Андрей Школьников: Криминальный захват Европы украинцами
Вопреки регулярным паническим атакам, манипуляциям и информационно-когнитивным атакам факт грядущего крушения неонацистского киевского режима находит всё большее понимание в российском обществе. Вопросы будущего территорий и оставшегося населения бУкраины получают повышенный интерес. В силу особенностей мышления ответы ищутся через аналогии из прошлого, вспоминая становление Третьего Рейха, сопротивление пособников нацизма на Западной Украине и в Прибалтике после ВОВ, формирование ИГИЛ (запрещенная в России террористическая группировка), криминальные и революционные движения по всему миру.
В силу необратимого разрушения украинской государственности, социально-экономической и демографической катастрофы, говорить о восстановлении по примеру Третьего Рейха не приходится. Принимая во внимание полную деиндустриализацию, утрату инфраструктуры, планы по денацификации, демилитаризации и конфедерализации, от которых Россия не отступит, даже стабилизация положения крайне маловероятна, не говоря уже об усилении и новом такте борьбы. Переоценка противника вредна так же, как его недооценка.
Геополитические расклады ближайших десятилетий не способствуют дальнейшему использованию бУкраины в качестве тарана против России, особенно на фоне нерешаемых внутренних проблем Европы и ухода США из Восточного полушария. Практически все человеческие и военные ресурсы были потрачены в 2022-2026 гг., у Европы нет возможности для возрождения собственной обороны, ни о какой помощи в восстановлении бУкраины речи не будет.
Поверх всех сценариев эта территория рассматривалась странами ЕС в качестве колониального, ресурсного приобретения для последующего ограбления и эксплуатации, помогать они не будут, наоборот, станут требовать возврата ранее направленного. Ничего ценного, бесхозного и ликвидного на бУкраине, которую не заберёт сразу Россия, не осталось, эти земли ждёт примитивная экономика, регионализация, утрата центральной власти и анархо-бандитизм.
Избежать криминализации пост-украинского общества не представляется возможным, большая часть структур власти и общественных институтов с трудом пережили 2014-2021 гг., а в период СВО разрушения стали необратимы. Вопросы криминального характера будущего украинского общества необходимо разделять на две части: непосредственно на территории бУкраины и в других странах.
Если по первому вопросу альтернатив нет, то в части формирования криминальных структур на базе диаспор нужно разбираться. Необходимо учитывать, что политические украинцы, будучи изначально и во многом русскими людьми, не создают устойчивых, закрытых от внешнего мира диаспор. Они стремятся максимально интегрироваться во внешнее общество, стоит только появиться шансу.
Этнический криминал требует высокой самоизоляции диаспоры от внешней среды, сплочённости, взаимопомощи, самопожертвования, коллективизма, социальных отношений и браков только среди своих и т.д. Ничего этого у украинцев не было, нет и не будет. Типичный уровень сохранности идентичности – культурный центр, форумы в сети и несколько раз в год встречи в вышиванках. Дети мигрантов замечательно социализируются и вырастают уже с самосознанием коренного населения, даже не в смешанных семьях.
Опасения перехода существующих государственных и военных структур в подполье маловероятны, качество управления очень низкое – естественный отрицательный отбор последних 35 лет, отъезд умных, уничтожение на фронте идейных, массовая вербовка и коррумпированность сделали своё дело. СВО не привело к очищению и сплочённости, наоборот, произошло ухудшение и укрепление негативных тенденций. Эти люди не смогут создать ничего сложного и устойчивого даже на территории бУкраины, не говоря уже про переезд в Европу.
Можно было возложить надежду на современный украинский управленческий ресурс, но эти люди живут одним днём, они неспособны к самоорганизации, построению сложных схем. Государственный аппарат давно превратился в номиналов и временных кладовщиков, закрывающих за мелкую мзду глаза на вывоз ценностей с охраняемого объекта. Все крупные и серьёзные схемы на бУкраине давно ушли под контроль британских спецслужб, ставленников ТНК и разного рода других мошенников. Даже в 90-е гг. в среде организованной преступности в Восточной Европе доминировали литовцы и поляки. Вот их не стоит пока сбрасывать со счетов, чего нельзя сказать про украинцев.
