Последний приказ
Орбитальная станция «Прометей» находилась над планетой уже двести восемьдесят семь лет.
За это время на поверхности сменились тринадцать династий, возникли и исчезли государства, были изобретены письменность, порох и книгопечатание. Войны следовали одна за другой, словно времена года, а вместе с ними приходили новые пророки, новые тираны и новые надежды.
Экспедиция не вмешивалась.
Таков был Первый закон.
Человечество слишком дорого заплатило за собственную зрелость, чтобы отнять этот путь у других.
За каждым столетием наблюдений стояли тысячи людей. Учёные, историки, биологи, психологи. Многие так и не увидели результатов своей работы. Они знали, что закладывают фундамент будущего, которого сами не застанут.
На планете жил лишь один человек.
Агент.
***
Командир станции стоял у огромного обзорного иллюминатора.
Под ним медленно вращался мир.
Позади бесшумно открылась дверь.
— Главный офицер безопасности прибыл.
— Входите.
Офицер положил на стол прозрачную пластину.
— Новый доклад.
Командир молча прочитал несколько строк.
— Его подозревают?
— Да.
— Раскрыли?
— Нет.
— Тогда в чём проблема?
— Они считают его шпионом соседнего государства, Кандии.
Командир облегчённо выдохнул.
— Значит, тайна миссии пока не раскрыта.
— Пока нет.
Офицер коснулся панели.
Над столом вспыхнула трёхмерная карта столицы.
Красные точки окружали дворец кардинала.
— Заговор.
Семнадцать участников.
Пять тайных встреч.
Два дня до покушения.
Командир молчал.
— Что пишет агент?
Офицер открыл последнее сообщение.
«Не вмешивайтесь.
Дайте мне время.
Я знаю этих людей.
Я смогу решить всё сам.»
Командир улыбнулся.
— Он всегда был упрямым.
Офицер ничего не ответил.
Вместо этого он включил прогноз.
Холодный голос вычислительной системы произнёс:
— Вероятность гибели агента — восемьдесят семь процентов.
На экране появилась следующая строка.
— Вероятность компрометации миссии после гибели агента — сорок один процент.
Улыбка исчезла.
***
— Предлагайте варианты, — сказал командир.
— Первый.
Нейтрализовать заговорщиков с орбиты.
— Каким образом?
— Узконаправленный энергетический импульс.
Мгновенная смерть.
Без видимых следов.
Для местных это будет выглядеть как внезапная болезнь или остановка сердца.
Командир покачал головой.
— Одним ударом мы спасём человека.
— Именно.
— И поставим под угрозу всё, ради чего существует станция.
Офицер кивнул.
— Если подобные совпадения повторятся, самые умные из них поймут, что существует сила, не принадлежащая их миру.
Повисла тишина.
— Этот вариант исключается.
***
— Второй.
Эвакуация.
Командир задумался.
— Сможем вывести его незаметно?
— Его — да.
Офицер увеличил изображение города. Вокруг дома агента вспыхнули десятки отметок.
— Но после его исчезновения начнётся расследование. Для местных властей это будет означать только одно — шпион успел скрыться.
На экране одна за другой появлялись фотографии.
— Эти люди.
Кто-то считает его другом.
Кто-то учителем.
Кто-то обязан ему жизнью.
Когда он исчезнет, их будут пытать.
Потом казнят.
Командир молчал.
— Сам агент просит нас не делать этого, — продолжил офицер. — Он пишет, что его исчезновение погубит больше людей, чем его смерть.
Он вывел ещё одну строку из донесения.
«Если я исчезну, они будут искать не меня. Они будут искать всех, кто был рядом со мной.»
Командир долго смотрел на слова.
— Но главная проблема не в этом, — продолжил офицер.
— Я знаю.
— Мы потеряем агента.
А значит — всю экспедицию.
Двести восемьдесят семь лет наблюдений превратятся в архив.
***
— Есть ещё один путь.
Командир поднял взгляд.
— Не ждать удара.
Использовать конфликт между королём и кардиналом.
Передать агенту приказ устранить заговорщиков раньше, чем они доберутся до него.
Не нашими средствами.
Их собственными.
Офицер увеличил политическую карту государства.
