Православие одето в пышные ризы. Пышность эта при возникновении не была самоцелью, но должна была как указывать на славу Бога, так и скрывать под собою подвижнический дух. К примеру, царь мог носить на теле власяницу, но к народу или иностранным послам выходил в блистательном одеянии.
Если же пышность уже не скрывает никакой тайны подвига, ни на что не указывает, но желает хвалиться сама собой, то это вредная пышность. Более того, она — идол и враг подлинной веры. Это всегда хорошо понимал простой народ. Люди у нас, не имея философского образования, умели отличать форму от содержания.
Например, сложили такую пословицу: «Не строй храм — пристрой сироту». То есть практическая любовь выше обрядоверия. Вот и один афонский монах говорит в том же духе:
«Лить колокола и золотить купола храмов — хорошо, но это ещё далеко от Любви. Строить храмы и возводить монастыри — ещё лучше, и это уже недалеко от Любви. Утешать детей, стариков, больных и заключённых — это очень близко к настоящей Любви. Помогать всю жизнь хотя бы одному страдающему человеку — это и есть истинная Любовь».
Вот звук камертона для настройки хора. Хорошо, если в стране и колокола отлиты, и дети брошенные не ютятся по подвалам. Хорошо, если хватает денег и на то, чтоб купола золотить, и на то, чтоб простому человеку дорогую операцию сделать. Но если на купола и колокола хватает, а во всей остальной жизни царствуют беспорядок и несправедливость, то нет здесь любви.
Строить храмы и монастыри уже ближе к любви, потому что там будет молитва. Молитва же есть связь творения с Творцом. Замрёт молитва — исчезнет вообще всё доброе. Молитва храбрит испугавшегося, ободряет унывшего, очищает осквернившегося. Именно из молитвы рождается желание делать добрые дела ближним. Делать их не от случая к случаю, а постоянно, как заповедь.
И поле раскрывается широкое: заключённые, больные, умирающие, одинокие. Но глядите: в конце афонский инок говорит, что подлинная любовь — это помощь одному страдающему человеку на протяжении всей жизни. Что это значит?
Это значит, что, когда человек делает много дел, когда считает, что он — великий труженик, то он ходит по краю пропасти, имя которой — гордость. А при малом, но постоянном и незаметном труде и хвалиться нечем, и тяжесть больше. Очевидно, больше и награда.