Андрей Школьников: Фруктовое пюре не лечит от панических атак
Будем объективны, около 90% населения просто хочет жить в своём маленьком, комфортном и понятном мирке, заниматься своими делами, получать радость от понятных дел и достижений, не думая о большом, великом и масштабном. Периодически необъятный и непознанный мир врывается к ним с новостями, но они всячески стараются быстрее закрыть дверь. Проезжая каждый день на метро через центр Москвы, мало кто соотносит расположенные на поверхности места и свой маршрут: дом, волна людей, вагон метро, коридор, другой вагон метро – здравствуй офис, а вечером обратно.
Кремль и Красная площадь? Они в каком-то другом слое реальности, это надо разорвать отлаженный маршрут, подняться наверх и приехать на 1-1,5 часа позже. Когда-нибудь в другой раз. Также эти люди смотрят на происходящие в мире геополитические события, воспринимая их как навязываемую извне потерю времени, нарушение ритма, фальшь в знакомой мелодии. Однотипные внешние раздражители довольно быстро приедаются, сознание начинает их фильтровать, ведь мозг чётко знает – подобное уже было и закончилось благополучно, не нужно тратить силы и энергию, возьмём паузу и подождём.
В этом нет ничего плохого и страшного – это нормальная и здоровая реакция психики. Оставшиеся 10% населения делятся на тех, для кого геополитические баталии являются элементами привычного и комфортного «маршрута», частью жизни, и на людей с повышенной тревожностью, отсутствием толерантности, устойчивости к изменениям. К большому сожалению, первых во много раз меньше, чем вторых. Последние совершенно не хотят лечить свои неврозы, пограничные расстройства психики, а то и откровенные психозы.
Когда в мире происходит очередное и неожиданное событие, у последней группы начинается паническая атака, которая моментально оборачивается агрессией и поиском виноватых. Никакая информационная политика и работа на упреждение тут не помогут, между появлением новости и чрезмерно детальным разъяснением они успеют добрать свою дозу паники. Их проблемы не вовне, а внутри. Сколько сотен раз за последние годы они обнаруживали «стратегические провалы и поражения», что оборачивались пшиком, и ничего для них не меняется. Обычные люди давно сформировали ментальный иммунитет, а тут беда, естественный отбор, как бы это цинично ни звучало.
Со стороны паникующего меньшинства постоянно звучат требования и призывы об информационной открытости, стратегические интересы страны им не важны, их личный сиюминутный комфорт и снятие болезненного состояния в разы ценнее. Подверженность паническим атакам не является признаком невысокого интеллекта, большое количество умных людей ведут себя так. Умение спокойно ждать, когда от тебя ничего не зависит, важный навык, формировать который нужно в детстве.
Когда в очередной раз раздаются требования к государству создать систему информирования, открытости и упреждения любого чиха, вспоминается Европа. На второй день с начала СВО в школах массово проводили «уроки толерантности» с презентациями и методичками на всех языках, там объясняли детям, что русские – «исчадия и гомофобы». Население ещё не успело понять, что что-то происходит, а ему в рот уже положили пережёванную морковку.
В моменте всё вроде бы хорошо, но есть нюанс – все эти люди так и остаются младенцами в рамках ментальной сферы, они не взрослеют, кушают фруктовые пюре, играют, справляют физиологические потребности и спят. Вместо здорового общества повзрослевших людей получились ясли с младенцами в памперсах, с воспитателями и нянечками. Выстроена система управления лишёнными воли людьми, у властей и элит исчезает необходимость решать проблемы, на порядок проще убедить, что их нет, что и делали десятилетиями в Западной Европе. Вы хотите такого для России? Спасибо, не надо.