— У короля давние счёты с кардиналом. Более того, часть его родственников принадлежит к кандийскому королевскому дому. Для кардинала это повод подозревать измену. Для самого короля — удобный политический союз.
Он провёл рукой по панели.
— Если агент окажется рядом с кардиналом — он погибнет как кандийский шпион.
Если же он окажется рядом с королём — станет его союзником.
Его будут считать тем же самым кандийским шпионом.
Но уже полезным.
В этот момент где-то под палубой станции низко загудели вычислительные блоки.
Свет в помещении едва заметно дрогнул.
Аналитическая машина приняла новый сценарий.
Несколько секунд никто не произносил ни слова.
Затем над столом вспыхнула зелёная надпись.
МОДЕЛИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО.
Вероятность сохранения агента — 91,8%.
Вероятность продолжения экспедиции — 92,4%.
Командир долго смотрел на цифры.
— Значит…
— Да, — спокойно ответил офицер. — Это первый сценарий, при котором выживает не только агент, но и сама миссия.
— Цена?
— Он перечеркнёт всё, чем был для этих людей.
Для них он перестанет быть человеком, который всегда искал примирения.
Он станет ещё одним придворным интриганом.
Союзником силы.
Тем самым кандийским шпионом, в которого они уже готовы поверить.
Те, кто видел в нём доказательство, что человек может быть сильным и не жестоким, поймут, что ошибались.
Они останутся живы.
Но умрёт то доверие, которое он строил долгие годы.
Командир тихо произнёс:
— Значит, чтобы сохранить миссию, мы просим его предать всё, чему сами его учили.
— Нет.
Мы просим его заплатить собственной репутацией за будущее этой планеты.
Пусть они возненавидят одного человека.
Зато однажды смогут понять, почему он так поступил.
***
В глубине станции загудели аналитические блоки. Ленты памяти пришли в движение.
Компьютер издал короткий сигнал.
— Выполняется психологический прогноз.
На мгновение освещение перешло на резервную сеть — вычислительный комплекс потребовал дополнительную мощность.
На экране появились новые строки.
Вероятность выполнения приказа — двадцать шесть процентов.
Вероятность отказа — семьдесят четыре.
Командир нахмурился.
— Основание прогноза?
Ответ пришёл мгновенно.
Причина: высокая вероятность конфликта приказа с этическими установками агента.
Офицер отключил экран.
— Он знает, что погибнет, если останется ждать.
— Тогда почему…
— Потому что он воспитан в мире, где убивают только тогда, когда другого выхода уже нет.
Он скорее позволит убить себя, чем сам нанесёт первый удар.
Именно поэтому система считает отказ наиболее вероятным.
— В случае отказа вступает в силу протокол «Нуль».
Командир медленно кивнул.
Он прекрасно знал содержание протокола.
В нейронной системе каждого агента находился жизненный имплант — медицинское устройство, поддерживающее организм в экстремальных условиях.
Та же система могла дистанционно остановить его работу и жизнь агента.
***
Командир долго смотрел на планету.
Потом спросил:
— Все добровольцы знают об этом протокле?
— Конечно.
— И всё равно идут?
На этот раз офицер ответил не сразу.
Он тоже посмотрел вниз.
Туда, где миллионы людей ещё только начинали тот путь, который человечество прошло за сто тысяч лет.
— Каждый доброволец знает, что однажды может получить приказ, который окажется выше его собственных убеждений.
— И знает, что отказ будет стоить ему жизни.
— Да.
— Почему же они соглашаются?
Офицер едва заметно улыбнулся.
— Потому что именно так выглядит гуманизм, когда он становится зрелым.
Это не право требовать жертвы от других.
Это готовность однажды самому стать этой жертвой.
Наши предки жертвовали собой ради будущего, которого никогда не увидели.
Мы делаем то же самое.
Ради людей, которые ещё даже не знают, что однажды смогут жить иначе.
Командир молчал.
— Для жителей той планеты это невозможно понять, — тихо добавил офицер.
— Пока невозможно.
***
Командир спросил:
— Мы можем дождаться развязки конфликта и применить протокол лишь в критической ситуации?
— Протокол «Нуль» нельзя применять после захвата, — спокойно сказал офицер.
