Чистота понимания. Проклятая должность: Порошенко*. Владимир Скачко, Алексей Чадаев, Семён Уралов

Краткие тезисы

- В этой беседе Пётр Порошенко показан как один из самых противоречивых персонажей украинской политики: способный менеджер, системный бизнесмен, но при этом крайне прагматичный и беспринципный политик. - Его происхождение и становление связываются с региональной постсоветской элитой, выросшей из хозяйственного, аграрно-промышленного и сахарного бизнеса. - В отличие от части других олигархов, Порошенко опирался не только на финансовые схемы, но и на производственный капитал: кондитерка, агросектор, машиностроение. - Главная его политическая черта, по версии участников, — умение чувствовать конъюнктуру и вовремя переходить в лагерь будущей силы. - Он последовательно был связан с разными политическими центрами силы: СДПУ(о), проектами власти, лагерем Ющенко, затем взаимодействовал с Януковичем, а позже возглавил уже постмайданную Украину. - Важным инструментом его подъёма назван 5 канал, ставший заметным медиапроектом и фактором политического влияния. - Период после «оранжевой революции» описывается как борьба Порошенко и Тимошенко за контроль над перераспределением собственности и доступом к власти. - Порошенко в беседе характеризуется как политик, который постоянно стремился взять больше, чем ему готовы были отдать, и именно это многократно порождало конфликты. - Его президентство 2014 года участники трактуют как компромисс элит: фигура, приемлемая и для части украинского истеблишмента, и для внешних игроков, и для части юго-востока. - Ключевой слоган его прихода — образ «президента мира», который должен был остановить конфликт. - Однако после избрания он, по оценке собеседников, быстро перешёл к силовому сценарию и фактически стал участником дальнейшей эскалации войны в Донбассе. - Период его правления рассматривается как время: - ускоренной нацификации политической и военной системы, - усиления внешнего управления, - перестройки Украины в формат «антироссии», - давления на каноническое православие, - форсированной языковой и идеологической трансформации. - Минские соглашения в беседе интерпретируются не как путь к миру, а как пауза для перегруппировки и дальнейшей перекройки государства. - При Порошенко, по мнению участников, были оформлены механизмы внешнего контроля через антикоррупционные, судебные и кадровые институты. - Конфликт Порошенко с Коломойским назван одним из важных поворотных моментов, из которого затем вырос проект Зеленского. - Зеленский представлен как антиэлитный кандидат, появившийся на фоне колоссального антирейтинга Порошенко. - Главная причина падения Порошенко — ненависть к нему практически всех групп общества: одни считали, что он не довёл войну до «победы», другие — что обманул обещание мира. - Несмотря на поражение, Порошенко, по мнению участников, не исчез из политики: он сохранил структуры, влияние, фракцию и внешние связи. - В беседе звучит мысль, что эпоха Порошенко как политического типа не завершена, а сам он остаётся резервной фигурой украинской системы.

---

Подробный вывод

В данной лекции Порошенко рассматривается не просто как бывший президент Украины, а как концентрированное выражение всей украинской постсоветской элиты. И в этом, пожалуй, главный смысл разговора.

1. Порошенко как продукт системы, а не случайность

Собеседники довольно последовательно проводят мысль: Порошенко — не аномалия и не «ошибка истории», а закономерный результат украинской модели 1990-х и 2000-х годов. Он вырос не из идеологии, а из среды, где: - политика была продолжением бизнеса, - региональные кланы становились общенациональными игроками, - лояльность всегда была временной, - власть рассматривалась как инструмент перераспределения ресурсов. Это важный момент. Часто политиков пытаются объяснить через лозунги: «западник», «патриот», «олигарх», «демократ». Но в этой беседе Порошенко описан глубже: как человек, для которого идеология вторична, а первична система удержания и расширения влияния. Именно поэтому он мог быть в разных политических лагерях и почти везде оставаться своим. Это не отсутствие убеждений в простом бытовом смысле — это особый тип убеждения: верность не идее, а собственной траектории власти.

2. Его сила — системность, его слабость — ненасытность

В разговоре о Порошенко интересно то, что его не пытаются изобразить карикатурно глупым или хаотичным. Напротив, ему приписывают: - деловую хватку, - политическое чутьё, - кадровую работу, - умение выстраивать структуры, - способность создавать реальные активы, а не только финансовые схемы. Это отличает его от образа случайного авантюриста. Он скорее похож на человека, который умеет строить и собирать. Но здесь проявляется старая политическая проблема: созидательная энергия без нравственного предела легко превращается в технологию захвата всего подряд. То есть его эффективность не была нейтральной. Она служила не общему благу, а расширению собственного контроля. В таком типе личности есть почти архетипическая двойственность: талант хозяина и психология присвоения. Если говорить философски, это фигура, в которой воля к порядку неотделима от воли к обладанию. Отсюда и центральный мотив беседы: Порошенко всё время «брал больше». Не просто играл — переигрывал. Не просто входил в коалицию — начинал тянуть одеяло на себя. Не просто использовал момент — стремился превратить момент в монополию. И это, по мнению участников, в итоге его и разрушало.