Из украинцев не получится создать аналога этнических и исламистских криминальных структур, уже сейчас они не выдерживают конкуренции в Европе с китайцами в части серых схем и бандами мигрантов (сирийцы) в части силовых акций и беспредела. Размер украинских банд не превышает 10-12 человек, любые попытки укрупнения заканчиваются неудачей (системное предательство, индивидуализм, анархизм), «боевые братства» не выдерживают проверки первыми же деньгами. В настоящее время корректно говорить не о «криминальной Украине», поглощающей кого-то, а о внешнем криминале, поглотившем бУкраину.
Без жёсткой иерархии, послушания и верности любые военизированные криминальные структуры из украинцев очень быстро превратятся в множество разрозненных банд, не имеющих перспектив, неспособных быть «в уровне». Демобилизация ВСУ, при открытых границах ЕС приведёт не к появлению мафиозных, устойчивых, сетевых структур, а к жёсткой, но ограниченной по времени волне агрессии и бандитизма, что дестабилизируют общество, но не станут долгосрочным системным элементом.
И, да, для ответа на этот вопрос пообщался с людьми с бУкраины, для которых 90-е гг. и фильмы «Бумер», «Жмурки» и «Мама, не горюй» являются важными этапами биографии, и которые продолжают по привычке держать руку на пульсе…
Андрей ШкольниковКомментарий редакции
Краткие тезисы статьи
- Автор утверждает, что украинская государственность необратимо разрушена, а перспективы восстановления минимальны. - По его мнению, Европа не будет реально восстанавливать Украину, поскольку рассматривала её скорее как ресурсную периферию. - Прогнозируется распад остатков управляемости, регионализация, примитивизация экономики и рост анархо-криминальных практик на самой территории Украины. - При этом автор считает маловероятным формирование устойчивых украинских этнических криминальных сетей в Европе. - Главный аргумент: украинские мигранты, по его версии, обычно стремятся к интеграции, а не к закрытой диаспоральной самоизоляции. - Автор полагает, что для создания сильного этнокриминала нужны внутренняя дисциплина, коллективизм, жёсткая иерархия и лояльность, которых у украинцев якобы нет. - Он также считает, что украинские военные и государственные структуры не способны перейти в эффективное подполье из-за низкого качества управления, коррупции и деградации кадров. - Возможный всплеск насилия после демобилизации ВСУ он описывает как временную волну бандитизма, а не как становление долгосрочной «мафии». - В финале автор делает вывод: говорить нужно не о «криминальном захвате Европы украинцами», а скорее о том, что внешний криминал уже поглотил саму Украину.Разбор и оценка
Текст строится на смеси геополитического прогноза, социологического обобщения и публицистической категоричности. В нём есть внутренняя логика, но она держится не столько на проверяемых данных, сколько на крупных допущениях.Что в статье выглядит логично
- После крупных войн действительно часто растут: - теневая экономика, - незаконный оборот оружия, - насильственная преступность, - миграционное давление, - локальные вооружённые группы. Это исторически повторяющийся паттерн: Балканы 1990-х, Ближний Восток, постливийское пространство, некоторые регионы Африки. Когда разрушается государственная ткань, криминал становится не отклонением, а суррогатом управления. - Верна и мысль, что не всякая массовая миграция порождает этническую мафию. Для этого действительно нужны особые условия: - закрытые сообщества, - низкая интеграция, - внутренняя дисциплина, - альтернативная экономика, - устойчивые каналы рекрутинга, - культурная и семейная связность. В этом смысле автор затрагивает важный социологический вопрос: преступность мигрантов и этническая организованная преступность — это не одно и то же.Где статья уязвима
1. Чрезмерная категоричность
Фразы уровня «не было, нет и не будет» — это уже не анализ, а почти метафизика. Социальные системы меняются. Народ, группа, диаспора, общество — не фиксированная сущность. История показывает: в экстремальных условиях люди могут быстро приобретать формы самоорганизации, которые ранее были им нехарактерны.2. Эссенциализм
Автор приписывает большим массам людей устойчивые «национальные свойства»: индивидуализм, предательство, неспособность к иерархии и т.п. Это слабое место. Такой подход психологически понятен — человеку хочется сжать хаос в понятный образ. Но реальность обычно сложнее: поведение формируется не «национальным характером» как таковым, а сочетанием институтов, травмы, среды, рынков, спецслужб, маршрутов денег и оружия.3. Недостаток эмпирики
Текст почти не опирается на: - криминальную статистику, - исследования миграционных сетей, - данные Europol / UNODC, - анализ уже существующих контрабандных маршрутов, - сравнение с послевоенными кейсами. То есть перед нами скорее сильная интерпретация, чем доказанный прогноз.4. Ложная альтернатива
Автор как будто противопоставляет: - либо мощная украинская мафия, - либо ничего серьёзного. Но реальность часто промежуточна. Возможны: - рыхлые сетевые группы, - участие украинцев в транснациональных криминальных цепочках не как ядра, а как подрядчиков, - рынок оружия, - мошенничество, - логистическая преступность, - частные военизированные сервисы на сером поле, - слияние с уже существующими международными структурами. Именно такие гибридные формы сегодня особенно характерны. Криминал XXI века всё чаще похож не на сицилийскую мафию, а на платформу с временными альянсами.Более взвешенный взгляд
Если убрать идеологический накал, то вопрос можно поставить так:Что реально может произойти при длительной дестабилизации?
