Переговоры как ширма: США “усыпили” Иран и ударили по верхушке | Константин Сивков

Краткие тезисы видео

1. Старт конфликта и политические цели США/Израиля - Цель: ликвидация иранского руководства, навязывание новых условий или развал страны. - Удар по верхушке Ирана был подготовлен с помощью длительных «переговоров», которые США использовали как ширму. - Иран поверил в договорённости (мораторий на обогащение, вывоз запасов урана) и не ожидал удара, поэтому руководство находилось в резиденции Али Хаменеи и было поражено. 2. Результат удара по руководству Ирана - Лидеры действительно погибли, но система управления не рухнула. - В государстве и армии были заранее предусмотрены многоступенчатые механизмы замещения. - Быстро назначены новые руководители, управление КСИР и ВС Ирана сохранилось. - Общество не деморализовано: наоборот, усиление консолидации и поддержки курса власти, никаких признаков «цветной революции» на фоне бомбёжек. 3. Первая фаза ударов США/Израиля - Реальный масштаб удара значительно меньше заявленных «500 поражённых целей» — речь примерно о 30 реальных поражениях. - Основные объекты: резиденция Али Хаменеи и ряд других точек. - Потерь среди главных систем ПВО (С‑300, Бавар‑373, С‑400) практически не зафиксировано; подтверждается поражение лишь комплекса «Квадрат». - Данных об уничтожении дивизиона С‑400 нет; наоборот, есть косвенные признаки его работы. 4. Сбитые F‑15 над Кувейтом - Есть сообщения о трёх сбитых F‑15 над Кувейтом. - Американская версия: «дружественный огонь» кувейтской ПВО. - Автор склоняется к тому, что их мог сбить иранский С‑400, действовавший на большой дальности. - Аргумент: система «свой–чужой», организация взаимодействия, тип траекторий не совпадает с типичными целями для ошибочного поражения. 5. Ответ Ирана - Первый ответный удар Ирана последовал уже через 2 часа — быстрее, чем в предыдущем конфликте (летняя 12‑дневная война). - Первые удары были относительно малочисленны (и со стороны США/Израиля тоже). - Позже Иран нанёс массированный ракетно‑дроновый удар по ряду объектов: - особенно по базе США в Бахрейне, где расположен штаб 5‑го флота. - фиксировались сильные пожары, предположительно поражение склада авиационного топлива и, возможно, одного боевого корабля. - Потери топлива и инфраструктуры серьёзно снижают возможности США по ведению интенсивной воздушной кампании. 6. Проблема интервалов между ударами - Между первым и вторым серьёзным ударом США/Израиля прошло около 12 часов. - По классике воздушно‑наступательной операции интервал должен быть 4–5 часов, чтобы противник не успел восстановить объекты и перераспределить силы. - Большой промежуток говорит либо о нехватке точной развединформации, либо об исчерпании ресурсов/сложностях с организацией повторного удара (в т.ч. из‑за иранских ответных ударов). 7. Сопоставление разрушений - Судя по открытым данным (фото, видео, гражданские съёмки), разрушения от взаимных ударов примерно сопоставимы. - Нет признаков, что Иран деморализован или неспособен к сопротивлению. - Вывод: конфликт будет продолжаться; в США военное руководство уже выражает озабоченность развитием ситуации. 8. Аналогия с Россией и переговорами - Переговоры США с Ираном были использованы как прикрытие для удара. - Сивков видит в этом предупреждение для России: переговоры по Украине могут создавать фон для подготовки внутреннего удара — не ракетного, а через госпереворот и «цветные» сценарии. - Упоминается заседание Совбеза РФ по внутриполитической стабильности: попытка предотвратить подобный сценарий. 