Андрей Школьников: Экзистенциальных врагов нельзя оставлять за спиной
После окончания Холодной войны мир стал однополярным, глобальная мир-система поглотила всё человечество, принципы и правила США – её метрополии, стали всеобщим законом. Близость к Вашингтону определяла права и привилегии, статус и положение в геополитической табели о рангах. Будучи членом НАТО, даже несмотря на недопуск в ЕС, Турция занимала достаточно высокое положение, позиционируя себя в качестве адвоката и посредника между Западом и Исламским миром, включая отдельные республики бывшего СССР. Концепция коридоров и потоков стала основой моделирования для этой страны.
Россия в 90-е гг. оказалась кардинально ослаблена психоисторической катастрофой, потеряла земли, статус, влияние и экономическую мощь. Турками она воспринималась в качестве территории экспансии, а сложившаяся ситуация – возможностью отомстить за исторические обиды. Не следует забывать про активную поддержку с её стороны сепаратизма, терроризма на Кавказе, совместные с британцами проекты по разрушению нашей страны, когда придёт время холодной мести.
В начале XXI в. ситуация стабилизировалась, противоречивые ожидания скорой и одновременной реализации мечтаний о Тюркском каганате, Османской империи, Исламском халифате и Кемалистской Турции отошли на второй план, уступив место взаимовыгодной торговле. Россия поставляла дефицитные для Турции природные ресурсы, получая взамен конечную продукцию массового потребления. Параллельно обе страны были заинтересованы в переориентации российских транзитных экспортных потоков в Европу не через территорию Украины.
В начале 30-х гг. в рамках перехода от Многополярного мира к Миру панрегионов расклад поменяется кардинально. Торговля с Турцией перестанет интересовать Россию, по мере развития и становления проекта «Север-Юг», роста опасности международной морской торговли, транзит через черноморские проливы потеряет значимость. Происходящие из-за действий киевского режима сложности в Чёрном море являются проблемой в текущий момент, но в долгосрочной перспективе они подталкивают к проработке изменений логистики заранее, действуя на опережение.
Ближайшие 30 лет в мире будут доминировать принципы realpolitik, войны за пространство. Геополитика будет строиться на принципах закона джунглей: «Каждый сам за себя», общепринятых законов не станет, страны будут руководствоваться лишь собственными интересами. В этих условиях к старым противоречиям между Россией и Турцией добавятся новые, переведя взаимоотношения на уровень экзистенциальной вражды. Нравится это кому-то или нет, но хорошее будущее у турок может быть только за счёт русских, а вот обратное неверно.
Взаимная выгода и дружба в геополитике строятся за счёт и/или через кого-то третьего, что в данном случае не реализуемо. В текущий исторический период Россия окажется во много раз сильнее, а Турция более не сможет прикрываться США / НАТО. Добавим к этому множество внутренних проблем, что по масштабу тянут на катастрофу, повышенную хрупкость, хроническую усталость населения и банкротство геополитических амбиций. Последние годы эта страна существует лишь благодаря хитрости и изворотливости Реджепа Эрдогана. В 30-е гг. понимание выгоды от распада и фрагментации Турции, ставшей явным врагом, станет очевидным для элит в Москве. Такого противника нельзя великодушно оставлять за спиной, ведь у каждого бывают периоды слабости, когда ждать ответной любезности опрометчиво.
В 00-е гг. США не стали добивать Россию, в 10-е гг. позволили подняться Китаю, теперь им остаётся только сожалеть об упущенных возможностях. В силу выросшей численности населения Средней Азии и его отказа от русского / советского наследия, пантюркистский проект при любых раскладах будет враждебен России, не конкурентен, а именно враждебен. Последнее особенно неприятно, так как вторая половина XXI в. станет периодом битв за умы и временем империй. Из тюркских народов только турки обладают реликтами имперских традиций и амбиций, остальные несут черты обычных сухопутных народов. Стоит только России ослабнуть, как все её враги тут же усилят работу через турок, стремясь отщипнуть от России как можно больше. Необходимо работать на опережение.
В рамках инерционного сценария, общемировой катастрофы, распада НАТО и обострения внутритурецких проблем, политика России серьёзно изменится. Речь не идёт об экспансии и присоединении Константинополя, Смирны и отдельных анклавов, никому не нужен десяток миллионов людей чуждой традиции и культуры. А вот появление вместо Турции нескольких малых и слабых государственных образований, одно из которых осознает себя “ромеями” и начнёт искать себя, более чем удобно.