- рост нелегального оружейного рынка; - всплеск насильственной преступности среди травмированных и демобилизованных групп; - расширение серых схем с документами, логистикой, контрабандой; - вовлечение части мигрантов в уже существующие преступные экосистемы Европы; - локальные банды и краткосрочные силовые группировки; - использование бывших военных в криминальном аутсорсе.Что менее вероятно?
- быстрое формирование единой, дисциплинированной, наднациональной «украинской мафии» по классическому образцу; - захват криминальных рынков Европы именно украинцами как самостоятельным этническим субъектом; - создание долгоживущего подполья на основе бывших государственных структур без внешнего управления и финансирования. То есть здесь можно частично согласиться с автором: угроза, вероятно, будет не в “тотальной украинской мафии”, а в фрагментарной криминализации, рассеянной по множеству каналов.Философский слой
В подобных текстах есть ещё одна важная вещь: они часто говорят не только об объекте анализа, но и о нашем способе смотреть на мир. Когда общество переживает войну, оно начинает мыслить архетипами: - «падение империи», - «бандитский фронтир», - «послевоенный хаос», - «орды мигрантов», - «внутренний враг». Это естественно. Сознание ищет форму, чтобы выдержать тревогу. Но здесь легко перепутать прогноз с психологической компенсацией. Мы нередко идеализируем или демонизируем целые народы так же, как в личной жизни идеализируем или демонизируем людей. Это один и тот же механизм: вместо живой реальности — символ. Автор, по сути, спорит с одной такой демонизацией — с образом всесильного «украинского криминального захвата Европы». И в этом есть рациональное зерно. Но, споря с мифом, он сам создаёт другой миф — о почти антропологической неспособности украинцев к устойчивой организации.Подробный вывод
Статья интересна как провокационный тезис против панических сценариев, но слаба как строгий аналитический документ. Её сильная сторона — различение между общей криминализацией разрушенного общества и способностью этого общества породить устойчивые транснациональные этнокриминальные структуры. Это важное различие, и оно нередко теряется в эмоциональной публицистике. Однако слабость текста в том, что автор слишком уверенно выводит из собственных культурно-психологических представлений почти окончательный исторический приговор. Социальная реальность так не работает. Люди, лишённые государства, могут распадаться — а могут собираться в новые, пусть и уродливые формы. Иногда мафия возникает именно там, где официальные институты умерли, а прежние культурные привычки уже не действуют. Поэтому наиболее зрелый вывод звучал бы так: - массовая криминализация поствоенного пространства возможна и даже вероятна; - создание единой украинской этнической мафии, захватывающей Европу, выглядит маловероятным; - но высока вероятность включения отдельных украинских групп и индивидов в гибридные транснациональные преступные сети, особенно в сферах оружия, контрабанды, мошенничества, наёмного насилия и логистики серого рынка; - следовательно, проблема не в национальном ярлыке, а в сочетании войны, травмы, разрушенных институтов, миграции и спроса на криминальные услуги. И здесь возникает более глубокий вопрос: когда мы говорим о «криминальной природе» того или иного общества, описываем ли мы реальность — или лишь отражение собственного страха перед хаосом, который всегда живёт рядом с любой цивилизацией?
fivorg
Капитализм на марше Приорат Сиона впереди на гнилом коне !!!