Почему война на Украине не заканчивается | Александр Колпакиди и Юрий Мухин

Краткие тезисы

- В начале беседы Юрий Мухин рассуждает о народном суверенитете и свободе слова: по его мнению, свобода слова нужна прежде всего не отдельному человеку для самовыражения, а обществу — чтобы оно могло понимать реальное положение дел и контролировать власть. - Главный тезис участников: война продолжается потому, что Украина и её западные союзники якобы заинтересованы не в мире, а в длительном конфликте, который позволяет сохранять власть, получать внешнее финансирование и ослаблять Россию. - Авторы утверждают, что Россия «не может сдаться», поэтому, в их логике, единственным способом завершить войну является капитуляция Украины или её отказ от прежних политических и территориальных установок. - В качестве аргументов приводятся события 2014 года, Минские соглашения и российско-украинские переговоры весной 2022 года. Собеседники считают, что: - референдумы в Крыму и на Донбассе якобы показали отсутствие у Украины прав на эти территории; - Минские соглашения использовались Киевом и Западом для перевооружения Украины; - в Стамбуле в 2022 году якобы был почти достигнут мир, но западные страны сорвали его. - Значительное место занимает критика Владимира Зеленского. Его называют несамостоятельным политиком, зависящим от внешних покровителей, и утверждают, что продление военного положения и отказ от выборов служат удержанию власти. - Авторы приводят неподтверждённые данные о потерях, мобилизации, обменах телами погибших, финансировании Украины наличными средствами и деятельности иностранных структур. Эти утверждения подаются как доказательство истощения Украины и её зависимости от Запада. - Украина описывается как государство, в котором власть захвачена криминальными, олигархическими и националистическими группами. При этом современные украинские институты фактически объявляются несамостоятельными и антинародными. - В более широком смысле беседа переходит к критике капитализма, постсоветской элиты, российской науки, культуры и государственной пропаганды. Альтернативой участники называют социализм, ответственную власть, советский гуманизм и общую историческую память народов бывшего СССР. - Александр Колпакиди добавляет, что одной военной или негативной риторики недостаточно: для украинского общества, по его мнению, необходимо сформулировать привлекательную позитивную идею — развития, образования, социальной справедливости и культурного единства.

---

Что в беседе требует особенно критического отношения

Это не нейтральный разбор войны, а идеологически окрашенная полемика. Авторы выстраивают цельную картину, в которой почти все решения Украины объясняются внешним управлением, преступными интересами элит или сознательной подготовкой войны. Такая схема психологически удобна: она даёт простое объяснение крайне сложному конфликту. Но удобство объяснения ещё не делает его доказанным. Важно отделять факты от интерпретаций: - Полномасштабная война началась 24 февраля 2022 года с вторжения российских войск на территорию Украины. Обсуждение предыстории, расширения НАТО, Минских соглашений, ошибок Киева или политики США не отменяет этого базового факта и ответственности за решение начать вторжение. - Референдумы 2014 года в Крыму и частях Донецкой и Луганской областей не были признаны Украиной, большинством государств мира и Генеральной Ассамблеей ООН. Из неучастия Киева в этих процедурах логически не следует отказ Украины от территорий. - Минские соглашения были сложнее, чем формула «вернуть Донбасс Украине». Они включали прекращение огня, отвод вооружений, политическое урегулирование, выборы при международном контроле, особый порядок местного самоуправления и вопрос контроля границы. Их провал был связан с взаимным недоверием, нарушениями режима прекращения огня и несовместимыми трактовками последовательности шагов. - Переговоры в Стамбуле в 2022 году действительно велись, но нет надёжно подтверждённого основания говорить о готовом мирном договоре, который был уже согласован и сорван одной внешней силой. На ход переговоров влияли боевые действия, взаимное недоверие, вопрос территорий, сообщения о преступлениях в освобождённых районах Киевской области и изменение военной обстановки. - Утверждения о тайных денежных поставках, прямом управлении Украиной спецслужбами, точных потерях сторон, массовых преступлениях, «иностранцах в подземельях» и подобных сюжетах в беседе почти не сопровождаются проверяемыми источниками. Такие сведения нельзя принимать как установленный факт лишь потому, что они эмоционально убедительны. - Правовой вопрос о выборах на Украине во время военного положения тоже упрощён. Там действуют не только положения Конституции, но и специальные нормы законодательства о военном положении; кроме того, проведение выборов при оккупации части территории, массовом перемещении граждан и постоянной угрозе ударов — не только юридическая, но и практическая проблема.

---

Подробный вывод

В данной беседе ответ на вопрос, почему война не заканчивается, строится вокруг одной центральной идеи: война выгодна западным центрам силы и зависимой от них украинской элите, а потому Киев якобы сознательно отвергает мир. Россия при этом представлена стороной, которая не имеет возможности уступить, а прекращение боевых действий мыслится преимущественно как принуждение Украины к отказу от сопротивления. Однако такой ответ слишком односторонний. Он превращает сложную историческую трагедию в схему, где действует только внешний кукловод, а украинское общество лишено собственной субъектности, страха, убеждений, травмы и политической воли. Это похоже на упрощённый алгоритм: если ввести в него один исходный тезис — «всё управляется извне», — то любой дальнейший факт будет трактоваться как подтверждение этого тезиса. Но реальность войны обычно сложнее любой идеологической модели. Более реалистично война продолжается потому, что публичные цели сторон пока взаимно несовместимы: 1. Россия требует признания сложившегося контроля над Крымом и другими оккупированными территориями, а также гарантий безопасности в собственной трактовке. 2. Украина требует восстановления территориальной целостности, вывода российских войск и гарантий от нового нападения. 3. Обе стороны крайне мало доверяют друг другу и опасаются, что пауза будет использована противником для перевооружения и новой войны. 4. Внешние игроки действительно влияют на конфликт — через оружие, санкции, торговлю, дипломатию и информационную поддержку, — но это не означает, что Украина полностью лишена самостоятельности или что Россия действует вне международной системы интересов. 5. Чем дольше длится война, тем труднее политическим лидерам идти на компромисс: слишком велики человеческие потери, ожесточение обществ, цена уже принятых решений и риск быть обвинёнными в предательстве. Авторы справедливо указывают на одну важную вещь: без позитивного образа будущего мир не становится прочным. Нельзя завершить войну только ненавистью к противнику, лозунгами или подсчётом чужих потерь. Даже прекращение огня будет лишь передышкой, если люди по обе стороны фронта не увидят более достойной перспективы, чем реванш, страх и историческая обида. Но эта перспектива не может строиться на унижении целого народа, отказе ему в праве на собственную политическую волю или на превращении сложного конфликта в миф о «хороших» и «абсолютно злых». Мир начинается там, где факты перестают быть оружием пропаганды и становятся основой для тяжёлого, но честного разговора. Если истина о войне всегда оказывается разорванной между памятью, болью, интересами и пропагандой, то как научиться искать в ней не самое удобное объяснение, а то, которое действительно приближает жизнь и мир?