Как кровавый кризис на Ближнем Востоке аукнется в Европе? | Александр Песке и Руслан Сафаров

Краткие тезисы видео

1. Обострение на Ближнем Востоке - Израиль бомбит Ливан, звучат сообщения об атаках по Ираку, Азербайджану, ударах по базе Инджирлик (Турция), по британской базе на Кипре. - Иран официально отрицает часть атак, обвиняя Израиль в провокациях. - Турция на короткий момент поднимает вопрос 5-й статьи НАТО, но НАТО тут же делает шаг назад: ситуация якобы «не подпадает». 2. НАТО как «бумажный тигр» - Макрон ранее говорил о «смерти мозга НАТО», но сейчас фактически произносит формулу силы: «чтобы быть свободным, нужно, чтобы тебя боялись». - НАТО демонстративно дистанцируется: удары по Турции и Кипру не становятся поводом для коллективной обороны. - Европейские корабли уходят из района Персидского залива, прячутся в Красном море. - США публично стараются отделить свои действия от израильских: «мы бомбим военные цели, а школы, хомейни и т.д. – это Израиль». 3. Иран и двойные стандарты Запада - Иран критикуется за исламский строй и ограничения свобод, но при этом Саудовская Аравия и Катар, с еще более жесткими исламскими моделями, считаются «партнерами Запада». - Иран – древняя цивилизация, часть общего наследия человечества, а не «территория для перевоспитания». - Убийство иранских лидеров с семьями (эпизод с Хаменеи / Хаменеем, его окружением) воспринимается как цивилизационный тупик – переход к политике террора вместо политики права. - Иран, несмотря на потери, не ломается, а консолидируется и совершенствует тактику. 4. Экономика войны: нефть, газ, логистика - Армузский пролив – до ~20 % мировой нефти и более 30 % газа. Поставки нарушены или под угрозой. - Эмиратская Emirates якобы теряет до миллиона долларов в минуту из-за сбоев: грузы и золото не летают, цепочки доверия рушатся. - Газ и нефть в Европе подорожали не катастрофически: рост на 10–30 %, но спекулянты и налоговая нагрузка делают картину тяжелее. - Цена топлива в Германии – около 2 евро/литр, из них сама «сырьевая» составляющая ~0,83, остальное – налоги и сборы. - Цены все же ниже пиков 2022–2023 гг., когда были подорваны «Северные потоки». 5. Санкции, лицемерие и «дружба» по-европейски - Евросоюз требует от Венгрии и Словакии отказаться от нефти по трубопроводу «Дружба», а Германия тем временем добивается снятия санкций на поставку российской нефти на свой завод в Шведте (бывший актив «Роснефти», фактически экспроприированный). - Это подается как техническое решение, но демонстрирует двуличие: «вам отказать, а нам можно». - Санкций против России столько, что сами бюрократы путаются в «пакетах», а реальной стратегической цели не достигнуто. 6. Европейский раскол и фигура Орбана - Венгрия и Словакия системно сопротивляются линии ЕС по Украине и по энергетике. - Орбан упрямо отстаивает собственный курс, апеллирует к референдуму и к «национальным интересам». - Даже его главный конкурент П. Мадьяр уже вынужден говорить, что по вопросам Украины решения без референдума не будет – это признак глубинного раскола в ЕС. - Зеленский грозит послать «солдат, которые поговорят с Орбаном», что в контексте убийств иранских лидеров звучит как полу-прямая угроза ликвидации: Будапешт отвечает, что готов защищаться силой. 