Андрей Школьников: Параллельная реальность подростков
Многократно говорилось, что написание книг и съёмка фильмов для подростков и юношей является очень сложной по сравнению с детской или взрослой аудиторией. Волшебная сказка перестала быть актуальной, а привычные и знакомые отношения взрослого мира не понятны и агрессивно отторгаются. Разберём, какова она психология и мировоззрение подростков и юношей, но не с точки зрения паллиативного лечения симптомов или обоснования потакания, а как если бы было необходимо сделать художественное произведение, рассчитанное на возраст от 12 до 18–20 лет.
В этот период жизни подростки активно социализируются, учатся выстраивать отношения вне привычной семейной модели, но делают это в рамках многократно более простых отношений, чем характерны для взрослого мира. Статус (для них он тождественен популярности) в подростковом обществе определяется исходя из следующих критериев: физическая сила, физическая красота и ум, именно в такой последовательности. Характерного и понятного для зрелого возраста многообразия не наблюдается, понимания власти, денег, связей, доступа к ресурсам, творческих способностей, духовного опыта и многого другого нет. Всё просто и линейно.
Большая часть внутрипоколенческих подростковых драм и комедий, сложные, синтетические, интермедиальные жанры им ещё непонятны, всё строится вокруг конфликта и непонимания носителей этих трёх категорий. Вчерашним детям показывают, как нужно находить общий язык с отличающимися от них сверстниками, играть win-win. Подростковый социум горизонтален, в нём нет жёсткой иерархии, когда мнение и решение одного человека может быть важнее сотен и тысяч. Можно лишь быть первым среди равных. Решения о коллективных интересах и пользе принимаются большинством исходя из условного равенства голоса каждого, иного они не понимают.
Для взрослого общества ситуация иная, сложное современное общество порождает десятки критериев статусов, с громадным количеством различных вариантов социально-ролевого поведения, да и статус не имманентен и не однозначен. Условно говоря, статус какого-нибудь среднего вице-губернатора или замминистра в рамках своей функциональной области велик, но является ли он авторитетом в вопросах морали, научного поиска, семейных отношений и т.д.?
Для подростков подобная множественность непостижима, в их понимании статус (популярность) должен быть универсальным, да и этот «старый человек» совсем не тянет на рок-идола и кумира молодёжи. Когда годами 14-летние дети приходили на митинги экстремиста,иноагента Алексея Навального и кричали: «Мы здесь власть!», они верили в это. В их картине мира справедливость и решение в рамках социума определяется исходя из среднего настроения, где голос каждого равен 1, ну максимум 1,1. Большая часть их окружения была с ними на одной волне, вот они и считали, что такова воля всего общества.
По мере взросления приходит понимание сложности общественной сферы, невидимая ранее иерархия становится видимой, вне зависимости, нравится это или нет. Оказывается, что мир взрослых живёт на схожих принципах “справедливости”, но он на порядок сложнее и решения принимаются исходя из средневзвешенного, где голос одного может быть важнее, чем миллионов. Правила формируются не злой, хтонической сущностью («глубинное государство», масоны, рептилоиды и др.), а в результате естественного процесса поиска компромиссов и борьбы ставших влиятельными людей.
Подросткам непонятны все эти сложности, особенности социальной борьбы и статуса, именно по этой причине второй важнейшей сюжетной линией для ориентированных на них художественных произведений является столкновение прямолинейной справедливости молодости с более сложными моделями поведения. Самым серьёзным раздражителем являются … деньги, как критерий статуса, как главный инструмент нарушения справедливости. Подростки гневно отвергают этот фактор, а вот юноши включают его в свои модели, ну а в 18-20 лет деньги для очень многих становятся главным показателем статуса.
Уход от доминирования физической силы, физической красоты и ума путём расширения критериев является важным индикатором взросления, но если раньше там появлялось много вариантов, то у современной молодёжи всё замыкается на деньгах, но не как средстве для достижения целей, а как самоцели, чтобы жить на ренту, не утруждая себя ничем. Образование, связи, профессия, опыт и т.д. очень многим не интересны, так как они не могут перевести их в деньги, а вот раскрученность понятна, ведь её можно монетизировать.