— Почему?
— Потому что тогда уже будет поздно.
Он вывел на экран схему жизненного импланта.
— «Нуль» существует не для ликвидации агента.
Он существует для защиты тех, кто никогда не узнает, что агент вообще существовал.
После активации имплант останавливает сердце.
Одновременно уничтожаются все носители информации, шифровальные модули и биометрические устройства.
Последним срабатывает термический заряд.
Через несколько минут место гибели превращается в обычный пожар.
Для местных это выглядит как несчастный случай.
Командир внимательно слушал.
— Если же агент попадёт в руки живым…
— …он ничего не расскажет.
— Конечно, не расскажет.
— Тогда в чём опасность?
Офицер увеличил карту города.
— Опасность не в агенте.
Опасность в тех, кто начнёт искать то, чего он не успел уничтожить.
Любой тайник.
Любая встреча.
Любой человек, которому он когда-либо доверял.
Живого шпиона можно расследовать неделями.
Мёртвый шпион заканчивает расследование в день своей смерти.
***
Долгое время в кабинете было слышно только тихое гудение систем станции.
Наконец командир выпрямился.
— Передайте агенту приказ.
Офицер молча ждал продолжения.
— Пусть действует по законам их мира.
Устранит заговорщиков.
Сохранит миссию.
Офицер кивнул.
Но не уходил.
— Если он откажется…
Командир закрыл глаза.
Потом открыл их снова.
— Тогда…
Он произнёс это почти шёпотом.
— Тогда вступает в силу протокол «Нуль».
Офицер приложил ладонь к панели подтверждения.
На центральном экране появились две строки.
ПРИКАЗ СФОРМИРОВАН.
ОЖИДАНИЕ ОТВЕТА АГЕНТА…
00:19:58
00:19:57
00:19:56
Командир и офицер молча смотрели на вращающуюся под ними планету.
Где-то там один человек должен был решить, что важнее.
Остаться верным принципу, который сделал его тем, кем он стал.
Или пожертвовать этим принципом, чтобы однажды тот же самый принцип смог родиться в чужом мире.
Комментарий редакции
Краткие тезисы
- Станция “Прометей” уже 287 лет наблюдает за планетой, строго следуя Первому закону невмешательства. - На планете действует один агент, чья работа критична для всей многовековой экспедиции. - Агента подозревают в шпионаже, вокруг него формируется заговор и угроза покушения. - Рассматриваются три сценария: - Устранить заговорщиков с орбиты — эффективно, но опасно для тайны миссии. - Эвакуировать агента — спасает его, но губит доверенных ему людей и фактически завершает миссию. - Приказать агенту ударить первым, встроившись в местную политическую борьбу — лучший стратегический шанс спасти и агента, и миссию. - Главная цена третьего варианта — моральное саморазрушение образа агента: он сохранит жизнь и проект, но потеряет репутацию человека примирения. - Психологический прогноз показывает, что агент, скорее всего, откажется, потому что приказ противоречит его этике. - В случае отказа предусмотрен протокол Нуль: дистанционная ликвидация агента ради защиты миссии и будущего планеты. - Центральный конфликт текста: что важнее — личная нравственная целостность или исторически значимое будущее множества других?Подробный вывод
Этот текст силён тем, что не строится на примитивном выборе между добром и злом. Здесь почти нет “злодеев” в классическом смысле. Есть только разные уровни ответственности, и каждый из них требует своей жестокости. В этом смысле рассказ очень зрелый: он показывает, что гуманизм в предельной форме перестаёт быть мягким чувством и становится тяжёлой дисциплиной выбора. На поверхности сюжет напоминает космическую фантастику о наблюдателях, которые не должны вмешиваться в развитие менее зрелой цивилизации. Но по сути это не столько текст о космосе, сколько этическая драма о цене принципов. Первый закон невмешательства выглядит благородно, пока не сталкивается с конкретным человеком. Абстрактно легко говорить: “не вмешиваться”. Но когда невмешательство означает почти гарантированную смерть того, кого ты знаешь, уважение к принципу начинает походить на соучастие. И тут возникает трещина между чистой идеей и живой реальностью. Очень важно, что агент — не просто инструмент. Он прожил среди этих людей, создал связи, доверие, человеческую репутацию. То есть он встроен в ткань их мира не как скрытая камера, а как личность. И потому третий сценарий страшен не тем, что ему придётся убить. Страшнее то, что ему придётся