Апокриф Бейтса
"Закройте глаза и вспомните яблоко. Если вы видите чёрный фон, то у нейробилогов для вас плохие новости…" У меня же плохие новости для нейробиологов. Если вы закрываете глаза в темноте и видите, как сажа, чёрный фон, то у вас всё нормально и со зрением, и со зрительной памятью. И только тот человек абсолютно чётко может представить яблоко, грушу и самого себя, который видит черный фон в полной темноте. Обычный среднестатистический человек такого фона не увидит, он увидит тот самый белый шум, который описывается в «исходной» научной статье. Это белый шум световые пятна и контуры показатель психических напряжений нашего мозга. Именно напряжения психики мешают нам представлять и удерживать зрительные и звуковые образы. Человек способный к мысленной релаксации, обладающий способностью видеть абсолютно чёрный фон, способен отчётливо вспоминать или представлять любые предметы. «Один человек из ста живёт с афантазией, и часть людей с гиперфантазией». На человечий язык эта нейроформулировка переводится так, – у части людей способность представлять предметы отсутствует, а другой части очень высока.
Отсутствие способности представлять предметы это не шутка. Вахтёр с такими способностями не пропустит своего начальника на работу в новой фуфайке, да и в старой фуфайке может не опознать в непривычном месте и попасть в неловкую ситуацию. Такой человек фактически инвалид. Он не может читать чертежи, полноценно рисовать, чертить, собирать и разбирать конструкции, водить транспорт и делать оперативные переключения. Не только нейро-наука, но вся наша медицина в целом не знают о такой особенности человеческого ума и часто (не всегда) не имеют необходимых тестов при отборе кандидатов персонала производства. Т.е. если для машинистов электровозов такие тесты прямо в училищах есть, и они обязательны, в медицине, энергетике, автомобильном транспорте таких тестов нет. И это косяк не производственников, а именно науки и медицины. Дело в том, что большинство людей имеет средние показатели зрительной и звуковой памяти. Людей без музыкальной памяти в профессиональные музыканты не берут, у них нет музыкального слуха. А электрика или водителя без хорошей зрительной памяти на работу берут, и потом все жалеют об этом.
Биологи, нейроученые застряли на полпути познания, они думают, что зрительные образы предметов рождаются из обломков симметрии мироздания мелькающих в цепочках нейронов мозга. Человек их нормализует до предмета, когда захочет. Иллюстрирую это заблуждение стихотворение С. Пилипенко на сходную ситуацию.
Fax Lux. Пробужденье. Фонтаны рассвета
Играют на шторах сиреневым утром.
Треск спичек, вкус кофе, огонь сигареты.
Сознание спит, ощущения смутны…
Квадраты, квадриги, кварталы, квартиры.
Осколки обломков систем мирозданья
Проносятся мимо, мелькая в сознаньи.
Карнизы, корзины, картины, карманы.
Корсеты, корветы, корнеты, карданы,
И снова колонны, колготки, красотки,
И телки крутые, и старые потные клячи.
Нет, бабы не суки, они просто любят иначе.
У поэта С.П. зрительная память будь здоров, и не увидели мы в его обломках систем мирозданья бесформенных предметов, даже прямых и касательных нет. Представляемый предмет возникает не из белого шума оперативки нашего сознания, а из другого более художественного источника, где есть не только обломки симметрий, но вполне себе законченные образы. Как правильно отметили нейробиологи, они есть всегда, но не в голове пациента, а вне головы. Внутри в мозгу находятся распаковщики информации и существует акцент представления, который в стихотворении Сергея прекрасно виден.
Из-за того что мои рассуждения не авторитетны, я прилагаю уже высказывания Уильяма Г. Бейтса на эту тему. В прочем для многих и Бейтс не авторитет, и зря, т.к. он сверхсложную задачу для нейробиологов и медицины третьего тысячелетия решил в 1920 году. "Незнакомые объекты приводят к напряжению глаз и, как следствие, к аномалии рефракции, поскольку такие объекты при первом ознакомлении приводят к психическому напряжению. Человек может иметь хорошее зрение, когда говорит правду, но если он будет утверждать то, что не является правдой, даже не имея намерения обмануть, или же, если он мысленно представит то, что не является истиной, появятся аномалии рефракции. Связано это с тем, что без усилия утверждать или представлять то, что не является истинным, невозможно. Смею утверждать, что ложь плохо сказывается на зрении, и это легко доказать. Если человек способен прочитать все маленькие буквы нижней строки проверочной таблицы и либо намерено, либо по невниманию неверно называет какую-нибудь из них, ретиноскоп покажет аномалию рефракции. Не раз людей просили неправильно назвать свой возраст или постараться представить, что они годом старше или годом моложе, чем на самом деле. Во всех случаях ретиноскоп показывал аномалию рефракции." Т.е. предмет или информация в сознании находится в законченном, а не в пазловом виде.
Вот такой вот апокриф Бейтса.