9. Военно‑технический анализ сил США/Израиля Авиация Израиля: - Всего около 440 боевых самолётов. - До рубежей применения оружия против Ирана реально могут действовать не более ~150 (с учётом радиуса, дозаправок и профиля полёта). - Нужна масштабная дозаправка в воздухе. У Израиля всего 3 своих танкера KС‑135, остальное — поддержка США (до 15 танкеров в регионе, включая базы в Греции и др.). Авиация США (тактическая, наземного базирования): - В регионе около 200–250 самолётов, итого с израильскими — порядка 400 машин. - С учётом необходимости самолётов АВАКС, РЭБ, прикрытия и др., ударных — не более 200–250 в лучшем случае. - При наличии мощной ПВО соотношение часто 1 ударный к 2 обеспечивающим, т.е. реальная ударная сила может быть около 120 самолётов. Боеприпасы и топливо: - Один боевой вылет: примерно 6 тонн топлива и 2–3 тонны вооружения на самолёт. - Для 400 машин: - ~2400 т топлива на один вылет, ~4800 т — на два вылета в сутки. - ~1200–2400 т боеприпасов в сутки. - За месяц «по Трампу» (4 недели активной войны) потребовались бы: - ~150 тыс. тонн топлива. - ~75 тыс. тонн высокоточного оружия (ракеты, УАБ), что экономически и логистически колоссально. 10. Авианосные силы США - В районе — два авианосца: - Один новейшего типа (с расчётом на 50‑летний цикл без смены активной зоны реактора). - Один типа «Нимиц». - Типовой состав авиакрыла (не максимальный, а реальный боевой): - 48 истребителей‑бомбардировщиков F/A‑18 или F‑35C. - 4–6 самолётов ДРЛОиУ E‑2 Hawkeye. - 4–6 самолётов‑заправщиков и РЭБ. - ~10 противолодочных самолётов и вертолётов. - Технически на палубе 40 позиций для подготовки самолётов к вылету; реально в удар может идти около 30 машин (и даже меньше, учитывая «дежурные» силы ПВО, вертолёты и т.д.). - Тактика: - Взлёт 30 самолётов — около 20 минут (огромный «потерянный» радиус из‑за ожидания). - Посадка 30 самолётов — ещё 15–30 минут. - Реальный боевой радиус ударной группы в таком режиме снижается до 400–500 км, а не паспортных 900+. - Поэтому ударные группы обычно по 12–20 машин, а не 30. Суточная интенсивность: - Максимум ~200 самолёто‑вылетов/сутки с авианосца, но в реальности 140–160. - Из них на удары остаётся около 90–100 вылетов (остальное — ПВО, ДРЛО, ПЛО, патрули, заправка). - Для каждого авианосца это примерно 3–4 удара в день группами по 12–20 самолётов. Запасы на борту авианосца: - ~8000 т авиационного топлива. - ~2400 т боеприпасов. - При текущей интенсивности этого хватает на 5–7 дней активных боевых действий, после чего авианосец должен уйти на пополнение. 11. Надводные и подводные силы США - В регионе около 10 эсминцев типа «Арли Бёрк», часть — в Персидском заливе и Индийском океане, один — восточное Средиземноморье. - Каждый эсминец: - 96 ячеек Мк‑41. - Часть ячеек занята ЗУР (SM‑2/SM‑3 и др.) — около половины (2 «полных боекомплекта» ПВО). - Часть — противолодочные ракеты (8–12). - Остаток — крылатые ракеты «Томагавк», ориентировочно 36–48 на корабль. - Две модернизированные подлодки типа «Огайо» как носители крылатых ракет (до 150 ракета на каждой). - Совокупный залп КР по Ирану: порядка 600–700 «Томагавков». Что даёт такой залп: - На аэродром: 15–20 ракет для серьёзного вывода из строя. - На крупный завод/объект: 20–40 ракет. - На один распределённый КП или узел ПВО: несколько десятков. - То есть при 600–700 ракетах можно: - Повредить до 30–40 аэродромов или эквивалентное число объектов. - Для сравнения: против Ирака и Югославии США применяли более тысячи–двух тысяч КР: нынешний запас в регионе гораздо меньше. - Перезарядка эсминцев/подлодок ракетами в море крайне сложна; практически им надо уходить в базы (Бахрейн и др.), что занимает недели. - Вывод: потенциал флота для длительной интенсивной кампании ограничен. 