разрушить смысл собственной жизни в глазах окружающих. Иногда смерть проще, чем потеря нравственного образа. Человек часто держится не только за тело, но и за внутренний рассказ о том, кто он есть. Здесь у агента хотят отнять именно это. В этом есть глубокая психологическая правда. Люди нередко страдают не от реального события, а от разрушения идеализированного образа — своего или чужого. Мы любим не только человека, но и его символ внутри нас. Доверяем не только поступкам, но и истории, которую о них сложили. Поэтому фраза о том, что для других он станет “ещё одним придворным интриганом”, бьёт сильнее, чем угроза смерти. Репутация здесь — не тщеславие, а социальная форма истины о человеке. И приказ требует заменить эту истину на ложь ради более высокого блага. Это почти классическая трагедия в античном смысле. Не выбор между хорошим и плохим, а столкновение двух правд: - правды личной совести, - правды исторической необходимости. Командир и офицер тоже не выглядят карикатурными циниками. Они не наслаждаются властью. Напротив, они понимают, что совершают моральное насилие. Но их логика напоминает и военную этику, и государственную философию, и даже религиозную аскезу: частное должно быть принесено в жертву ради общего, если цена бездействия ещё выше. Здесь легко увидеть параллель с хирургией: иногда, чтобы сохранить организм, приходится ампутировать то, что дорого. Но рассказ заставляет спросить: кто имеет право быть таким хирургом истории? Особенно интересен образ протокола Нуль. Технически это механизм безопасности. Философски — это предельная форма институционального недоверия к индивиду. Система заранее знает: человек может поставить свою мораль выше приказа. И потому встраивает в него смерть как последнее средство подчинения. Это очень современная мысль. Любая большая система — государство, армия, корпорация, идеология — в какой-то момент хочет не просто сотрудничества с личностью, а гарантии, что личность не выйдет за пределы функции. Тут текст становится почти политическим: он показывает, как даже гуманистическая миссия способна породить машину оправданного насилия. И вот тут возникает главный парадокс. Экспедиция считает себя носителем более зрелого гуманизма. Возможно, так и есть. Но зрелость не отменяет трагедию, а лишь делает её более осознанной. Это похоже на взросление человека: ребёнок верит, что добро всегда чисто; взрослый понимает, что добро в истории часто проходит через грязные формы. Однако это понимание опасно — им легко оправдать любое зло. Поэтому текст хорош тем, что не даёт комфортного оправдания. Он не говорит: “они правы”. Он говорит: “в их позиции есть логика, но эта логика ранит всё человеческое”. Фраза офицера о зрелом гуманизме особенно двусмысленна. С одной стороны, она благородна: не требовать жертвы от других, а быть готовым жертвовать собой. С другой — агент вроде бы добровольно принял правила, но в конкретный момент его согласие прошлого начинает использоваться против его живой совести настоящего. Это напоминает многие реальные ситуации: человек подписывает контракт, даёт присягу, обещает верность идеалу — а потом сталкивается с тем, чего в абстракции не чувствовал. Формальное согласие ещё не отменяет экзистенциальной боли выбора. В практическом смысле рассказ говорит о вечной проблеме управления: алгоритмически оптимальное решение не всегда совпадает с человечески истинным. Машина показывает проценты, сценарии, вероятности. Всё просчитано. Но в этих цифрах нет того, что для личности может быть важнее выживания, — верности самому себе. Здесь возникает интересная аналогия с современными нейросетями и аналитическими системами: они могут блестяще моделировать последствия, но не могут окончательно ответить, какая именно ценность должна стоять выше. Они помогают выбирать эффективное, но не создают моральный смысл выбора. Смысл всегда остаётся на стороне сознания, совести, опыта, внутренней свободы. Если смотреть глубже, рассказ ещё и о том, как цивилизации взрослеют. Наблюдатели не хотят лишить планету её исторического пути. Это мудро. Но внутри этой мудрости скрыт почти религиозный мотив: страдание не просто допустимо, а иногда необходимо для зрелости. Тут текст касается опасной, но важной темы — не является ли