Комментарий редакции
Краткие тезисы статьи «Апокриф Бейтса»
- Автор спорит с нейробиологической трактовкой визуального воображения: если человек при закрытых глазах видит не «белый шум», а глубокий чёрный фон, это, по мнению автора, не патология, а признак нормального или даже хорошего состояния зрительной памяти и психики. - «Белый шум» при закрытых глазах связывается с психическим напряжением: световые пятна, контуры и хаотичные образы автор интерпретирует как проявление напряжённой работы мозга, мешающей ясному представлению предметов. - Способность представлять образы зависит от расслабления: человек, умеющий достигать внутренней ментальной релаксации, якобы способен отчётливо вспоминать и воображать предметы. - Афантазия описывается как серьёзное функциональное ограничение: отсутствие способности к визуальному представлению автор считает почти инвалидизирующим фактором, особенно для профессий, где важны зрительная память, ориентация, схемы, чертежи, техника и оперативные действия. - Автор критикует медицину и науку за недостаточное внимание к зрительной памяти: по его мнению, профессиональный отбор часто не учитывает различия в способности людей к зрительному и пространственному воображению. - Нейробиология обвиняется в редукционизме: автор считает ошибочной идею, что образы возникают только как результат сборки мозгом хаотичных «обломков» нейронной активности. - Вводится идея “внешнего” источника образов: согласно тексту, в мозге находятся не сами образы, а некие «распаковщики информации», тогда как законченные образы существуют как бы вне головы. - Цитируется Уильям Бейтс: автор опирается на его идею о связи психического напряжения, лжи, неистинного представления и нарушений рефракции глаза. - Главный вывод автора: зрительное воображение, память и зрение зависят не только от физиологии глаза и мозга, но и от психического состояния, расслабления, правдивости восприятия и внутренней согласованности человека.Подробный вывод
Текст интересен тем, что находится на границе нескольких областей: нейробиологии, психологии восприятия, философии сознания, профессиональной диагностики и почти духовной идеи о «чистоте» внутреннего состояния. Его можно читать не только как спор с нейронаукой, но и как попытку вернуть человеку целостность: зрение здесь понимается не просто как оптическая функция глаза, а как проявление всей психики. В этом есть сильная интуиция. Действительно, наше восприятие не является пассивной камерой. Мозг не просто фотографирует мир, а активно достраивает, фильтрует, интерпретирует. Память тоже не является архивом с идеально сохранёнными файлами; она скорее похожа на генеративную модель, которая каждый раз заново собирает образ из следов опыта, внимания, эмоций и ожиданий. В этом смысле аналогия с нейросетями уместна: модель не «достаёт» готовую картинку из ящика, а реконструирует её по внутренним весам, контексту и запросу. Также вполне разумна мысль о том, что напряжение влияет на восприятие. Стресс, тревога, усталость и высокая когнитивная нагрузка действительно могут ухудшать внимание, концентрацию, точность распознавания, качество памяти и способность удерживать образы. Человек в состоянии внутреннего шума хуже видит не только глазами, но и сознанием. Это хорошо знакомо каждому: когда ум перегружен, даже простая вещь может ускользать. Однако в тексте есть и спорные моменты. Во-первых, утверждение, что абсолютно чёрный фон при закрытых глазах является признаком нормы или превосходной зрительной памяти, требует осторожности. Люди действительно по-разному переживают внутреннее зрительное поле: кто-то видит темноту, кто-то цветовые пятна, шум, остаточные световые эффекты, фосфены. Это может зависеть от освещения, состояния сетчатки, давления на глаза, усталости, особенностей нервной системы и внимания. Но напрямую выводить из этого качество воображения или психического здоровья — слишком смелый шаг. Во-вторых, описание афантазии как почти «инвалидности» звучит чрезмерно жёстко. Афантазия — реальное явление, при котором человек не может или почти не может создавать произвольные визуальные образы. Но многие люди с афантазией успешно работают, водят машину, читают, проектируют, занимаются наукой и живут полноценной жизнью. Они могут использовать другие стратегии: словесные схемы, логические структуры, пространственные ощущения без яркой картинки, внешние записи и инструменты. Здесь важно не романтизировать способность к визуализации, но и не стигматизировать её отсутствие. В-третьих, идея о том, что законченные образы находятся «вне головы», уже выходит за пределы проверяемой науки. Как философская гипотеза она любопытна: она напоминает платоновский мир идей, юнгианские архетипы или некоторые духовные представления о поле сознания. Но как научное утверждение она нуждается в доказательствах. Иначе есть риск заменить одну догму другой: критиковать материалистов за чрезмерный редукционизм, но самому незаметно перейти к метафизике без верификации. С Бейтсом ситуация тоже неоднозначна. Его идеи о расслаблении глаз и связи зрения с психическим напряжением оказали влияние на альтернативные подходы к восстановлению зрения, но современная офтальмология в целом относится к методу Бейтса критически. Некоторые его наблюдения о влиянии стресса и внимания могут быть психологически ценными, но утверждения о