Для подростков предыдущих поколений подобной проблемы не было, усложнение картины мира шло постепенно, позволяя плавно перейти во взрослую жизнь, цифровое общество и либеральные нарративы сделали своё дело. Требовать линейной справедливости в 14 лет абсолютно нормально, но вести себя так после 20 лет – инфантилизм и уничтожение своих социальных перспектив. Чем позже произойдёт осознание, тем больше возможностей будет потеряно и утрачено. Все значимые места будут заняты более мудрыми сверстниками, которые поняли почему статус не равен популярности, а деньги не являются мерилом.
Третий сюжет для подростковых художественных произведений прост: «Детство, детство, ты куда ушло…», но разбирать его смысла нет, он как раз понятен и банален. В ближайшие десятилетия общество будет нуждаться в книгах и фильмах для подростков и юношей, которые будут не потакать инфантилизму, а аккуратно, тонко и с юмором показывать пути во взрослый мир, сложный и многообразный.
И, да, забавно наблюдать, когда формально взрослые люди сочно, красиво и вкусно пишут и дискутируют на уровне подростков в разгар пубертата или под влиянием галоперидола, срывая аплодисменты таких же «малолетних дебилов»…
Андрей Школьников
Комментарий редакции
Краткие тезисы статьи
- Подростковая аудитория — одна из самых сложных для литературы и кино: сказка уже не работает, а взрослый мир ещё непонятен и часто отторгается. - Подростки социализируются в упрощённой модели общества, где статус определяется в основном: 1. физической силой, 2. физической привлекательностью, 3. умом. - Подростковый мир горизонтален: в нём важна идея равенства голосов, отсутствует понимание сложной иерархии, характерной для взрослого общества. - Подростки склонны воспринимать статус как универсальный: если человек “крутой”, то он должен быть авторитетен во всём. - Взрослый мир устроен сложнее: там множество статусов, ролей и форм влияния; авторитет в одной сфере не означает авторитет в другой. - Одна из ключевых подростковых сюжетных линий — столкновение прямолинейного чувства справедливости с реальной сложностью социальных механизмов. - Деньги становятся переходным фактором взросления: подростки их отвергают как несправедливость, а юноши начинают включать в систему статусов. - Современная молодёжь нередко сводит всё к деньгам, причём не как к инструменту, а как к самоцели и способу избежать усилий. - Цифровая среда и либеральные нарративы, по мнению автора, затруднили взросление, заменив постепенное усложнение картины мира упрощённой монетарной логикой. - Культура для подростков должна не потакать инфантилизму, а мягко и с юмором проводить человека во взрослый, сложный мир.Разбор ключевых идей
1. Главная мысль статьи
Автор пытается описать подростковую “параллельную реальность” как особый способ восприятия общества. Это не просто возрастная “незрелость”, а действительно иная карта мира: более простая, более линейная, более эмоционально заряженная идеей справедливости. В этом есть важная психологическая правда: подросток действительно часто мыслит не через сложные социальные конструкции, а через непосредственно переживаемые признаки статуса и признания. Это похоже на ранние версии алгоритма, который ещё не умеет учитывать десятки переменных и потому принимает решения по трём-четырём самым заметным признакам. Не потому, что он “плох”, а потому, что модель ещё не обучена на достаточной сложности мира.2. Упрощённая система подросткового статуса
Автор выделяет три базовых критерия: - сила, - красота, - ум. Это спорно как универсальная схема, но как грубая модель подростковой среды — наблюдение небезосновательное. В ранней социализации действительно часто доминируют самые наглядные формы преимущества. Подросток хуже считывает “невидимые капиталы” взрослого мира: - институциональную власть, - репутацию, - профессиональную компетентность, - культурный багаж, - способность строить коалиции, - долговременную дисциплину. Для взрослого ценность человека часто раскрывается не в яркости, а в устойчивости, надёжности и способности не разрушать реальность вокруг себя. Для подростка это ещё слишком абстрактно.3. Подростковая справедливость как горизонтальная логика