В рамках войн за умы не нужно забывать про возможность закрыть психоисторическую травму, многовековой сюжет с освобождением Второго Рима. Программа минимум – превратить древние православные храмы, что стали мечетями, в светские музеи, частично восстановив первоначальное убранство. Легко не будет, но историческим шансом нужно воспользоваться, игнорировать такой шанс, всё равно, что зарывать в землю талант.
Если тюркская карта не будет ослаблена и исключена из расклада заранее, то она обязательно будет использована Британией и другими противниками. Как бы Россия не пыталась дружить с Турцией, наши противники обязательно подберут ключи к их недовольству, натравливая на нас. Морально-нравственное и культурное единство разных по вере народов формируется веками совместного проживания и деятельности. Тюркские народы не являются экзистенциальными противниками России, но таким является Турция – геополитический центр, что будет при любой возможности поднимать знамёна против русских, опираясь на поддержку дальних врагов России.
И, да, много говорится об опасности галичан, что стали инструментом врагов по созданию политического украинства, турки обладают в разы более опасным потенциалом, России не следует проявлять гуманизм, позволяя им избежать катастрофы в ближайшие годы…
Андрей Школьников
Комментарий редакции
Краткие тезисы статьи
1. После Холодной войны Турция занимала выгодное положение в американской однополярной системе: членство в НАТО, роль посредника между Западом, исламским миром и частью постсоветского пространства. 2. Россия в 1990-е годы была резко ослаблена, и автор считает, что Турция воспринимала это как возможность для геополитической экспансии, в том числе через поддержку антироссийских сил на Кавказе. 3. В начале XXI века отношения России и Турции стали прагматичными: Россия экспортировала сырьё, Турция — готовые товары; обе страны были заинтересованы в альтернативных Украине маршрутах поставок в Европу. 4. В 2030-е годы, по прогнозу автора, эта взаимная выгода исчезнет: развитие маршрута «Север—Юг», рост рисков морской торговли и снижение значения черноморских проливов якобы уменьшат стратегическую ценность Турции для России. 5. Автор ожидает перехода к эпохе «мира панрегионов», распада прежних международных правил, усиления realpolitik и борьбы государств за территории, ресурсы и влияние. 6. В этой картине Турция объявляется экзистенциальным геополитическим противником России, поскольку, по мнению автора, её возможное усиление неизбежно будет происходить за счёт российских интересов — на Кавказе, в Средней Азии, в тюркском мире и на Чёрном море. 7. Автор предполагает, что в случае общемирового кризиса, распада НАТО и внутренних проблем Турции России будет выгодна фрагментация турецкого государства на несколько более слабых образований. 8. Отдельное место занимает символико-исторический мотив «Второго Рима»: автор говорит о возможности вернуть бывшим православным храмам, ставшим мечетями, статус музеев и частично восстановить их первоначальный облик. 9. При этом автор формально отделяет тюркские народы от Турции как государства, но считает, что пантюркистский политический проект в любом случае будет враждебен России. 10. Главный практический вывод статьи: Россия должна действовать «на опережение», не допуская укрепления Турции и её превращения в инструмент Британии, США или других внешних сил.Что это за текст по жанру
Это не академическое исследование и не аналитический доклад с проверяемой методологией, а идеологически насыщенный геополитический сценарий. Он строится на сочетании исторической памяти, прогнозов, допущений о будущем и нормативного призыва: не просто описать вероятный риск, а убедить читателя, что ослабление Турции является желательным и почти необходимым. В тексте нет ссылок на статистику торговли, демографические модели, документы турецкого государства, исследования по Центральной Азии, данные о состоянии НАТО или строго обоснованные прогнозы логистических потоков. Поэтому его стоит читать не как доказательство, а как выражение определённой школы мышления — жёсткого геополитического реализма, соединённого с цивилизационным историзмом.Логика аргумента: сильные и слабые стороны
Что в нём заслуживает внимания
- У России и Турции действительно есть длительная история конкуренции, войн, союзов, торговых соглашений и взаимного недоверия. Игнорировать этот фон было бы наивно. - Вопросы Черноморского региона, Кавказа, энергетики, проливов, Центральной Азии и тюркской идентичности объективно важны для российской внешней политики. - Автор верно замечает, что международные союзы не вечны, а политические интересы государств могут резко меняться. Союзник сегодня не обязательно останется союзником завтра. - Пантюркизм как политический проект действительно может использоваться разными силами для влияния в постсоветском пространстве. Но из этого ещё не следует, что каждый тюркский народ, турецкий гражданин или любой проект культурного сотрудничества автоматически является угрозой.Где начинаются подмены и недоказанные скачки