идеализация “естественного развития” формой холодного высокомерия? Когда сильный говорит слабому: “ты должен сам пройти через боль”, в этом может быть и уважение, и жестокость одновременно. Истина здесь неочевидна. Мне кажется, самый сильный нерв рассказа в последней дилемме: сохранить верность принципу сейчас или предать его, чтобы он однажды стал возможен для других. Это почти христианский, буддийский и стоический узел одновременно: - христианский — потому что есть жертва ради будущих людей; - буддийский — потому что нужно отказаться от привязанности к образу себя; - стоический — потому что внутренний выбор важнее страха смерти. Но текст не скатывается в мистику. Он очень материален: расчёты, имплант, проценты, политические альянсы. И именно это делает его сильнее. Духовные вопросы здесь проявляются через конкретные механизмы власти и ответственности. Так часто бывает и в жизни: самые философские вопросы приходят не в медитации, а в момент, когда нужно нажать кнопку, подписать приказ или отказаться от него.Итоговый вывод
Это рассказ о том, что настоящая моральная зрелость не избавляет от трагедии, а лишь запрещает смотреть на неё наивно. Он показывает: - как высокие принципы ломаются о конкретную жизнь; - как гуманизм может требовать жестоких решений; - как репутация, доверие и образ человека иногда ценнее самой жизни; - как система, даже созданная ради добра, может потребовать от личности предела самоотречения; - и как трудно отличить ответственность от рационализированного насилия. Самое честное в этом тексте — отсутствие простого ответа. Если агент выполнит приказ, он спасёт большее, но утратит себя в глазах мира. Если не выполнит — сохранит нравственную чистоту, но, возможно, погубит миссию и будущие жизни. Здесь нет позиции без потери. А значит, перед нами не задача на правильный ответ, а зеркало: каждый читатель обнаруживает в нём собственную иерархию ценностей. И, возможно, главный вопрос рассказа не в том, что выберет агент, а в том, что мы сами называем верностью: верность принципу, верность людям, верность будущему — или верность той истине о себе, без которой любое спасение уже кажется формой поражения? Если ради рождения добра в будущем человеку нужно однажды самому стать в глазах других злом, остаётся ли это добро истиной — или истина всегда требует, чтобы средство уже содержало в себе её свет?
fivorg
Бот помогал писать рассказ. Его роль была выступать за офицера безопасности, оправдывающего не гуманистические методы.
Как бот оправдал сюжетную дыру с нарушением первого закона о невмешательстве, в виде наличия агента, занимающегося интригами, просветительством и спасением жизней? А вот если не наблюдатели, а софт-корректоры и катализаторы, добивающиеся своих целей по ускоренному развитию морали на этой планете для дальнейшего принятия ее в своё сообщество? Будет не лучше?
Если интриги это норма того общества, то уже отказ от них может считаться вмешательством.
***
Наблюдение стало Первым законом не потому, что кому-то однажды понравилась идея невмешательства. Каждый закон экспедиционного корпуса написан кровью — своей и чужой.
Из архивов известно, что первые экспедиции как раз пытались быть «мягкими корректорами» и «катализаторами развития».
Например, в экспедиции №18424 одной из цивилизаций начали постепенно передавать энергетические технологии, рассчитывая сократить тысячелетия научного прогресса. Но общество ещё не созрело до ответственности за такую силу. Новые знания почти сразу превратились в оружие. Через несколько десятилетий планета погибла в собственной войне.
После этого решили, что проблема не в технологиях, а в скорости изменений. Следующая серия экспедиций занималась уже не передачей знаний, а мягкой коррекцией общественных процессов: поддерживали наиболее мирных правителей, помогали реформаторам, незаметно устраняли самых жестоких тиранов, рассчитывая подтолкнуть историю в «правильную» сторону.
Результат оказался не лучше. Общества переставали развиваться самостоятельно. Любое решение принималось под незаметным внешним давлением. Стоило экспедиции уйти — и всё созданное рассыпалось за одно-два поколения, а иногда приводило к гражданским войнам, потому что местные так и не научились сами удерживать достигнутый порядок.
