Трамп совершил больше чем преступление – он совершил ошибку
В студии Книжный день Центр беседа с политологом, экспертом Финансового университета при Правительстве России Русланом Сафаровым. Ближний Восток выходит из старой системы, где безопасность зависела от Вашингтона.
Поделиться:
Записи на схожие темы
Комментарий редакции
Краткие тезисы
- Главный тезис беседы: действия администрации Трампа в отношении Ирана, по мнению участников, стали не столько «преступлением», сколько стратегической ошибкой — они подорвали доверие к американским гарантиям безопасности на Ближнем Востоке. - Иран, как утверждается, переходит от ограниченных симметричных ответов к более широкой стратегии сдерживания: угрозам против инфраструктуры и государств, которые помогают США или участвуют в антииранских действиях. - Авторы видят в этом возвращение Ирана к роли самостоятельной региональной державы с сильным историческим самосознанием, восходящим к образу Персии как цивилизационного центра. - Наиболее уязвимыми названы монархии Персидского залива: их прежняя модель опиралась на обмен нефти на американскую военную защиту, но уверенность в этой защите, по оценке собеседников, уменьшается. - Обсуждается возможное формирование новых региональных конфигураций с участием Турции, Саудовской Аравии, Пакистана и, возможно, Ирана. Однако такой союз может быть крайне нестабильным из-за противоречий между его предполагаемыми участниками. - Особая опасность, по мнению лектора, состоит в превращении подобного объединения в новый вариант СЕНТО: формально региональный союз, но фактически зависимый от внешнего куратора — США, Китая или иной силы. - Вооружения и военные технологии представлены как ключевой вопрос будущего: тот, кто поставляет оружие, обучает военных и обслуживает инфраструктуру, получает долговременное политическое влияние. - Южный Кавказ рассматривается как часть общей борьбы за транспортные коридоры. В беседе критикуется усиление внешнего, прежде всего американского, участия в армяно-азербайджанских и региональных проектах. - Авторы полагают, что формат регионального согласования «3+3» мог бы быть более устойчивым, чем решения, опирающиеся на далёких внешних посредников. При этом Россия, Турция и Иран названы тремя ключевыми державами Кавказа. - Обсуждается конкуренция Китая, Индии и Пакистана вокруг торговых путей между Индийским океаном, Ближним Востоком и Европой. Проект IMEC трактуется как потенциальный конкурент китайским маршрутам, а Иран — как важный партнёр Китая. - Авторы считают, что США могут оказаться перед выбором между признанием сокращения своего влияния и попыткой поддерживать его через управляемую нестабильность. Ядерный удар по Ирану оценивается как маловероятный и политически катастрофический сценарий. - Общий вывод беседы: многополярность не гарантирует мира. Переход от старого порядка к новому может сопровождаться конфликтами, борьбой средних держав и опасной «перекройкой» регионов.Подробный вывод
В этой лекции Ближний Восток и Южный Кавказ показаны не как набор отдельных кризисов, а как единое пространство, где рушится прежняя архитектура безопасности. Центральная мысль проста: если государство десятилетиями обещает союзникам защиту, а затем не способно или не готово её обеспечить, рушатся не только конкретные договорённости — рушится сама вера в силу гаранта. Именно в этом авторы усматривают «ошибку Трампа». Не столько в конкретном военном или дипломатическом шаге, сколько в том, что противники США увидели пределы американской воли, а союзники — пределы американской надёжности. В международной политике репутация работает почти как кредит: пока все верят, что обязательства будут исполнены, система держится; когда вера исчезает, даже формально сильный игрок начинает терять влияние. Сильная сторона рассуждения — внимание к взаимосвязи военной безопасности, торговых коридоров, энергетики и поставок вооружений. Железная дорога, порт, газопровод или коридор редко бывают лишь экономическими объектами: они определяют, кто от кого зависит, кто контролирует потоки товаров, денег и технологий, а значит — кто получает политический вес. В этом смысле Южный Кавказ действительно нельзя рассматривать отдельно от Ирана, Турции, России, Индии, Китая и стран Персидского залива. Важна и высказанная мысль о том, что союз Турции, Ирана, Саудовской Аравии и Пакистана не был бы автоматически прочным. Эти страны различаются по истории, религии, национальным интересам, отношениям с Израилем, Западом, Китаем и Россией. Объединение против общего риска ещё не создаёт общего будущего. В политике временный союз часто возникает быстрее, чем доверие, а распадается — быстрее, чем успевает стать институтом. Здесь уместно историческое сравнение с СЕНТО, которое звучит в беседе. Союзы, создаваемые прежде всего как инструмент сдерживания третьей стороны, нередко оказываются непрочными: участники преследуют разные цели, а внешний покровитель может в решающий момент изменить приоритеты. Поэтому опасение, что новый региональный блок способен стать чьим-то чужим инструментом, а не механизмом реальной безопасности, логично. При этом значительная часть выдвинутых в видео утверждений требует отдельной проверки по первоисточникам. Это относится, в частности, к сообщениям о новой официальной стратегии Ирана, предупреждениях Армении, параметрах предполагаемых союзов, военных бюджетах Турции, конкретных американских планах и финансовых показателях. В беседе прямо признаётся, что некоторые сведения услышаны лишь из одного источника. Это честная оговорка, но она не заменяет верификации. Также важно отделять наблюдение от гипотезы. Например, из совпадения по времени инфраструктурных проектов, войн и дипломатических кризисов ещё не следует доказанный вывод о едином скрытом замысле. Версия о том, что США сознательно стремятся погрузить Евразию в хаос ради собственной «перезагрузки», внутренне объясняет многие события, но в лекции она остаётся политической интерпретацией, а не установленным фактом. У истории почти всегда больше причин, чем хочется видеть сторонникам одной стройной схемы.Итог
Авторы рисуют мир переходного периода: старый гегемон уже не способен безусловно контролировать пространство, но новый порядок ещё не сформирован. В такой ситуации особенно активны не только великие, но и средние державы — Турция, Иран, Саудовская Аравия, Пакистан, Израиль, Египет, государства Кавказа. Они получают больше свободы манёвра, но одновременно больше рисков. Для России из этой логики следует не стремление стать единственным арбитром региона, а необходимость удерживать баланс: развивать связи с Ираном, Турцией и странами Кавказа, не допускать превращения региона в плацдарм чужой военной инфраструктуры и не связывать собственные интересы с непрочными блоками. Ближайший сосед, как справедливо отмечено в беседе, может быть сложным, неудобным и конфликтным, но он всё же остаётся реальностью — в отличие от далёкого покровителя, чьи обещания зависят от смены администрации и глобальной конъюнктуры. Многополярность стоит воспринимать не как готовое благо, а как задачу зрелости: она требует от государств способности договариваться без иллюзий, не идеализировать союзников и не строить безопасность на чужих обещаниях.