Российские госорганы зарегистрированы за рубежом? Разбираемся
Слух о том, что ФССП России и Центральный банк Российской Федерации зарегистрированы за границей упорно ходит по интернету. В сегодняшнем #расследование бориса воронина я расскажу, есть ли у него основание и что за этим стоит? Ведь «нет дыма без огня»!
«Скучным» ответом на такой вопрос будет:
это же российские государственные органы, как они могут быть зарегистрированы за границей?
Но раз в этом уверено множество наших граждан и такой слух ходит не первый год, я решил разобраться, откуда пошли разговоры.
Вполне правдоподобное начало
Признаком перерегистрации и даже продажи государственных органов за рубеж люди считают наличие номера DUNS-UPIC. Разберемся, что это и зачем.
Кто всё знает про бизнес?
В 19 веке один из торговцев в Нью-Йорке создал агентство по предоставлению информации о надежности контрагентов. Постепенно оно росло, передавалось из рук в руки и в 1859 году стало называться R.G. Dun & Company.
Для справки. России в это время оставалось еще 2-а года до отмены крепостного права, а первая железная дорога уже 8 лет работала.
Агентство, а по сути бюро кредитных историй по юридическим лицам, собирало по почте информацию от предпринимателей, юристов (адвокатов), нотариусов и судей. Хотя подобные бюро кредитных историй создавались в США едва ли не в каждом городе, агентство R.G. Dun & Company было крупнейшим в США.
В начале 20 века Агентство начало скупать конкурентов и объединенная компания стала называться «Dun & Bradstreet» (по фамилиям создателей) или кратко D&B.
Заметьте, информацию о компаниях собирала и предоставляла частная компания (точнее акционерное общество), а не Налоговая служба США. Это было бы сложно в стране с 50-ю Штатами (в переводе «штат» - государство), где у каждого Штата свои правила и законы.
BBVORONIN.RU – мой проект для тех, кто хочет больше узнать или нуждается в помощи с кредитами и долгами. На сайте Вас ждет:
- бесплатный полезный блог;
- возможность принять участие в вебинаре или
- получить индивидуальную консультацию.
Единый идентификатор субъекта
В 1962 с распространением в работе компьютеров, связанных в единую сеть по электронным каналам связи (да, оставалось еще 7 лет до изобретения прообраза сети Интернет), D&B стало использовать единый уникальный номер для учета субъектов. Называется он D-U-N-S или DUNS (созвучно названию компании), а переводится как «числовая универсальная система нумерации». Второе название – UPIC – расшифровывается и переводится как «универсальный идентификатор контрагента».
Эта система нумерации стала использоваться не только самой компанией и ее заказчиками, но признаваться ООН, Евросоюзом (до 1992 - Европейское экономическое сообщество, ЕЭС) и другими международными организациями.
При чем здесь государственные органы?
Каждому субъекту экономической деятельности присваивается уникальный девятизначный цифровой код. Причем присваивают его бесплатно и не спросив об этом самого субъекта. Присвоить код могут одному филиалу или подразделению, а равно какой-то группе юридических лиц.
Пример
У Саморегулируемой организации «Национальная ассоциация профессиональных коллекторских агентств» (сокращенно – СРО НАПКА), которая не является коммерческой, номер DUNS тоже есть, и узнал я об этом только при подготовке этой статьи.
Информация D&BЗачем его присвоили? Предполагаю, потому что НАПКА входит в Европейскую коллекторскую ассоциацию FENCA (штаб-квартира в Германии). Где-то в отчете FENCA проскочило название, а ему присвоили номер DUNS.
DUNS для государственных органов
Точно также номера DUNS присвоили Правительству Российской Федерации, Банку России и ФССП России - по собственному желанию D&B, ведь государственные органы (за исключением Правительства Российской Федерации) – обычные юридические лица и даже стоят на учете в ФНС России. И все они ведут активную межгосударственную деятельность.
Посмотрите, пожалуйста, фото ниже (пролистайте).
Кстати, с адресом Правительства России в D&B явно ошиблись, указав адрес Администрации Президента вместо Краснопресненская наб., дом 2. Не всё о нас знают «империалисты».
Номер регистрации или учетный номер
Но DUNS – это не номер регистрации (как ОГРН в России), а учетный номер. Например, в России ОГРН присваивается каждому юридическому лицу и определяет факт его создания в России. А ИНН – это номер, под которым это юридическое лицо учитывается в реестре ФНС России.
Помимо слухов о месте регистрации российских госорганов есть еще сомнение в их государственности в целом. Ведь они имеют ОГРН, а значит они – коммерческие организации? Эту тему я раскрыл в статье «Почему ОГРН российских госорганов начинается на «1», а не на «2»? Они коммерческие?».
Пример
Скажем, Вы можете завести реестр своих нынешних и возможных контрагентов (прямо на листе бумаги или в компьютере) и внести туда:
под № 1 – работодателя;
под № 2 – соседа, которому вы одалживали 500 руб. до пятницы;
под № 3 лично Президента США Дональда Трампа.
Факт существования Вашего реестра и содержания в нем личности под номером 3 никак не обяжет Трампа, это даже не станет свидетельством переезда его в Ваш подъезд. Это всего лишь номер, не влекущий за собой ничего важного, но удобный для Вас при проведении расчетов с Трампом (если они будут).