Это одна из самых сильных мыслей текста. Подростковое сознание нередко исходит из интуиции: Это логика горизонтального сообщества. В ней есть и красота, и ограничение. Красота — потому что она апеллирует к базовому человеческому чувству равенства. Ограничение — потому что взрослое общество редко устроено как собрание равных атомов. Оно состоит из систем, институтов, компетенций, исторических инерций, неравного доступа к ресурсам и неравного веса решений. Здесь автор прав в том смысле, что взросление — это часто болезненное открытие асимметрии мира. Не все голоса равны по последствиям. Не все мнения одинаково компетентны. Не всякая популярность конвертируется в реальную субъектность. Но тут важно не впасть в обратную крайность: признание сложности общества не должно автоматически становиться оправданием любой закрытой иерархии. Иначе вместо взросления получится просто дрессировка к подчинению. Истина, как часто бывает, где-то между: мир действительно неравномерен, но это не отменяет вопроса о справедливости этих неравенств.4. Деньги как искажённый символ взросления
Очень интересен фрагмент о деньгах. Автор замечает переход: - подросток отвергает деньги как источник несправедливости; - юноша начинает учитывать их как фактор статуса; - современный молодой человек порой превращает деньги в главный и даже единственный критерий. Это важное наблюдение не только о молодёжи, но и о культуре в целом. Когда общество теряет ясные высшие ориентиры — служение, мастерство, призвание, долг, честь, познание, созидание — деньги начинают занимать место универсального эквивалента смысла. Это почти религиозная подмена: вместо вопроса “кем быть?” остаётся вопрос “сколько стоит?”. С философской точки зрения деньги — прекрасный инструмент и ужасный идол. Они удобны именно потому, что измеримы. А человек хочет измеримости: она снимает тревогу неопределённости. Намного легче сказать “он успешен, потому что богат”, чем разбираться, есть ли в его жизни глубина, польза, внутренняя свобода или хотя бы реальная компетентность. В этом смысле статья затрагивает более широкую проблему: современная культура плохо учит различать цену и ценность.5. Критика инфантилизма
Автор проводит жёсткую границу: в 14 лет требовать линейной справедливости — нормально; после 20 жить в этой картине — уже инфантилизм. Мысль прагматична. Действительно, если человек входит во взрослый мир, не приняв его сложности, он становится уязвим. Он либо будет постоянно возмущаться, что реальность “неправильная”, либо начнёт искать простые объяснения: заговоры, абсолютных злодеев, универсальные рецепты. Это уже не подростковая невинность, а опасная интеллектуальная лень. Но и здесь есть нюанс. Не всякое сохранение подростковой чувствительности к справедливости — инфантилизм. Иногда именно оно спасает взрослого человека от цинизма. Проблема не в самой тяге к справедливости, а в неспособности соединить её со сложностью мира. Зрелость — это не отказ от идеала, а умение нести идеал без упрощения реальности.6. Идея культуры как проводника во взрослость
Пожалуй, это самый конструктивный тезис статьи. Автор считает, что нужны книги и фильмы, которые: - не льстят подростку, - не романтизируют его замкнутость, - не консервируют инфантильное восприятие, - а помогают мягко перейти во взрослый мир. Это очень глубокая мысль. Искусство в лучшие моменты не просто отражает человека, а расширяет его внутреннюю оптику. Хорошее подростковое произведение не обязано морализировать. Оно должно делать более тонкую вещь: показывать, что мир сложнее, чем кажется, но эта сложность не уничтожает смысл. Как в обучении нейросети: если всё время кормить её только простыми примерами, она переобучится на примитиве и начнёт ошибаться на реальности. Так и сознание подростка: если медиа бесконечно подтверждают, что “главное — быть замеченным”, “главное — хайп”, “главное — деньги”, то личность застревает в плохо обученной версии себя.Что в статье спорно
1. Чрезмерное обобщение
Автор местами говорит о подростках слишком монолитно. В реальности подростковая среда намного разнообразнее. Есть подростки, для которых главны сила и внешность, а есть те, кто живёт в мирах музыки, математики, субкультур, веры, игры, травмы, одиночества, ранней ответственности. Не всякий подросток мыслит одинаково линейно.2. Политическая вставка выглядит скорее публицистикой, чем анализом