Именно после этих трагедий в уставе появилась простая фраза: «Наблюдение — прежде вмешательства».
Не потому, что наблюдать благороднее.
Потому что несколько тысяч погибших миров убедили человечество: ускорить технический прогресс гораздо легче, чем ускорить нравственное взросление.
Некогда миндальничать. Времени максимум два-три поколения – вопрос об выживании вида. У арахнидов скоро вылупится последняя кладка и у рептилоидов резервы с дальних рубежей подойдут. К тому времени нужно закрыть максимальную площадь ближнего космоса. Каждый бластер на счету.
Именно так сначала и рассуждало человечество.
Когда мы вышли за пределы своей галактики, возникло искушение помогать молодым цивилизациям, которым, казалось, грозило уничтожение соседями. Были успешные операции. В краткосрочной перспективе они действительно выглядели победой: войны прекращались, агрессоры терпели поражение, спасённые миры благодарили своих защитников.
Но проходили столетия, и почти каждый раз выяснялось, что нарушенное равновесие порождало ещё более разрушительные конфликты. Искусственно спасённые цивилизации не успевали пройти собственный путь взросления и нередко сами становились источником новых войн.
Лишь когда человечество вышло на уровень метагалактики и встретило цивилизации, которые были старше нас на миллионы лет, нам объяснили простую мысль.
То, что в масштабе одного мира кажется величайшей трагедией, в масштабе Вселенной — лишь часть непрерывной эволюции. Каждое мгновение рождаются и исчезают бесчисленные цивилизации. Вселенная не пытается сохранить каждую из них любой ценой. Она сохраняет сам процесс развития.
Именно тогда появился Первый закон экспедиционного корпуса: наблюдать, понимать и вмешиваться только тогда, когда цена бездействия действительно окажется не меньше цены вмешательства.
Оказалось, что самое трудное для развитой цивилизации — не научиться помогать. Самое трудное — научиться понимать, когда помощь действительно необходима.
По-кой леший, на планете агент, своим присутствием ставящий под угрозу многолетнюю миссию? Уже с нашим уровнем развития догадались об изучении близлежащих планет посредством роботов, без физического присутствия человека. А уж тем более чужую цивилизацию… Нанороботы -шпионы, объединенные в одну сеть, способные действовать как коллективно, так и по-одиночке. И никакие тыщи человек на орбите не нужны.
Есть фантастика с элементами социальной психологии (Братья Стругацкие, Кир Булычёв, Станислав Лем и т.д.). Эволюция Сознания Человека в технократическом мире в центре внимания.
Есть просто футурологический прогноз развития технологий (“Физика Будущего” Мичио Каку). Как с этими технологиями будет сосуществовать Внутренний Мир человеков, автор даже не пытается предугадать. Только технологии.
Это разные жанры.
Тем более, выстраивать “линейно” технологический прогноз сложно, т.к. мы мыслим развитием технологий уже имеющихся или предполагаемых, а возможны неожиданные повороты и “Чёрные Лебеди” Насима Талеба, которые перечёркивают всё наше “прогнозирование”. Смотри старые фильмы про технику будущего, которое наступило сегодня – выглядит наивно.
Тот же Мичио Каку подчёркивает, что Горизонт Прогнозирования более чем на 500 лет невозможен (даже если Человечество доживёт до Светлого Будущего).
Посмотри, Женя, что думали фантасты 60-х годов на “волне энтузиазма” о развитии Космонавтики. И что, на Марсе уже яблони цветут? Да?)))
Кроме того, судя по всему, Агент является не просто Наблюдателем, но и участвует в жизни туземцев (как Штирлиц).
СОЗДАВАЯ СОЦИАЛЬНУЮ ФАНТАСТИКУ О МИРЕ БУДУЩЕГО, ПИСАТЕЛИ ОБРАЩАЮТСЯ К НАМ СЕГОДНЯШНИМ.
Попробуй понять.
Какие наноботы, это же ретрофутуризм. Фразы вроде: “В глубине станции загудели аналитические блоки. Ленты памяти пришли в движение.” должны настроить читателя на нужный лад.
Тысячи человек не на орбите, а задействованы в программе. У нас, чтобы отправить в космос первого человека, были задействованы усилия десятков тысяч человек.