Главная проблема текста — переход от тезиса «между государствами есть противоречия» к тезису «вражда неизбежна и носит экзистенциальный характер». Между этими утверждениями огромная дистанция. Историческое соперничество не делает будущую войну фатальной. Иначе пришлось бы признать неизбежными конфликты почти между всеми крупными государствами: Францией и Германией, Китаем и Индией, Японией и Южной Кореей, Ираном и Саудовской Аравией. Реальная история знает не только войны, но и превращение вчерашних противников в экономических партнёров, ситуативных союзников или хотя бы управляемых конкурентов. Особенно спорны следующие допущения автора:Риторическая проблема: от государства к народу
Автор пытается провести различие между тюркскими народами и Турцией как «геополитическим центром». Это различие важно и само по себе верно: государство, правящая элита, идеология, народ, религиозная традиция и отдельный человек — не одно и то же. Однако далее текст частично разрушает собственное разграничение. Формулы вроде «турок нельзя оставлять за спиной», «не следует проявлять гуманизм», «позволяя им избежать катастрофы» переносят конфликт из области политики в область коллективного приговора. Это опасный язык. Он делает население другой страны не субъектом с миллионами разных судеб, а ресурсом, препятствием или носителем угрозы. Именно так обычно рождается логика, в которой страдание гражданских людей начинают считать не трагедией, а инструментом стратегии. С моральной точки зрения это трудно принять. С прагматической — тоже: унижение, коллективное наказание и культ «исторического реванша» чаще создают не безопасность, а поколение людей, для которых вражда становится личной памятью. Экзистенциального противника нередко создаёт не только история, но и язык, которым эту историю пересказывают.О Константинополе, храмах и «Втором Риме»
Самая эмоционально сильная часть статьи — мотив исторической травмы и «освобождения Второго Рима». Для православного сознания Константинополь — не просто точка на карте. Это память о Византии, Вселенских соборах, Святой Софии, тысячелетиях христианской культуры. Такое чувство нельзя свести к «недоказуемой гипотезе» или к одной лишь политической манипуляции: для многих людей это живая духовная реальность. Но именно поэтому к ней нужна особая осторожность. Священные места легко превращаются в геополитический символ и затем — в оправдание силы. Когда храм, мечеть или город начинают восприниматься прежде всего как трофей, теряется и вера, и культура. В евангельской перспективе святость не сводится к контролю над территорией; Христос говорит о поклонении «в духе и истине» — не о власти над сакральными объектами. Это не отменяет права помнить, беречь наследие и добиваться уважения к нему, но не позволяет превращать память в разрешение на унижение других. Защита христианского и византийского наследия в Турции может быть достойной задачей — через дипломатию, международные культурные механизмы, реставрацию, диалог религиозных общин, музейные и исследовательские программы. Но идея использовать возможный крах другого общества как «исторический шанс» морально и политически крайне рискованна.Подробный вывод
Статья Андрея Школьникова представляет собой не прогноз в строгом смысле, а мобилизационный геополитический нарратив. В нём есть реальные темы: историческое соперничество России и Турции, нестабильность Черноморского региона, борьба за влияние в Центральной Азии, уязвимость международных институтов, проблема внешнего вмешательства. Эти темы требуют трезвого внимания. Однако автор соединяет их в жёсткую схему исторической неизбежности: Именно этот переход остаётся слабо доказанным. Он основан не на проверяемой модели, а на геополитическом фатализме: будто государства обречены повторять старые роли, а история движется к развязке заранее написанного сюжета. Практически более разумной была бы иная позиция: - не идеализировать Турцию и не закрывать глаза на реальные противоречия; - различать интересы турецкого государства, отдельных элит, идеологических движений и общества; - укреплять собственную экономику, демографию, культуру, связность регионов и обороноспособность; - снижать зависимость от уязвимых транзитных маршрутов, но не объявлять этим соседей неизбежными врагами; - противодействовать радикальным и сепаратистским проектам юридическими, дипломатическими, информационными и экономическими средствами; - не превращать православную память, тюркскую идентичность или исторические травмы в инструмент коллективной ненависти. Сила государства измеряется не только способностью увидеть угрозу, но и способностью не спутать угрозу с целым народом, риск — с судьбой, а историческую боль — с лицензией на жестокость. В геополитике осторожность действительно необходима; но стратегия, построенная на желании чужой катастрофы, часто в итоге производит катастрофу и для того, кто её замышлял. Открытый вопрос: где проходит граница между трезвым признанием исторических конфликтов и тем моментом, когда наша собственная память начинает превращать возможное будущее в заранее выбранную вражду?