Эдуард Биров: Справедливый миропорядок не придёт сам по себе, за него надо бороться
Заместитель председателя Совета Федерации Константин Косачёв:
“Реальность, в которой не работает принцип равенства государств, мы привыкли характеризовать как однополярное мироустройство. Про него все говорят, что оно должно уйти на свалку истории. Да. Но оно туда явно не спешит, и, что важно – само не уйдет. Ведь уход должен быть не декларативным, он должен быть фактическим. А это будет значить, учитывая первоисточник проблем, что принцип равенства государств станет реальным и обеспеченным”.
Объясню, почему эти слова Косачёва важны.
Долгое время в нашей внешней политике доминировало мнение, что многополярность априори обязательно сменит однополярный миропорядок, неоколониализм Запада рухнет сам собой под давлением естественных обстоятельств, как солнце восходит само по себе. Это сравнение приводили Путин и Лавров.
Такая уверенность зиждилась на одном естественном обстоятельстве – росте экономик и доли в мировом ВВП стран не-Запада, прежде всего Китая и Индии. Логика проста: экономический центр смещается на Восток, а значит Запад обречён на поражение. Такой подход создавал благодушное настроение в нашей внешнеполитической линии и даже как бы оправдывал бездействие по той же Украине и странам СНГ на протяжении многих лет. Мол, Запад исторически обречён, и все соседние страны рано или поздно вернутся в нашу орбиту.
Однако эта логика почему-то напрочь не учитывает реалий, а именно: что гегемон никогда не исчезает без борьбы, до последнего цепляясь за свою гегемонию. Более того, Запад неоднократно уже продлевал гегемонию за счёт ослабления или даже уничтожение своих геополитических конкурентов. Так было с Индий в XVI веке, с Китаем в XIX и потом с Советским Союзом в XX веке.
В 1930-е годы США попали в кризис, который должен был обернуться гражданской войной на долгие десятилетия — но как нельзя вовремя вскормленный англосаксонскими финансистами Гитлер развязал Вторую мировую войну, из которой США вышли промышленным гигантом.
В начале 1970-е годы капиталистическая система исчерпала свои возможности, находилась если не грани краха, то в фундаментальном тупике — достаточно было слегка придушить ей кислород высокими ценами на нефть и усилением антикапиталистических движений за права трудящихся. Однако власти СССР вместо этого пошли на так называемую разрядку, за которую США вскоре «отблагодарили» нас скоординированным с арабами обвалом цен на нефть, что запустило перестройку и развал Союза.
Это всё хорошо известные и давно проанализированные факты, но при этом мы почему-то их игнорируем и сейчас уверены в том, что США и в целом Запад обречены на потерю гегемонии. Между тем, даже с меньшей долей ВВП у них есть возможности для продления своей гегемонии за счёт других. Им достаточно обвалить Россию или Китай, чтобы другая из этих стран пошла на их условия. Или, как вариант, разжечь серию кровавых войн в Евразии — чтобы Москва и Пекин сжигали в них свои ресурсы. С Индией, кстати, тоже так могут поступить, там полыхнуть может в нескольких местах.
Метод спасения гегемонии Запада через управляемую хаотизацию Востока, то есть Евразии, давно известен. И он очевидным образом задействован.
А вывод очевиден: за новый справедливый миропорядок придётся жёстко бороться. И не только посредством СВО, но и всеми другими способами. Никто нам просто так не подарит справедливую систему международных отношений. Западные олигархи, сколотившие огромное, пусть и во многом фейковое, состояние не уйдут с Олимпа добровольно, не выпустят из своих когтей народы мира. Они по-прежнему очень сильны, они обладают достаточными производственными и интеллектуальными мощностями, современными технологиями, которые к тому же ускоренно ставят на вооружение (ИИ).
Всё это требует адекватного ответа и противодействия, то есть борьбы. Справедливость даже во дворе не побеждает без драки. А уж на уровне мировых дел тем более. Косачёв молодец, что сказал об этом. Надеюсь, данная точка зрения наконец-то возобладает в нашем руководстве. И вместо того, чтобы идти на переговоры с террористами, лелеять «дух Анкориджа» и ожидать чуда в Армении и Молдавии, мы начнём бороться с несправедливым миропорядком на каждом участке и фронте, всеми возможными способами. Только тогда солнце справедливого миропорядка забрезжит на горизонте.