Да,Да,Да!!!
И Здесь САМОЕ ТЯЖЁЛОЕ Это _Путь Взросления_ И Оно,как Показывает Практика Передовых Челов у Каждого,Разная(точнее,имеет свой ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ СРОК)
Поэтому на МАССОВОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ Уже, Давно Никто не Рассчитует но, Попытки Бывают (как,проект СССР) …
Уставы и Правила Дают , и Каждый,Раз Разные Согласно Развивающимися Событиям
Но, воз и ныне там))))
Поэтому,Вытаскивают из Происходящего ЕДИНИЦ!!!
И Это Как , Всегда ДОРОГО СТОИТ!
Но,как Есть!
p s
Не ,Для Всех))))
_ если,из миллиона наблюдаемых и подверженных Навязанными Условиями двуногим хоть,Один Осознал Происходящее
Остальные жизни 999999 Челов с ним находящихся На Пути Оправданы_!!!!
Впечатлили возможности ИИ.
А можно ещё написать рассказ про И.И., который по приказу Командира согласился выглядеть в глазах обитателей Планеты – людей на том этапе развития недалёких и глупых, но всё равно дорогих и любимых – самым большим предателем и мерзавцем ради создания Новой Идеи?
Так нужно было для Дела. Командир всё предвидел и всё рассчитал, посоветовался со своим Отцом на Орбитальном Корабле.
Это уже какая-то Матрица получается, где ИИ-архитектор поддерживает жизнь спящих в коконах людей, уничтоживших собственную цивилизацию. А те кто вырвался из кокона воюют против него и его мира.
В чём-то знаковое событие на сайте.
Тандем.
Сюжет перекликается со Стругацкими, К.Булычёвым и В. Головачёвым, как по мне.
А уфологи и писатели-фантасты много чего уже наговорили про палеоконтакт.
Я , уважаемый Брахман, поинтересуюсь у Вас :
– Кто автор ?
– Почему в тексте и сюжете : “На планете жил лишь один человек. Агент.” – один человек ?
В смысле отслеживаемая цивилизация аборигенов – не человекообразные двуногие ?
– В уличной драке самое главное – не подставить свою спину Первому, – тому, кто “наваливает”.
Её должен защищать Второй.
Умереть, а из-за спины Первого не уйти.
Ну или как в ВВС – ведущий и ведомый.
По моему – сюжет в этом плане не совсем корректен (что с IQ землян ?) , так как не указаны обстоятельства такого случая , – почему только один “коммуникатор ” (у К. Булычёва взял) “на земле” .
Сорри, если встрял в “тренировку”.
Но это интереснее, чем писанина примитива за рецензию.
Это отсылка к “Трудно быть богом” Стругацких, где высокоразвитая цивилизация наблюдает с орбиты за развитием другой, находящейся в начале пути. Там тоже был один агент.
В эти декорации я добавил жандрама и плотника из “Цитадели” Экзюпери. Плотник – агент. Жандарм – офицер. Правитель – командир корабля. У каждого своя правда. Каждый выбор – несёт жертвы.
Изначально я сделал диалог, где бот говорил за жандарма – он должен был не философствовать о добре и зле, а действовать чётко и решительно. Потом собрал всё это в единый последовательный рассказ, со своей драматургией. Добавил советского ретрофутуризма для погружения.
В конце 2016 г. на сайт ЯП пришла молодая девушка под ником Даша.
Её стиль комментов в ленте ник Айва определила как эпатаж и экзальтацию.
Но с ней спокойно общались Вояджер, Ъ и я в т.ч.
Потом выяснилось, что это Дарья Роснина, писательница фантастики из Белоруссии.
Она мне скинула список своих книг.
На тот момент 6 или 7 (не сохранил).
Стиль – ближе к фентези, но с философией человечности и научной составляющей.
На сайте остались её координаты (она сама их обозначила).
Интересно на сегодня её развитие в творчестве и применение ней ИИ в этом.
Если есть..
Может заглянет , как и некоторые “старые ники”.
П.С. Даша ещё занималась смешанными единоборствами. Контактными.
П.П.С. А есть Даша в интернете !
Увидел её книги до 2018 г. и в 2023 “Палеонтологию антрополога”.