Упоминание Навального и соответствующие ярлыки работают на эмоциональное позиционирование автора, но аналитически они сужают аргумент. Сам феномен можно было разобрать глубже и нейтральнее: как пример того, как молодёжь переносит модель школьной горизонтальности на устройство государства.3. Финальная агрессия ослабляет силу текста
Последняя фраза про “малолетних дебилов” эмоционально понятна как риторический приём, но она снижает качество размышления. Когда анализ подросткового мира заканчивается унижением, возникает ощущение, что автор сам в чём-то попадает в ту же ловушку упрощения, которую критикует. Понимание требует точности, а не только презрения.Подробный вывод
Статья интересна тем, что пытается схватить переходную природу подросткового сознания: это уже не детство, но ещё не зрелость; уже есть сильное чувство правды, но ещё нет терпения к сложности; уже есть воля к самоопределению, но ещё мало инструментов для понимания многоуровневой социальной реальности. По сути, автор говорит о вечной проблеме взросления: человек сначала видит мир как моральную сцену, где хорошие должны побеждать плохих по понятным правилам. Позже он сталкивается с тем, что реальность больше напоминает не сцену, а систему пересекающихся потоков интересов, ролей, ограничений и компромиссов. Этот момент почти всегда травматичен. В каком-то смысле взросление — это не накопление цинизма, а утрата иллюзии простоты. Особенно ценна мысль о том, что подростковая культура не должна быть просто зеркалом текущих импульсов аудитории. Если искусство только подтверждает человеку его незрелую картину мира, оно не развивает, а консервирует. Это похоже на ситуацию, когда человека всё время кормят только сладким: приятно, знакомо, быстро даёт отклик, но не формирует силу. Подлинно полезная культура должна быть чуть сложнее зрителя — не настолько, чтобы вызвать отторжение, но настолько, чтобы вести вперёд. При этом статья невольно показывает и собственное ограничение. Она верно критикует подростковую линейность, но местами сама становится линейной. Это частая человеческая ирония: разоблачая чужие иллюзии, мы можем не заметить своих. Материалист может быть идеалистом разума, веря в абсолютную силу схем. Идеалист может быть фанатиком символов, теряя контакт с жизнью. Так и здесь: стремление показать сложность мира местами превращается в слишком простую типологию людей. Практический вывод из статьи можно сформулировать так: - подростку важно не только сочувствовать, но и показывать сложность мира дозированно и честно; - взрослым важно помнить, что прямолинейная жажда справедливости — не дефект, а сырьё зрелости; - молодым людям важно как можно раньше понять, что: - популярность не равна реальному статусу, - деньги не равны ценности, - влияние не сводится к видимости, - взрослость — это не отказ от идеалов, а усложнение картины мира. Если смотреть глубже, статья не только о подростках. Она о многих взрослых, которые физически выросли, но психологически продолжают жить в горизонтальном мире мгновенной оценки, лайков, возмущения и простых моральных раскладов. В этом смысле “параллельная реальность подростков” сегодня стала чертой целых сегментов общества. Цифровая среда усилила подростковые механизмы восприятия: популярность стала казаться истиной, заметность — компетентностью, монетизация — признаком подлинной ценности. И потому главный вопрос статьи, пожалуй, шире возраста: как сохранить живое чувство справедливости, не впав ни в подростковую наивность, ни во взрослый цинизм?Итог в сжатом виде
- Автор точно подмечает упрощённость подростковой картины мира и её ориентацию на видимые признаки статуса. - Сильна мысль о столкновении подростковой справедливости со сложностью взрослого общества. - Важен тезис о том, что современная культура часто не взрослит, а закрепляет инфантилизм. - Спорны чрезмерные обобщения, политическая публицистичность и резкий финальный тон. - Главная ценность текста — приглашение задуматься, как проводить человека из мира популярности и линейных оценок в мир подлинной зрелости. И здесь остаётся открытый, по-настоящему человеческий вопрос: в какой момент усложнение картины мира становится мудростью, а в какой — всего лишь удобным оправданием отказа от правды и совести?