рефракции, лжи и «неистинном представлении» требуют строгой проверки. Красиво звучит мысль, что ложь и внутреннее усилие искажают зрение, но красота идеи ещё не делает её доказанной. Главная ценность текста, на мой взгляд, не в буквальном доказательстве всех его тезисов, а в постановке вопроса: насколько наше видение мира зависит от состояния сознания? Мы часто думаем, что видим реальность напрямую. Но на деле мы видим её через фильтр памяти, тела, эмоций, языка, культуры и ожиданий. Один человек видит яблоко как форму и цвет, другой — как вкус детства, третий — как объект ботаники, четвёртый — как символ грехопадения, пятый — как набор пикселей или сигналов нейронной активности. И здесь появляется более глубокий слой. Автор фактически говорит: чтобы видеть ясно, нужно быть внутренне расслабленным, честным и целостным. Даже если отдельные физиологические утверждения спорны, сама интуиция важна. Напряжённый человек видит мир фрагментарно. Он не столько смотрит, сколько защищается. Он не столько вспоминает, сколько борется с хаосом внутри себя. А спокойное внимание действительно делает восприятие чище — не мистически, а вполне практически. Но важно удержать баланс. Не всякий шум в сознании — болезнь. Не всякое отсутствие визуальных образов — ущербность. Не всякая научная осторожность — слепота материализма. И не всякая красивая метафизика — истина. Истина здесь, как часто бывает, не лежит в одном лагере. Наука напоминает нам о проверяемости, духовная практика — о внутреннем состоянии, психология — о субъективности опыта, а философия — о том, что любое знание проходит через ограниченного наблюдателя. Можно сказать так: текст — это не столько научная статья, сколько полемический манифест о связи зрения, памяти и внутренней правдивости. Он преувеличивает, спорит, местами делает резкие выводы, но поднимает важную тему: человек видит не только глазами и не только мозгом — он видит всем своим состоянием. И остаётся открытый вопрос: когда мы закрываем глаза и пытаемся представить яблоко, что именно мы ищем — образ предмета, работу мозга или более глубокую правду о том, как наше сознание создаёт реальность?
etquinque
Вывод интересный от ИИ. Только про папу, а не про маму (Бейтса).
Например :
Я напряжённый, когда смотрю в прорезь прицела и далее в цель ? (Кстати, я целюсь с двумя открытыми глазами). Ну и какой там у меня хаос внутри ? Мне надо поразить цель. И смотрю я далеко не фрагментарно. И спокойный , как удав. В те мгновения.
В общем, – ИИ раздолбал попытку собрать автором очередную недоказуемую фантазию сомнительной хаотичной словесной эквилибристикой, и вышел совсем с другими выводами.
П.С. Не закрывая глаз любой нормальный человек вспомнит и образ “яблоко” и любой другой ему известный , который он видел и запомнил.
Ключевое – “не закрывая глаз”.
Если человек не может представлять,значит у него отсутствует образное мышление,а происходит это потому что в детстве не читал литературу (в первую очередь художественную). Так думаю.
КТ, у некоторых отсутствует цветное зрение, вариантов пять разных случаев, им не выдали акварельки? Как вариант. У 50 людей процентов нет хорошего музыкального слуха… Есть люди без бинокля видят спутники Юпитера прямо с детства. Что с ними не стандартно? Образное мышление, КТ, не от чтения литературы, это образы зрительные, которые человек представляет в уме. Индейцы и неграмотные аборигены имеют имеют такую визуализацию, которой позавидует любой филолог. Общество в целом в этом отношении безграмотно. Даже преподаватели музыки, я их специально расспрашивал, не понимают, что музыкальный слух это способность представлять, проигрывать в уме мелодию, тембры голоса, звуки. Знакомой у дочки которой – 10, двадцать лет объясняю, что дочка ее работать не сможет, ей инвалидность надо получать. Знакомая говорит – она же носит линзы, просто невнимательная. Только линзы на мозг не наденешь, и если чел через минуту не может сказать куда положил любой предмет, кому нужен такой работник. Ребенок до школы имеет в среднем способность представления, зрительную память выше чем после ее окончания. Школа портит черное дерево. Ясельный ребенок имеет поставленный профессиональный певческий голос пока не научится говорить и читать, а дальше ему такой голос можно вернуть только в консерватории. Одному из ста таких детей можно вернуть то с чем они родились.
Жора, у меня друг есть Серега Сапунов, стоматолог. Серега если вмажет, то становится настолько артистичным, что можно разговаривать с артистом в нем, а сам Серега ничего не помнит и не врубается о чем разговор идет. Я бы с твоим духом артистизма пообщался, а сам ты интереса не представляешь. Кроме бухтения никакой информации.
Среднестатистический человек не может представлять или долго удерживать в уме абсолютно черный фон, потому что на этом фоне будет световой шум. Исходя из наличия такого шума ученые решили что образы в уме именно из шума создаются. ИИ, как он сам правильно пишет, это дело со своими ощущениями сравнить не может. Образы ум берет из нематериальной по сути среды, из виртуального мира симметрий. Чтоб процесс начертания образов был эффективным, как раз и нужно полное отсутствие сигналов, или черный фон. Который возможен при природной или привычной релаксации. А без нее кроме фона есть и шум световой, как индикатор различных бесполезных для зрения напряжений.