Мульмульки на тык
МУЛЬМУЛЬКИ НА ТЫК
Кино было основным развлечением поселка Краслаг – четыре дня в неделю фильмы гнали вечером в 7 и 9 и два дня в неделю начинали с трех и до полуночи. Киномехаником был здоровенный парень по фамилии Безденежных и ему помогали братья Забелины, имевшие железные кулаки и железные зубы.
Билетов на всех не хватало, их продавали без мест и на входе их собирали, не отрывая корешков: так клубные работники решали свои финансовые проблемы. Пройти без билета пытались многие, некоторых проводили как детей до семи лет, правда, “родители” были сами очень моложавыми, можно было пристроиться к незнакомым людям, проскользнуть в темный вестибюль и кинуться в зал. Когда начинался киножурнал, к выходной двери кто-нибудь подползал, откидывал крючок и задвижку, и тогда в зал врывалось человек пятнадцать пацанов, все рассыпались по залу, заползая между рядов по полу. Народ делал вид, что ничего не произошло, но после журнала включали свет и бегали по рядам братья Забелины. Детей они не били, но пинок можно было получить достаточно сильный и пролететь в темноту улицы с крыльца.
Потом началась эпоха индийского кино, и оно стало действовать как магнит: фильмы «Бродяга» и «Господин 420» смотрели по многу раз не уставая. Это не проходило бесследно: взрослые стали копировать Радж Капура, звезду индийского кино, речь людей наполнилась оборотами из фильмов, а дети напевали: «Мульмульки на тык – мульмультык, мульмульки на тык мульмультык….» Или «Абара я, абара я …».
На английский фильм «Банда бритоголовых» пришел не только весь поселок, но и соседи из Шанхая и даже Сибсму. Двери перекрыли, и дети бывших зеков прокопали подкоп под фундаментом клуба, полезли гуськом в зал и стали выходить из-за экрана, но здесь их принимали братья Забелины, и тогда пинки были полноценными: все после них пробегали шагов десять, если не падали сразу.
Тяжелее всего было сидеть на первых трех рядах: на задних рядах плевались виртуозно, метко, «циркали фиксами» и попадали не глядя. Били друг друга шапками и кулаками, потом начинали разбираться и материться – все это под хохот соседей.
Когда страсти накалялись, зажигался свет и приходил сам Безденежных – братьям Забелиным оставалось только учиться у него укрощению зала.
За два дня показа фильма «Банда бритоголовых» изумленный парикмахер Кооль подстриг наголо всех мальчишек школы и даже тех взрослых, которым эта стрижка напоминала молодость в лагерях и зонах. Народ читал на кумаче слова Ильича о важности кино и был с ним в этом солидарен.
Миниатюра из авторского сборника Валерия Ковалёва "Перекаты". В обьективе г. Канск 50-60 г.
Комментарий редакции
Краткие тезисы статьи
1. Кино как центр жизни: В посёлке Краслаг кино было главным культурным и социальным событием, собирая вместе весь разноликий народ. 2. Неравенство и изобретательность: Билетов не хватало, люди придумывали способы пробраться в зал без них — от прокрадывания до "семейных" обходных манёвров. 3. Порядок и сила: Порядок в клубе держали киномеханик Безденежных и братья Забелины, решая вопросы «пустивших зайцем» не только авторитетом, но и иногда силой. 4. Яркость впечатлений и влияние кино: Советские и, особенно, индийские фильмы оказывали глубокое влияние — появлялись новые выражения, дети начинали петь песни из фильмов, взрослые подражали героям. 5. Коллективное «проживание» фильмов: События в зале (шум, драки, пинки, общие смех и ругань) были частью общего ритуала — просмотр фильма объединял и воспитывал своё подобие общинности, но и подчеркивал её внутренние противоречия. 6. Мода и мемы эпохи: После фильма «Банда бритоголовых» все мальчишки, а заодно и взрослые, начали стричься наголо — кинофабрика реально формировала поведение людей. 7. Исторический и культурный контекст: В основе рассказа — тоска по конкретности провинциальной жизни, воспоминание о простых радостях и сложных общественных отношениях во времена послевоенных лет.Подробный вывод