Вывод
Точно такую же роль, но только в масштабах всего мира играет и номер DUNS-UPIC.
Переходите на сайт BBVORONIN.RU, подписывайтесь на мой блог в Дзене, читайте лайфхаки, расследования и разборы актуальных тем.
Комментарий редакции
Краткие тезисы статьи
- Слух о том, что ФССП России и Центральный банк РФ якобы «зарегистрированы за границей», основан в основном на наличии у них номера DUNS / UPIC. - DUNS — это не государственный регистрационный номер, а учетный идентификатор, созданный частной американской компанией Dun & Bradstreet. - Исторически Dun & Bradstreet возникла как система учета надежности контрагентов и кредитной информации о субъектах экономической деятельности. - Номер DUNS присваивается субъектам для удобства учета, международной идентификации и обмена данными. - Такой номер может быть присвоен без запроса и согласия самого субъекта, если он фигурирует в международной деятельности, отчетности или базах контрагентов. - Наличие DUNS есть не только у коммерческих структур, но и у некоммерческих организаций, госорганов, подразделений, ассоциаций и иных субъектов. - Следовательно, наличие у российского госоргана номера DUNS не означает, что он: - зарегистрирован за рубежом; - продан иностранной структуре; - утратил государственный статус. - Автор проводит аналогию: если вы внесли кого-то в свой личный реестр под номером, это не создает юридической зависимости и не меняет статус этого лица. - Итог статьи: DUNS-UPIC — это всего лишь международный учетный номер, а не признак иностранной регистрации.Подробный вывод
В основе подобных слухов лежит очень человеческая ошибка: путать учет с учреждением, идентификацию с подчинением, наличие в базе с принадлежностью системе. Это типичный пример того, как формальный признак начинает восприниматься как доказательство глубинного заговора. Люди видят иностранный номер, иностранную базу, англоязычную систему — и достраивают картину до «значит, государственный орган уже не наш». Но между этими вещами нет необходимой логической связи. Если говорить строго, статья убеждает в следующем: российские госорганы не становятся иностранными только потому, что некая международно признанная частная система присвоила им идентификатор. DUNS — это инструмент каталогизации и сопоставления контрагентов, а не акт юридического рождения организации. В российской правовой реальности факт создания и статус организации определяются совершенно иными механизмами — законами, актами учреждения, государственной регистрацией, полномочиями и местом в системе власти. Здесь полезно увидеть более широкий принцип. Современный мир устроен как сеть пересекающихся реестров: налоговых, банковских, логистических, статистических, корпоративных, международных. Попадание в такой реестр еще не делает субъект частью «чужой юрисдикции». Это примерно как наличие вашего профиля в агрегаторе не означает, что агрегатор владеет вами. Он просто описывает, учитывает и сопоставляет. Да, иногда описание может быть неточным, неполным или даже ошибочным — как в примере с адресом Правительства РФ. Но ошибка в карточке базы данных не меняет онтологию объекта. Карта — не территория. При этом сама популярность такого мифа тоже симптоматична. Она показывает глубокое недоверие людей к институтам, слабое понимание юридических и экономических механизмов, а также склонность принимать техническую информацию за политическое откровение. В этом смысле миф о «зарубежной регистрации госорганов» интересен не как факт, а как социально-психологическое явление. Он выражает тревогу: кто на самом деле управляет государством? И когда у человека нет прозрачного ответа на этот вопрос, он начинает искать знаки в регистрационных номерах, ОГРН, международных кодах и корпоративных базах. Но здесь важно не впасть в обратную крайность — не объявлять любые сомнения глупостью. Скепсис сам по себе полезен. Проблема начинается там, где подозрение заменяет анализ, а совпадение выдается за доказательство. Статья как раз полезна тем, что возвращает разговор с уровня конспирологии на уровень понятий: что такое регистрация, что такое учет, кто и зачем присваивает номера, какие правовые последствия это имеет, а какие — нет. Практический вывод прост: 1. Номер DUNS не равен регистрации за рубежом. 2. Госорган с DUNS не становится иностранной компанией. 3. Наличие международного идентификатора объясняется участием в глобальном документообороте и учете. 4. Проверять статус организации нужно по национальным юридическим основаниям, а не по наличию записи в иностранной коммерческой базе. Если смотреть чуть глубже, это хороший урок о природе современной реальности: мы живем не только в мире вещей и законов, но и в мире описаний, классификаций, баз данных. Иногда люди начинают поклоняться этим описаниям как сущности самой реальности. Но мудрее различать: где юридический факт, где технический индекс, где символ, а где смысл. И, пожалуй, главный философский нерв здесь в том, что человек очень легко привязывается не к самой реальности, а к ее интерпретации. Один видит в DUNS просто учетный код, другой — доказательство колониальной зависимости. Сам номер не несет этой драмы; драму производит сознание, которое ищет в хаосе мира скрытый сюжет. Вопрос лишь в том, помогаем ли мы себе такой интерпретацией приблизиться к истине — или только усиливаем тревогу. Открытый вопрос: когда мы сталкиваемся с непонятным формальным признаком — номером, реестром, символом, — как отличить подлинное свидетельство сути от проекции наших страхов на техническую деталь?