7. Роль США и Трампа - Трамп ругает Испанию, Британию, Германию за сдержанность в участии в войне против Ирана, угрожает торговыми мерами. - При этом же хвастается, что США в случае чего будут использовать базы «без спроса». - Испанский премьер Санчес, политический «зомби» с коррупционными скандалами, внезапно получает рост рейтингов просто за то, что хоть в чем-то сказал «нет» США. - Простые европейцы начинают видеть в «своих подлецах» всё же меньшую угрозу, чем в тотальной подчиненности Вашингтону. 8. Макрон, Шарль де Голль и британские кульбиты - Франция отправляет авианосец «Шарль де Голль» к Восточному Средиземноморью и заявляет: американцы могут использовать французские базы. - Но Песке подчеркивает: это запоздалая поза. Пока авианосец доплывет, фаза острого конфликта, скорее всего, уже завершится. - Британия сначала отказывается предоставлять базы, после ударов по своей базе на Кипре быстро переобувается. - Логика: все пытаются «успеть в историю» и не сгореть вместе с американским планом. 9. Миграция как будущий шок - Наихудший сценарий – гражданская война в Иране. Это может запустить миллионы беженцев. - 10 % иранцев – это около 9 млн человек; большинство пойдет через Турцию. Анкара тут же заявит себя «коридором» без обязательств содержать этот поток. - Европейские общества уже не понимают, как переваривать миграцию: новый шок разнесет политический ландшафт, приведет к власти гораздо более жестких фигур. 10. Глобализация и «сдвиг плит» - Глобальные цепочки уже били пандемией, теперь – войной в ключевом энергетическом узле. - Снова рушится доверие к логистике, контрактам, биржам. - Подчеркивается образ тектонических плит: ползущие сдвиги под земной корой проявляются на поверхности в виде вулканов. Так же и в политике: истинные противоречия копились десятилетиями, а война лишь оголяет их. 11. Кризис Запада и потребность в «ресете» - Варшавского договора нет, НАТО не распущено и расширилось, но оказалось неспособным вести войну высокой интенсивности дольше нескольких дней. - Современная западная коалиция выдыхается: слишком много фронтов, слишком длинные цепочки интересов, слишком мало реальной экономической и военной «плотности». - Песке говорит о необходимости подлинной «перезагрузки» – не той смешной кнопки, что Хиллари Клинтон вручала Лаврову с ошибочной надписью, а возврате к базовым ценностям: - уважай ближнего; - строй нормальные человеческие связи; - создай семью и продолжай жизнь; - не заменяй реальную этику рекламой «новых ценностей». - Ни одна конституция США или Франции, по его мысли, не дала человечеству чего-то более глубокого, чем уже дано Библией, Кораном, Торой. 12. Украина как «деревянный клин» в трещину - Зеленский уподобляется деревянному клину, который забивают в скалу, затем поливают водой – клин расширяется, пласт камня откалывается. - Украина стала инструментом раскола не только России и Запада, но и внутри самого Запада: старой и новой Европы, континента и США. - После окончания украинского конфликта, по прогнозу Песке, ни НАТО, ни Евросоюз не останутся прежними – слишком много накопленных противоречий. 13. Фигура Орбана и историческая память - Орбан уже вписал свое имя в историю Венгрии, нравится он кому-то или нет. - Проводится параллель: королева Виктория, Сталин, Хмельницкий, Мазепа – фигуры, оцениваемые неоднозначно, но определившие эпоху. - Зеленский, по его мнению, попадет в учебники как разрушитель – как Мазепа, а не как созидатель.