Я недавно, кажется, искал по ней (https://pandoraopen.ru/author/dasha/) инфу в интернетах. После 20 года никаких упоминаний, может быть переключилась с внешней, публичной сферы на внутреннюю.
Дополнено:
Поискал ещё, книги есть и за 24 год:
https://litmir.club/a/?id=283082
и за 25:
https://www.livelib.ru/author/1070575/latest-darya-rosnina
в общем без дела девушка не сидит.
Уважаемый Брахман.
Есть эл. почта Дарьи Росниной в открытом доступе от неё.
Не знаю, – рабочая ли она.(!!)
Если у Вас есть желание – можно Вам ей написать от Вас и нас.
Адрес ***mail.ru проявлю при Вашем согласии, хотя он Дарьей был открыт для свободного доступа как п/я для творчества и откликов.
У меня есть эта почта, уважаемый Svoy. Вот комментарии Дарьи, где она её оставляла:
https://pandoraopen.ru/search/dasha-ganesh%40mail.ru/tab_comments
Я сам мало общался с Дарьей и не читал её книг (только статьи на сайте), поэтому думаю, что не готов ей писать. Вообще я мало кому из участников сообщества сам пишу, хотя некоторые пишут мне на почту обратной связи – я всегда стараюсь ответить.
Я стараюсь придерживаться принципа: не удерживать, что уходит и не отталкивать, что приходит. Пусть каждый занимается тем, что ему интересно. Дарья какое-то время своей жизни посвятила сайту и участникам – хорошо. Посвящает время чему-то другому, тоже хорошо.
Понятно.
У меня несколько иная её почта.
Про обратную Вашу связь – знаю и видел.
Я в своём предложении исходил из того , что Вы написали про поиск.
Она соответствует интересным темам (“легендарным”) на сайте, как по мне.
К сожалению, я по “техническим причинам” пока не могу выйти на неё.
Самое прикольное в сайте ЯП то, что реликтовые участники иногда на него заходят.
Благодарю.
Привет Ей Передай!
Для Своего Возраста Удивительная Девушка.И Далеко Не Простая тем, Более Не Стандартная.
Если,ещё Раз Пожелает Появиться На ЯП
БУДЕТ ИНТЕРЕСНО С НЕЙ ПООБЩАТЬСЯ!!!
Попробую связаться и предложить. Знаю – что .
:-)
Кому интересно.
Коллеги, я приношу свои извинения за то, что ввёл вас в заблуждение.
Писал про Дашу Роснину – ошибочно, по другому нику.
Который не менее интересен (ник “Даша”).
:-)
Благодарен уважаемому Брахману за архив и функцию “поиск”.
Бывает , что память выдаёт похожее , но не то при проверке.
На самом деле Дарья Роснина, писательница жанра фантастика, была на сайте ЯП с февраля 2019 по март 2020 г. под ником “Dasha Ros” , а в ленте комментов как ник “Dasha”.
Она зарегистрирована до сих пор.
На её аве – изображение “молодой разбитной девки”.
:-)
У неё здесь, на сайте, 88 публикаций.
Всё можно найти функцией “Поиск” сайта.
Ещё раз приношу свои извинения вам и Дарье Росниной.
Вот и мне Стало Интересно?!?
Я все Диалоги Просмотрел Даши Росниной но, НИ ОДНОГО Не Увидел с Собой!?
Это Было,(возможно) в То время ,Когда Меня около Года не Было на Сайте!
Но,при Её Размышлениях я Бы , Обязательно с Ней Пресекся.
Но, Вдруг Появится!Буду Рад Пообщаться.
А ,вот с Ником ДАША Было Общение и Очень,Странное!?!?
Ибо, При Всей моей КОРРЕКТНОСТИ Дама,Оказалась Очень Амбициозной…
Надеюсь это не Была Д.Роснина )))))
Не была.
Ник Даше кто-то задал вопрос про семейное положение. Так она сказала, что 15 лет уже как.
А Дарья Роснина намного моложе.
Но диалоги были зачОтные !
Жвавенькие.
:о)
П.С. Прокололся я с памятью и проверкой.
Т.е. не посмотрел. Думал, что ник один. А он как-бы один, но не так написан.