пестеля признавали за Польшей право на независимость.
А вот социально-политические реформы, предусмотренные в этих документах, в случае реализации разрушили бы именно коренную Россию.
В общем, это была мечта всех политических салонов Варшавы: Польша снова независимая, а Россия, погружается в пучину анархии.
Другое дело, что сочинение подобных благоглупостей в виде очередного проекта конституции для России было просто модным времяпрепровождением той эпохи, одним из видов литературной практики: кто-то писал стихи, кто-то — прозу, а кто-то — проекты по переустройству Российского государства, в этом конкретном случае - просто фантазии, основанные на очень поверхностном понимании действительного положения дел в стране.
Россия 1825 года — это всё ещё вестернизирующаяся страна европейского фронтира, система управления которой сохраняла феодально-азиатские черты. При том что в ней существовала вполне европейская армия и офицерский корпус, только что победившие в главном военном конфликте эпохи. А вот полноценного бюрократического аппарата фактически не было — на всю империю чуть менее 20 тысяч чиновников. Этого не хватало даже для управления лично свободными подданными. Освобождённая же масса крестьян просто осталась бы предоставлена сама себе: без обеспечения полицией и юстицией, не говоря уже об учёте имущества и гарантиях прав на него.
В этом смысле декабристы, конечно, были лишь формальными сторонниками прогресса, вставшими на путь вооружённой борьбы с русской государственной архаикой.
Настоящим прогрессистом был Николай I, при котором и завершились реформы Петра I. Именно при Николае сформировался полноценный бюрократический аппарат, работавший по кодифицированному законодательству, и завершилась трансформация России в государство европейского типа. Благодаря четырёхкратному росту чиновничества, общему развитию государственного аппарата и законодательства и появились условия для освобождения крестьян без угрозы потери контроля над ними.