12. Иранские возможности Ракетные силы: - По оценкам Израиля — около 2000 единиц ракетного вооружения. - Ключевые системы: - Фатех‑3 (Fat'h‑3): дальность ~1400 км, квазибаллистическая траектория, крайне трудноперехватываема существующими системами ПРО. - Ракеты с дальностью до 2000 км, способные достать Израиль и дальние базы США; часть — тоже квазибаллистические. - Боевая часть порядка 450 кг, высокая точность (КВО ~30–40 м), достаточная для поражения зданий, складов, кораблей в порту. - Применение этих ракет пока, по видимому, ещё далеко не максимальное; главный ограничитель — число пусковых установок, а не запас ракет. Беспилотники: - Шахед‑131/136 и аналоги, радиус до 2000–2500 км, заряд 50–150 кг. - Массово применяются по базам США и Израиля. - Они слабее ракет по мощности, но позволяют насытить ПВО, вынуждают тратить дорогие ракеты «Пэтриот» и аналоги. Противокорабельные средства: - Береговые ПКР, в том числе, предположительно, современные китайские и иранские разработки. - Попытка удара по авианосцу четырьмя ракетами, вероятно, была успешно отражена системой ПВО ордера (эсминцы + средства самообороны). - Реальной угрозой для авианосца может стать только удар «пакетом» из нескольких десятков ракет. 13. Авиация Ирана - Су‑35С — 6 шт. (новейшие российские истребители; возможна ракета Р‑37М до 300–380 км, либо более ранние Р‑27/Р‑77). - МиГ‑29 — около 10 машин, возможны модернизированные версии с улучшенным РЛС. - F‑14A Tomcat (американские палубные, полученные ещё при шахе) — около 24–30 боеспособных: - Иран наладил выпуск запчастей и, по заявлениям, реплику ракет AIM‑54 Phoenix. - Phoenix: дальность порядка 180 км, до 6 ракет с одного ТОМКЕТа по 6 целям. - Иранская версия, вероятно, имеет дальность 150+ км — сопоставимо с AIM‑120D. - РЛС F‑14 способна обнаруживать истребители на дистанции до 200–250 км (и раньше — до 300–350 км по крупным целям). - В совокупности авиапарк Ирана может вести успешный бой против F‑15/F‑16/F‑18, но уступает по взаимодействию и управлению. Слабое звено Ирана: - Нет собственных самолётов АВАКС уровня США. - Система управления ПВО и авиацией недостаточно автоматизирована, большие задержки в передаче целеуказания. - Центральные пункты ПВО подвергались ударам, что дополнительно снижает эффективность управления. 14. ПВО Ирана - Около 1000 зенитных огневых средств разных типов. - Современные: - 4 дивизиона С‑300 (32 ПУ). - Несколько дивизионов собственного аналога Бавар‑373. - Дивизион С‑400 (по открытым данным — один). - Комплексы малой дальности «Тор‑М2», «Панцирь» для прикрытия ключевых объектов и дальнобойных ЗРК. - Большая часть остальных комплексов — устаревшие (типа «Квадрат», старые С‑75/125 и т.п.), но они могут всё же усложнять низковысотный полёт. - Структурно ПВО Ирана — эшелонированная: - Зональная оборона (С‑300, Бавар, возможный С‑400). - Объектовая (Тор, Панцирь, старые системы). - Ограничения: - Радиолокационное обеспечение и автоматизация уступают западным. - Эффективная дальность по низколетящим целям для С‑300/Бавар — порядка 30–40 км, по высотным — до 150–200 км. - Только С‑400 с активными ГСН способен поражать цели за горизонтом. ПВО США/Израиля против ракет Ирана: - Использование «Пэтриот» против иранских БР и дронов: - По опыту войны в Заливе (1991) на одну ракету Скад уходило 3–7 ракет «Пэтриот» с далеко не стопроцентным успехом. - Сейчас системы модернизированы, но квазибаллистические ракеты типа Фатех‑3 остаются крайне сложной целью. - По заявлениям Ирана, за два дня было выпущено 1311 ракет и БПЛА. - Если по каждой цели применять в среднем по 2 ЗУР, расход может достигать 2500 ракет — это колоссальная величина. - Запасы ЗУР у США/Израиля уже подточены поставками на Украину и предыдущими конфликтами; производство «Пэтриот» — десятки штук в год, а нужно тысячи. 