3. Президентство Порошенко как перелом: от компромисса к ускоренной радикализации

Особенно важен тезис о том, что в 2014 году Порошенко выглядел как фигура компромисса. В этом есть политический парадокс. Он пришёл под образом: - умеренного, - договороспособного, - русскоязычного, - человека бизнеса, - кандидата мира. Но именно при нём, по логике беседы, были окончательно оформлены процессы, которые потом стали каркасом новой Украины: - война как постоянное состояние, - антироссийская идентичность как государственный проект, - политическая нацификация силовых и управленческих структур, - курс на церковный разрыв, - внешнее институциональное управление, - использование языка и веры как инструментов политического раскола. То есть Порошенко здесь показан как человек, который пришёл под знаком стабилизации, а стал архитектором ускоренного разрыва. Именно это и делает его образ таким мрачным: он не просто действовал жёстко — он использовал ожидание мира для построения новой конфигурации конфликта. Это, если угодно, одна из самых болезненных форм политического предательства: когда общество покупает надежду, а получает мобилизационный режим.

4. Почему его так ненавидели

Беседа несколько раз возвращается к теме всеобщей неприязни к Порошенко. Это неслучайно. Судя по логике участников, его проблема была не только в конкретных решениях, а в том, что он стал символом тотального несовпадения обещаний и реальности. Его ненавидели разные группы — и по противоположным причинам: - одни за то, что он обещал мир и не дал мира; - другие за то, что он не довёл войну до полного разгрома противника; - одни за внешний контроль; - другие за коррупцию; - одни за половинчатость; - другие за радикализм; - одни за лицемерие; - другие за жадность. То есть он оказался фигурой, в которой каждый увидел свою форму обмана. Это довольно редкий политический эффект: когда лидер не просто теряет поддержку, а становится универсальным экраном разочарования. С психологической точки зрения это любопытно. Иногда общество ненавидит человека не только за то, что он сделал, но и за то, что через него вдруг стало видно само общество — его доверчивость, его внушаемость, его готовность снова и снова вкладываться в образ, а не в реальность. В этом смысле ненависть к Порошенко — это ещё и косвенная ненависть к собственной ошибке выбора.

5. Порошенко и Зеленский: не разрыв, а переход формы

Один из самых сильных скрытых тезисов этой беседы состоит в том, что Зеленский не отменил проект Порошенко, а во многом унаследовал и довёл его до новой стадии. Да, они отличаются по стилю: - Порошенко — опытный, жёсткий, системный, олигархический; - Зеленский — медийный, антиэлитный, эмоционально более пластичный. Но если смотреть не на образ, а на структуру, то между ними есть преемственность: - курс на антироссию, - ставка на внешнюю опору, - мобилизационный национализм, - инструментализация демократии, - использование государства как военной и идеологической машины. То есть сменился интерфейс, но не ядро. Порошенко строил каркас, Зеленский сел за руль уже готовой конструкции. Это вообще очень современный политический феномен: общество голосует за «антисистемного» кандидата, а получает новую упаковку той же системы. И в этом проявляется трагедия демократической формы без реального механизма ответственности. Выбор есть, но выбором часто управляют уже готовые сценарии.

6. Не закончился ли он как политик?

Участники считают, что нет. И это тоже правдоподобно. Такие фигуры редко исчезают окончательно, потому что они важны не только сами по себе, но и как узлы сетей: - у них есть деньги, - медиа, - люди, - аппаратные связи, - внешние контакты, - фракции, - память системы о том, как с ними работать. Политик вроде Порошенко может быть нелюбим, но оставаться полезным. А в кризисных системах полезность часто ценится выше популярности. Поэтому вывод беседы я бы сформулировал так: Порошенко как президент ушёл, но Порошенко как политический тип остаётся. Пока существует модель, в которой власть — это сделка элит под внешним арбитражем, такие фигуры будут возвращаться или воспроизводиться в новых лицах.

---

Итоговое осмысление

В этом видео Порошенко показан не как просто «плохой лидер», а как человек-симптом. Он воплощает сразу несколько слоёв украинской политической болезни: - сращение бизнеса и власти, - подмену идеологии конъюнктурой, - использование патриотизма как инструмента, - зависимость от внешних центров силы, - неспособность элиты строить государство вне логики передела. При этом в нём есть нечто почти трагическое: он действительно не пустой человек. Он умён, волевой, опытен, деятелен. Но эти качества, не ограниченные внутренней мерой, становятся не основой созидания, а источником разрушения. Это напоминает старую философскую мысль: сила без нравственного центра не нейтральна — она почти неизбежно скатывается в форму хищничества. И здесь есть более широкий урок. Люди часто влюбляются не в реального политика, а в удобную проекцию: «хозяйственник», «миротворец», «сильная рука», «антисистема», «патриот». Но реальность потом мстит за эту идеализацию. Потому что политика, как и жизнь, сурово проверяет не слова, а внутреннюю природу человека. Пожалуй, главный вывод беседы такой: Порошенко был не отклонением от украинской системы, а её очень чистым выражением — энергичным, талантливым, циничным и разрушительным одновременно. И отсюда уже возникает более трудный вопрос: если общество раз за разом выбирает не реальность, а образ, то где именно проходит граница между виной лидера и коллективной ответственностью тех, кто хочет быть обманутым в удобной для себя форме?