Теги события:
многополярный мир запад история евразия война геополитика управляемый хаос
Эдуард Биров
Комментарий редакции
Краткие тезисы статьи
- Автор отталкивается от тезиса Константина Косачёва: однополярный миропорядок не исчезнет сам собой, если не будет реального обеспечения принципа равенства государств. - Критикуется прежняя логика, согласно которой многополярность якобы естественно вырастет из экономического усиления стран не-Запада. - По мнению автора, такая вера в «историческую неизбежность» привела к благодушию и политическому бездействию, в том числе на постсоветском пространстве. - Главный аргумент статьи: гегемон не уходит добровольно, а стремится сохранить доминирование через ослабление конкурентов. - В качестве примеров приводятся исторические сюжеты, где Запад, по версии автора, сохранял лидерство через войны, кризисы и разрушение альтернативных центров силы. - Автор считает, что и сегодня Запад способен продлить свою гегемонию, даже если его доля в мировой экономике снижается. - Одним из основных инструментов называется «управляемая хаотизация» Евразии: разжигание конфликтов, истощающих Россию, Китай, Индию и другие страны. - Отсюда вывод статьи: за справедливый миропорядок нужно бороться жёстко и системно, а не ждать, что он возникнет сам. - Автор поддерживает более активную и наступательную внешнеполитическую линию, включая противодействие Западу “всеми возможными способами”.Подробный вывод
В этой статье есть важное рациональное зерно, хотя сама подача предельно полемична и идеологически заряжена.Что в тексте выглядит сильным
Прежде всего, автор справедливо указывает на одну психологическую и политическую иллюзию: история не движется автоматически к справедливости. Это верно и в международных отношениях, и в человеческой жизни вообще. Сам по себе рост экономического веса новых держав не гарантирует ни равноправия, ни мира, ни честных правил игры. Сильные системы — будь то империи, корпорации или политические блоки — редко отказываются от привилегий добровольно. В этом смысле статья реалистична: она напоминает, что власть всегда стремится воспроизводить саму себя. Здесь уместна почти междисциплинарная аналогия: как в психике человека старая привычка не исчезает только потому, что появилась новая ценность, так и в геополитике старый центр силы не уходит только потому, что «время его прошло». Нужны давление, альтернатива, институциональная перестройка, воля и иногда конфликт. История действительно редко бывает самоисцеляющейся.Где текст уязвим
Но дальше статья делает характерный скачок: от здравой мысли о том, что справедливость требует усилия, к почти тотальной картине мира, где один субъект сознательно управляет хаосом повсюду. Здесь начинается не столько анализ, сколько мобилизационный нарратив. Исторические примеры подаются как уже окончательно доказанная схема, хотя на деле история почти всегда сложнее. В ней действуют не только внешние манипуляторы, но и внутренние слабости самих государств: ошибки элит, институциональная негибкость, коррупция, идеологическое ослепление, разрыв между государством и обществом. Очень удобно объяснять поражения исключительно коварством противника, но это форма политического идеализма наоборот: материалисты в риторике часто становятся идеалистами в объяснении истории, когда наделяют противника почти демиургической силой. Иначе говоря, статья верно видит волю к доминированию, но рискует недооценивать собственную ответственность субъектов истории. СССР распался не только потому, что кто-то извне сыграл против него, но и потому, что внутри накопились глубокие противоречия. То же справедливо для любой страны.Главная философская проблема текста
Статья строится вокруг слова «справедливость», но почти не раскрывает, что именно под ней понимается. Это очень важный момент. Потому что в политике самые опасные вещи часто начинаются не с цинизма, а с непрояснённых идеалов. Для одного справедливый миропорядок — это равенство суверенитетов. Для другого — право сильных цивилизаций иметь свои сферы влияния. Для третьего — универсальные права человека выше границ. Для четвёртого — баланс сил, при котором никто не может диктовать всем остальным. То есть сама «справедливость» в международных отношениях — не готовая данность, а предмет борьбы интерпретаций. И здесь нужно быть особенно осторожным, чтобы не подменить реальность красивым образом. Люди и государства часто воюют не за реальность, а за идеализированную картину себя: «мы — носители порядка, они — носители хаоса». Но подобная схема почти всегда симметрична: каждая сторона говорит о себе то же самое.Практический смысл статьи
Если очистить текст от эмоциональной избыточности, его практический посыл таков: - нельзя строить стратегию на ожидании, что противник ослабнет сам; - необходимо укреплять собственные институты, экономику, технологии, союзы и культурное влияние; - международная субъектность требует не только заявлений, но и ресурсов; - внешняя борьба невозможна без внутренней собранности. И вот это, пожалуй, самая здравая часть. Потому что реальная борьба за более справедливый порядок — это не только военный конфликт и не только жёсткая риторика. Это ещё и: - сильная экономика, - технологическая независимость, - демографическая устойчивость, - образование, - внятный образ будущего, - способность предлагать другим странам не страх, а привлекательную модель сотрудничества. Без этого слова о многополярности остаются почти ритуальными. Мир не меняется от лозунга. Он меняется, когда за словом стоит форма жизни.Итоговая оценка
Статья выразительно напоминает о том, что наивный исторический оптимизм опасен. В этом её сила. Но её слабость — в тенденции сводить сложную международную динамику к почти манихейской схеме борьбы добра со злом, где собственная сторона отождествляется со справедливостью, а противник — с хаосом и манипуляцией. Реальность, как правило, грубее и сложнее. Справедливый миропорядок действительно не приходит сам собой. Но он не рождается и просто из одной только конфронтации. Он требует не только силы, но и меры; не только сопротивления, но и самокритики; не только борьбы против чужой гегемонии, но и отказа от соблазна построить свою в зеркальном виде. Пожалуй, самый зрелый вывод здесь такой: если государство хочет справедливости вовне, оно должно быть честным к себе внутри — иначе борьба за новый порядок превращается лишь в смену декораций при сохранении старой логики власти. И тогда возникает главный вопрос: как отличить подлинную борьбу за справедливость от борьбы за право самому определять, что считать справедливым?