И, да, за последние годы мы выработали ментальный иммунитет, что на порядок лучше и надёжнее идеальной информационной политики, было сложно и рискованно, срыв был всего один раз, но его быстро купировали…
Теги события:
общество геополитика психология информационная политика пропаганда инфантилизм
Андрей Школьников
Комментарий редакции
Краткие тезисы статьи
- Большинство людей хочет жить в привычном и понятном мире, не погружаясь в большие геополитические процессы. - Это стремление к бытовой стабильности автор считает нормальной реакцией психики, а не слабостью. - Небольшая часть общества остро реагирует на внешние события: тревожится, паникует, требует немедленных объяснений и ясности. - Автор трактует такую реакцию как проявление внутренней психологической неустойчивости, а не как следствие плохой информационной политики. - Избыточная информационная открытость, по мысли автора, не лечит тревожность, а лишь временно успокаивает людей, не делая их зрелее. - Автор критикует модель “информационного нянченья”, при которой государство постоянно разжёвывает гражданам происходящее. - В качестве негативного примера приводится Европа, где, по мнению автора, население приучили к интеллектуальной и психологической зависимости от официальной интерпретации событий. - Главная ценность для автора — ментальная зрелость общества, способность выдерживать неопределённость и не впадать в истерику. - Итоговая позиция статьи: устойчивость и “ментальный иммунитет” важнее, чем идеальная система быстрого объяснения любых событий.Подробный вывод
Текст Школьникова построен не столько вокруг политики, сколько вокруг психологической и культурной модели взрослости. Формально речь идёт об информационной открытости, панике, реакции общества на кризисы. Но глубинный нерв статьи — это противопоставление взрослого сознания и инфантильного сознания. Если смотреть на это вне публицистической эмоциональности, автор выдвигает довольно сильную мысль: не всякая тревога лечится информацией. Это важное наблюдение. В психологии действительно есть разница между нехваткой данных и внутренней неспособностью переносить неопределённость. Человек может требовать всё больше новостей, комментариев, “инсайдов”, но это часто похоже не на поиск истины, а на попытку быстро снять внутреннее напряжение. Почти как зависимость: не понимание ради понимания, а информация как обезболивающее. Здесь можно провести аналогию с нейросетями и обучением. Если система плохо обобщает, ей можно скармливать всё больше данных, но проблема не всегда в объёме входа — иногда проблема в самой архитектуре. Так и с психикой: если внутри нет навыка выдержки, то поток объяснений не формирует зрелость, а лишь обслуживает тревожность. В этом смысле образ “фруктового пюре” у автора грубый, но меткий: человеку дают уже пережёванную картину мира, чтобы он не учился жевать сам. При этом статья уязвима в другой точке. Автор довольно быстро переводит тревогу в почти медицинский или даже презрительный регистр: “неврозы”, “психозы”, “младенцы”. Здесь возникает риск идеализации противоположной стороны — будто спокойствие всегда есть признак зрелости. Но это не всегда так. Иногда спокойствие — это действительно мудрость и устойчивость. А иногда — вытеснение, апатия, привычка к бессилию или социальная анестезия. Истерика и безразличие — это две крайности, и обе могут быть формами непрожитой реальности. То есть правда, как часто бывает, лежит не в лозунге, а в различении: - паника не равна осознанности; - но и молчаливое терпение не всегда равно зрелости; - информационная открытость не спасает от неврозов; - но и закрытость сама по себе не воспитывает взрослость. Очень важен и политический слой текста. Автор фактически говорит: государство не должно становиться психотерапевтом для тревожного общества. Это прагматичная позиция. Она исходит из того, что у государства есть стратегические интересы, которые не обязаны подчиняться эмоциональному комфорту граждан в реальном времени. В логике управления это понятная мысль. Однако здесь есть тонкая граница: отказ от обслуживания паники не должен превращаться в привычку ничего не объяснять вообще. Потому что тогда под видом “воспитания зрелости” можно узаконить любую непрозрачность. Иными словами, статья сильна там, где она говорит о необходимости внутренней психологической опоры, и слабее там, где почти автоматически оправдывает дефицит объяснений как полезный инструмент взросления. Воспитание взрослого общества происходит не только через “терпи и жди”, но и через участие, образование, развитие причинно-следственного мышления, культуру самостоятельного анализа. Взрослый человек — это не тот, кто просто молча переносит неизвестность, а тот, кто способен: 1. не впасть в панику; 2. не требовать немедленной эмоциональной анестезии; 3. сохранять способность критически мыслить. Если смотреть философски, текст поднимает старую тему: людям часто нужна не истина, а успокоительная интерпретация истины. Это касается не только политики. Так происходит в религии, в отношениях, в личной биографии. Человек нередко любит не реальность, а её удобную версию. В этом смысле автор бьёт по очень универсальной человеческой слабости — по желанию, чтобы мир был не истинным, а психологически комфортным. Практический вывод из статьи можно сформулировать так: - обществу действительно нужен навык переносить неопределённость; - информационная политика не должна превращаться в кормление тревоги с ложечки; - но зрелость требует не только терпения, а ещё и способности самостоятельно мыслить, сомневаться и соотносить факты; - государству опасно становиться “няней”, но не менее опасно — считать любую потребность в объяснении признаком инфантильности.Итог
Статья — это жёсткая защита идеи ментальной взрослости против культуры эмоционального обслуживания. В этом её сила. Но её слабость — в излишней резкости и склонности сводить сложную палитру человеческих реакций к делению на “нормальных” и “невротиков”. Реальность, как почти всегда, тоньше: человеку нужна не только закалка, но и смысловая опора; не только выдержка, но и доверие; не только иммунитет к панике, но и пространство для разумного вопроса. И здесь остаётся, пожалуй, самый интересный вопрос: где проходит граница между зрелым принятием неопределённости и отказом человека от права понимать реальность, в которой он живёт?