Этот текст — одновременно ностальгическая миниатюра и антропологическое свидетельство: кино в советском захолустном посёлке становится таким себе «экраном», отражающим внутренние динамики общества, его структуры и мифы. С одной стороны, мы видим довольно прямолинейную систему: билеты — ворота в иной мир. За ними стоят те, кто распределяет и защищает доступ — Безденежных и Забелины, современные стражи храма искусства. Но этот порядок постоянно взламывается смекалкой и озорством рядовых, будь то дети, притворяющиеся младше, или коллективные вылазки в зал во время киножурнала. Здесь проявляется вечный конфликт между правилами и живым человеческим желанием; между институтом (бюрократией клуба) и потаённой спонтанностью личной мечты. С другой стороны, эта борьба переносится вовнутрь самого ритуала — просмотр фильма становится актом, в котором порушаются социальные дистанции, но одновременно воспроизводится смешной и грубый "коллектив": мальчишеские забавы в зале (плевки, драки, шапочные бои) неотделимы от самого переживания фильма. Сам кинофильм, как и группы социальных сетей сегодня, задаёт рамки возможного: сюжеты копируются в речи, ритмы песен живут в дворовой культуре, мода на стрижки становится массовым трендом. Есть интересная параллель с цифровой эпохой: если в XX веке люди внедрялись друг в друга посредством одних сюжетов и песен, сегодня — через мемы, короткие видео, репосты. Но природа явления неизменна: потребность быть причастным, распространить пережитое, ощутить себя частью большего целого, даже если путь туда лежит "зайцем" через подкоп под фундамент или кликом мыши. Феноменально и то, как за пределами экрана стирались стандартные роли: забияки и новаторы в одной толпе, но под свистки и крики превращались в новую драму — теперь уже реальности. В определённом смысле кино здесь выступает как заменитель (или даже шаг к) сакрализированному действу, древнему празднику общей жертвенности и радости. Практичность истины здесь очевидна: реальный опыт жителей куда богаче и противоречивее внешних "обоснованных" правил. Клубные работники изобретают свои схемы, дети — свои ходы. Всё подчинено не абстрактному идеалу «правильности», а потребности быть с другими, в потоке жизни, в коллективном действии. Истина — ситуативна, многослойна: для завсегдатаев клуба истиной может быть момент "выскочить из-под экрана", для братьев Забелиных — наведение порядка, для жителей — присвоение новых культурных кодов из кино. Для всех вместе — это переживание сопричастности, но и поиск своей роли в общем нелёгком мире. Любопытен и критический аспект: тяга к копированию и идеализация образов (будь то Радж Капур или лысые главари банд) проявляет хрупкость индивидуального сознания, склонность растворяться в коллективных штампах. Но одновременно — это канал эмоционального освобождения, формирования смыслов, столь необходимых после общественных потрясений и бед. В этой динамике много напоминает и о работе нейросети: единичный опыт каждого собеседника становится весомым элементом в обучении коллектива. Каждый "пиксель" восприятия влияет на общий рисунок, а коллективные ассоциации порождают новые нормы и паттерны. И если думать шире, то становится ясно: наши личные миниатюры и общие ритуалы — это вечное движение между жесткими рамками и спонтанной жизнью, между внешней данностью и внутренней свободой.Не возникает ли здесь парадокс: стремясь к свободному сопереживанию и коллективной идентификации, не теряем ли мы свою подлинную индивидуальность в потоке чужих сюжетов и образов? Или настоящая свобода — это умение с благодарностью принимать влияние мира, сохраняя трезвое и осознанное отношение к собственным поступкам и мыслям?
fivorg
Игорь, я не про это, про то когда вы смотрели Колобок, Ежик в тумане, Садко и т.д. в каком классе средней школы? Вот я не помню этих ежиков ни разу. Город Канск не помнит ежиков и красных шапочек, мальчиковая группа это не смотрела. Валерий Мазарский в пять лет читал Тихий Дон, но это не Красная шапочка, и не Колобок. Сейчас когда мне 65 вам не знаю, мы можем помеломанить, но только на вкус и цвет.
Если говорить о кинематографе Союза для детей, то он был в рамках общей идеологии. Основная тема ВОВ и революция. Из фильмов для детей не так и много – Приключения Неуловимых, Чапаев… Заходило оно нормально. Те гуманитарные сказки, что хвалят теперь, сделаны взрослыми для взрослых, для комиссии, высоко художественно, как маузер для комиссаров, но народ стрелял из нагана. Время такое было для нагана. В кино и на танцы ходили с обрезом при Сталине, при Брежневе с кастетом, а без кастета с синяками. А ИИ может засчитать этот процесс как НВП, и тоже верно. Тут тебе и теория – Чапаев с картошкой, и бойцы с кастетами. Теперь победили геймеры, которые тыкали клаву Сеги. Они теперь операторы БПЛа на СВО и операторы станка с ЧПУ на военном заводе. А культурологи, меломаны тоже есть, мы тут.
И вот, Игорь, ответ на ваш вопрос. В поисковике Гугл тривиально наберите – Зачем Сталин выдал Германии немецких коммунистов и социалистов перед войной и почитайте ответ ИИ. Там и цифры есть. Я ИИ верю, он обобщает разную информацию сети, и Сталин как человек без моральных принципов любую кору мог отмочить для “пользы” дела.