---

Подробный вывод

В этом видео разговор идёт не просто о ближневосточной эскалации, а о распаде прежней архитектуры мира и Европы. Ближний Восток – не «где-то там», это 3–4 часа лёта для большинства европейцев, и удары дронов по базам НАТО – не телевизионная картинка, а прямое вовлечение альянса в пространство, где он внезапно обнаруживает свою ограниченность. Ключевой нерв беседы – чувство, что Запад потерял монополию и на силу, и на мораль. Иран, каким бы неудобным он ни был с точки зрения либеральной оптики, показал не только устойчивость, но и способность расширять поле борьбы: удары по базам НАТО, по инфраструктуре союзников, давление на проливы и логистику. Это демонстрация: «Если нас пытаются вычеркнуть с ближневосточной карты, мы будем писать поверх всей карты региона». На этом фоне НАТО обнаруживает, что 5-я статья – не догма, а политическая опция. Турция получает ударом по Инджирлику почти тестовый сигнал: готов ли альянс умирать за турецкий аэродром с американским ядерным оружием? Ответ – «нет, не готов». Это принципиальный символический обвал: если коллективная оборона не срабатывает там, где под ударом формально и США, и Турция, то где она вообще сработает? Дальше включается старый европейский рефлекс – гибкое двуличие. Германия, громко требовавшая «отвязаться от российской нефти», тихо добивается снятия санкций на поставку сырья на завод в Шведте – тот самый, который раньше принадлежал «Роснефти» и был отжат под благородным предлогом. Венгрии и Словакии при этом говорят: «вам нельзя, это же зависимость от России». То есть реальная ценность – не «принцип», а возможность самому иметь доступ к ресурсу, не давая его другим. Параллельно США ведут себя как всегда: Трамп, олицетворяющий американский эгоизм без прикрас, объявляет, что может использовать испанские базы без разрешения Испании. Этим он фактически проговаривает то, что деликатно скрывали под словом «союзничество»: для Вашингтона Европа – расширенный полигон и ресурсным придатком, а не субъект. Неудивительно, что в этой атмосфере даже политический «утопленник» вроде Санчеса внезапно всплывает с новыми рейтингами – достаточно один раз не прогнуться. Люди устали быть расходным материалом, и это открывает нишу для тех, кто, как Орбан, говорит: «наш интерес – первый, все остальное – потом». Можно спорить с его линией, но трудно отрицать ее внутреннюю логику: если коллективная структура перестаёт гарантировать безопасность и процветание, центробежные силы неизбежны. На этом фоне европейский миграционный страх становится не просто ксенофобией, а инстинктивной реакцией на постоянные взрывы в зонах, откуда поток беженцев почти неизбежен. Гражданская война в Иране – худший сценарий не только для Ирана, но и для Европы. Миллионы людей, идущих через Турцию, где экономика трещит, – это не гуманитарная задача, а фактор, который может обнулить любые текущие политические конфигурации в ЕС. И здесь разговор о традиционных ценностях уже перестаёт быть морализаторством и превращается в вопрос элементарной выживаемости общества: какая идентичность выдержит такой поток? Важный элемент беседы – критика западного идеализма и реального поведения Запада. Под флагами прав человека и прав меньшинств прикрываются действия, которые в чистом виде противоречат хоть какой-либо этике: убийства лидеров с семьями, ковровые бомбардировки, разрушение государств (Ирак, Ливия, Сирия, Югославия, Сомали). Это не «ошибки цивилизации», а закономерность, когда мораль используется как инструмент, а не как рамка для собственного поведения. На этом фоне Песке выдвигает почти парадоксальный тезис: нам нужен не прогресс в смысле новых деклараций, а возврат к базовым человеческим основаниям. Не к «средневековью» как буквальной форме, а к тем интуитивным истинам, которые уже выражены в религиозных и культурных традициях: - человек не средство; - убийство ради выгоды – не норма; - семья и сообщество – не архаика, а основа устойчивости; - уважение к инаковости укладов (Иран, Россия, другие цивилизации) – не слабость, а единственный способ избежать постоянных войн до последнего вассала. Парадоксально, но в этом споре примером неподконтрольного субъекта становится не либеральная демократия, а исламская республика Иран: она неприятна Западу, но именно неспособность поставить ее на колени показывает предел власти глобального «гегемона». Мы видим, как «уходящий гегемон», по выражению автора, пытается задержаться любой ценой – войнами, санкциями, переносом издержек на Европу, на Ближний Восток, на Украину. Но именно чрезмерное усилие ломает систему: глобализация, построенная как односторонний выигрыш, расползается под собственным весом. В финале ведущий называет происходящее родами нового многополярного мира. Кровавыми, болезненными, несправедливыми к простым людям, но, возможно, неизбежными: слишком долго мир держался на фикции, что «кто-то один знает, как правильно жить всем остальным». Сейчас Иран, Россия, Турция, Китай, страны Персидского залива, даже небольшие европейские игроки вроде Венгрии, Бельгии или Испании – каждый по-своему – говорят: «мы не хотим больше жить по чужому сценарию». Что важно, обе стороны беседы подчеркивают риск: уходящий гегемон может задержаться. Любая перезагрузка может превратиться в перегрузку – когда вместо нового баланса мы получаем только расширение хаоса: больше войн, больше беженцев, больше разрушенных связей. И тогда на волне страха к власти придут не мудрые, а просто более жесткие. По сути, разговор упирается в старый, но обострившийся вопрос: если мир действительно движется к полицентричности, кто и на основе каких ценностей будет задавать рамки игры, чтобы многополярность не превратилась в многополярный хаос, где каждый силой навязывает «свою правду»?