"Как известно, отец Реформации Мартин Лютер укрывался от папского гнева в замках немецких курфюрстов. В благодарность за помощь он благословил их на сопротивление властному произволу императора и папы. Но когда крестьяне Томаса Мюнцера восстали уже против курфюрстов, Лютер призвал усмирить их любой ценой. Впоследствии другой отец Реформации, Жан Кальвин, делает шаг в ту же сторону и провозглашает «сопротивление тирании» обязанностью городских магистратов. Следует учесть, что Кальвин был фаворитом не немецких курфюрстов, но городской олигархии Женевы. В конечном счёте, английский философ Джон Локк на основе всего этого разработает политическую концепцию «легитимного сопротивления» официальной власти. Так в муках и парадоксах появлялась на свет европейская демократия, перенеся немало родовых травм.
Все знают о «двойном предопределении» Жана Кальвина, который утверждал, что Бог заранее приговорил каждого из нас к спасению или погибели, что наша судьба заранее решена. На этой почве в обществе развился своего рода коллективный невроз: все твои труды могут пойти прахом, как же доказать себе, что ты любимец Бога, а не отвергнут Им?
Требовалось что-то такое, что позволяло измерить посмертную перспективу, то есть что-то исчисляемое. Данная необходимость закономерно привела протестантский ум к использованию в качестве критерия предопределения к спасению материальный успех: ведь остальное не поддаётся подсчёту. Иными словами, возобладала идея купить спасение. Почву для покупки спасения подготовил ещё Мартин Лютер в немецком варианте Библии, когда перевёл исходное понятие «призвание, долг» немецким словом «Beruf» («профессия»). Этот перевод означал радикальное обмирщение представления о религиозном долге. В итоге любая профессия стала считаться вариантом призвания от Бога. Таким образом, оказались освящены все виды деятельности, а не только «богоугодные». В том числе и ростовщичество, к которому католическая церковь, как известно, относилась критически.
Теперь деятельность ростовщиков стала особо уважаемой в обществе, ведь, по сути, она оказалась освящена дважды: с одной стороны, как любая профессия, с другой стороны – и даже в особенности – как прибыльное занятие, которое есть признак благодати. И успех гарантирован: если из цепочки «деньги – товар – деньги» исключить товар (иначе говоря, сделать деньги товаром) и получать деньги непосредственно из денег, прибыль и благодать многократно возрастут.
Между тем, православный взгляд на ростовщичество прямо противоположен протестантскому. Ещё Григорий Нисский в Слове «Против ростовщиков» писал: «Я прежде всего проповедаю и увещаю дарить: затем приглашаю и давать взаймы (ибо даяние взаймы есть второй вид дарения); но делать это без лихвы и приращений, но как повело нам слово Божие. Ибо одинаково повинен наказанию и не дающий взаймы, и дающий с лихвою; поелику первый осуждается в нечеловеколюбии, а последний в барышничестве».
Впрочем, ещё в Новом Завете было сказано: «Взаймы давайте, не ожидая ничего» (Лк. 6:35); «И остави нам долги наша, яко и мы оставляем должником нашим» (Мф.6:12). Так же и в Ветхом: «Ты берёшь рост и лихву и насилием вымогаешь корысть у ближнего твоего, а Меня забыл» (Иез. 22:12).
Но поскольку в протестантском мире возобладал особый нравственный вектор, ростовщичество институционально развивается: для удобства делания денег из денег появляются биржевая торговля, акции и фьючерсные сделки. Сегодня мы платим за всё это диктатурой банкиров и виртуальной экономикой.
Под влиянием идей Реформации Бог начинает считаться главным предпринимателем, а человек – его «управляющим». Земля, скот, инструменты, наёмный работник – всё это, как полагали протестантские богословы, отдано нам Богом в управление. Человек начинает восприниматься как расходный материал хозяйствования, как средство для извлечения прибыли – и, соответственно, благодати. В конечном счёте за народами, расами и культурами также закрепляется роль «ресурса» в системе европейского всемирного хозяйствования, и они становятся объектами внешнего управления.
Спустя время появляются идеологии, оправдывающие это положение, – колониализм и расизм. Расисты ссылались, в частности, на то, что некоторые народы «предопределены» Богом в помощь европейской расе, а управлять и наставлять их – это «бремя белого человека», и так вплоть до расовых законов 1930-х годов. Мы и сегодня слышим подобные нарративы от некоторых представителей Евросоюза, которые сравнивают «привилегированную» Европу с садом, а окружающий её мир с джунглями".
"Плоды европейской Реформации", А.В.Щипков