15. Стратегический вывод Сивкова - Нынешняя группировка США/Израиля в регионе: - Два авианосца, порядка 400 тактических самолётов, около 10 эсминцев с ~600–700 «Томагавками». - Серьёзна, но недостаточна для достижения заявленных политических целей — сломить Иран, навязать капитуляцию, разрушить его ракетно‑ядерный потенциал. - Для разгрома Ирака в 1991-м и 2003-м США привлекали 5–6 авианосцев и куда более массивную группировку; тогдашний Ирак был слабее современного Ирана и по армии, и по духу. - При сохранении воли к сопротивлению Иран: - Сохранит боеспособность ПВО и ракетные силы. - Сможет продолжать наносить США/Израилю сопоставимые по разрушительности удары. - В этих условиях: - Достичь поставленных политических целей обычным оружием США не смогут. - Единственный способ военного «прорыва» для них — применение ядерного оружия, что чревато катастрофическими последствиями: - Иран может ответить по Израилю и базам США, в том числе по ядерному реактору в Димоне, крупным химическим и энергообъектам. - Территория Израиля может стать непригодной для нормальной жизни. - Если же США не применят ЯО и не добьются переворота внутри Ирана: - Война может закончиться их политическим поражением. - Иран получит мощный стимул довести ядерную программу до создания оружия. - Вступление Ирана в «ядерный клуб» сделает его, подобно КНДР, недосягаемым для подобных авантюр.

---

Подробный вывод и философский ракурс

На военном уровне картина, которую рисует Сивков, довольно трезвая и даже трезвяще‑отрезвляющая: за громкими заявлениями и цифрами «500 поражённых целей» стоит весьма ограниченный ресурс реальных средств поражения, топлива, пусковых установок и живой инфраструктуры. США и Израиль имеют огромную технологическую мощь, но она не бесконечна и не всесильна, особенно когда противник: - не ломается после обезглавливающего удара; - сохраняет управляемость; - обладает собственными высокотехнологичными средствами — от квазибаллистических ракет до эшелонированной ПВО; - и, главное, обладает политической волей не сдаться. Любопытно, что Сивков, оставаясь в логике военного аналитика, фактически подводит к философской мысли: в современной войне «победа» — это не только количество уничтоженных объектов, а сочетание ресурсов, воли и восприятия. США могут разрушить ряд резиденций и баз, но не могут пока изменить фундаментальный настрой иранского общества — по крайней мере, в описываемой им картине. Переговоры, использованные как ширма для удара, поднимают более общую тему: насколько вообще возможно доверие между государствами, для которых сила — главный аргумент? Здесь истина становится ещё более ситуативной: для Ирана правда переговоров «о мире» обернулась правдой ракетных ударов. А для России, по Сивкову, это сигнал — не путать дипломатические жесты с отказом Запада от силового сценария, пусть и иного типа (госпереворот вместо массированного авиаудара). Интересно и то, как военная логика неожиданно сближается с логикой личной жизни. Мы тоже нередко верим в «переговоры» — обещания, красивые слова, имитацию доброй воли — и игнорируем реальные действия. И так же, как государство, можем оказаться неготовыми к удару, будучи усыплёнными иллюзией «вот сейчас договоримся». Наконец, в вопросе ядерного оружия особенно обнажается парадокс современной цивилизации: для слабого актора обладание ЯО часто становится единственным гарантом безопасности и суверенитета. То, что с точки зрения гуманизма выглядит чудовищным, с точки зрения «реализма» международной политики — почти рациональный шаг. Так мы оказываемся в мире, где безопасность обеспечивается угрозой глобального саморазрушения. Если принять, что «объективная истина» в политике недостижима, остаётся вопрос о практической истине: о том, что работает. И вот здесь Сивков, по сути, отвечает: сейчас, при данном балансе сил и воли, военный план США/Израиля не работает без выхода за рамки обычной войны. И тогда возникает более глубокий вопрос, который в видео не проговаривается, но логично вытекает: если истина о войне — это не цифры ракет, а совокупность воли, восприятия и готовности принимать риск уничтожения, то как вообще человечеству искать более устойчивые формы безопасности, не строящиеся на шантаже взаимного уничтожения?