ЭПШТЕЙН ПРОШЛОГО ВЕКА: Теневые сделки Аднана Хашогги и тайны «Сафари Клаб» | Александр Колпакиди

Краткие тезисы видео

1. Версия о “управляемости” иранского руководства Западом - В Иране существует конспирологическая идея, что духовное руководство якобы не самостоятельно и что США/Израиль “подыгрывают” аятоллам в кризисные моменты (удар по Сулеймани, прочие провокации), чтобы сплотить общество вокруг режима. - Колпакиди считает эту версию несостоятельной: люди просто не понимают, как реально работают спецслужбы и политика. 2. Революция 1979 года и роль Хомейни - Хомейни долгое время жил в Ираке, во Франции оказался незадолго до возвращения в Иран. - Во Франции вокруг него создали инфраструктуру: несколько домов, гараж-студия, постоянные интервью западным СМИ, мощная информационная раскрутка. - Организаторы “окружения” Хомейни во Франции: Садек Готбзаде, Ибрагим Язди, Абольхасан Банисадр – светская, западнизированная элита, сильно отличавшаяся от самого Хомейни. - По их поведению и дальнейшей судьбе можно предполагать связь с США, но это логическое допущение, не юридически доказанный факт. 3. Контекст: политика США при Картера и деградация шахского режима - При Джимми Картере США перешли от прямой поддержки самых одиозных диктатур к более “мягким” сценариям (Никарагуа, Куба, Иран). - Шахский режим к концу 70-х был крайне прогнившим, ненавистным, социальное напряжение зашкаливало. - США начали сворачивать помощь шаху и делать авансы оппозиции. Без внутреннего гниения режима никакие спецоперации не сработали бы. 4. Исторический фон: влияние СССР и Запада в Иране - В 1941 году СССР и Великобритания провели фактически образцовую “СВО”: вошли в Иран, устранили пронацистское влияние, обеспечили коридор ленд-лиза и контроль над нефтью. - После войны в Иране усилилось коммунистическое движение (партия Туде), были созданы азербайджанская республика, курдские структуры — но с началом холодной войны США (Трумэн) шантажом, в т.ч. ядерным, вынудили СССР уйти. - В 1953 году ЦРУ организовало переворот против Моссаддыка, свернувшего англо-иранские нефтяные монополии; элита оказалась легко покупаемой. 5. Особенности “вербуемости” элит в разных регионах - По рассказам старых разведчиков, в США завербовать кого-либо крайне трудно, в Египте — можно “за день” набрать десятки агентов, вплоть до министров. - В арабском и ближневосточном мире верхушки часто более коррумпированы и склонны к сделкам, чем западная бюрократия. 6. Левая подполья в Иране и ошибки советского руководства - Партия Туде была крупнейшей массовой силой, но со временем была разгромлена. - В 60–70‑х годах появляются вооружённые молодежные лево-революционные организации: - Моджахедине, Федаины, Пейкар, Камола и др. - Часть – ислам-социалисты, часть – марксисты-ленинцы. - Большинство из них не финансировались СССР напрямую, обучение и контакты шли через палестинские лагеря. - Москва (через Андропова, международный отдел ЦК, Ульяновского и др.) потребовала от Туде и части Федаинов поддерживать Хомейни, как “антиимпериалиста”. - Радикальная молодежь предупреждала: Хомейни — реакционер и вскоре уничтожит левое движение; были даже захвачены списки очередности репрессий. - В итоге: - шанс взять власть левыми был упущен; - Хомейни консолидировал режим и вырезал коммунистов и левое подполье; - после разгрома те же кураторы уже “задним числом” спрашивали: “зачем вы его поддерживали?”, что выглядит цинично и абсурдно. 7. Война Иран–Ирак и вмешательство внешних сил - Саддам Хусейн нападает на Иран, надеясь оттяпать территорию; Ирак сначала наступает, потом терпит поражения, Иран переходит в наступление. - Тогда США, СССР и другие начинают поддерживать Ирак, чтобы не допустить чрезмерного усиления Ирана — ещё один пример, как бывшие “жертвы” и “союзники” становятся взаимозаменяемыми фигурами на чужой шахматной доске. 8. Сафари-клаб: малоизвестная наднациональная структура спецслужб - В середине 70‑х создаётся “Сафари-клаб” — неформальное объединение спецслужб, возникшее вокруг одноимённого кенийского клуба: - ключевые игроки: французские спецслужбы, Иран, Египет, Марокко, Израиль; - де-факто рулевой — Киссинджер (США) в связке с французами и израильтянами; - формальный глава — Александр де Маренш, французский аристократ, шеф разведки, прозвища “Портос” и “Слон”, фактически агент влияния США; - после ухода из Франции стал правой рукой Рейгана. - Финансирование и практическая координация во многом проходили через крупного саудовского дельца и посредника Аднана Хашогги. - Хашогги: - человек типа “Эпштейн до Эпштейна”, но ещё более публичный и масштабный; - одновременно работал на Саудовскую, американскую и израильскую разведки; - занимался поставками оружия, деньгами, “девочками”, влиянием – целая сеть шантажа и соблазна для элит; - владел роскошной яхтой, на которой снимали фильмы о Бонде. 9. Операции Сафари-клаба - Выбивание Египта из анти-израильского фронта (при Анваре Садате) и превращение его из ведущей силы борьбы с Израилем в “предателя арабского дела”. - Поджог конфликтов в Африке: - Сомали против Эфиопии — СССР вынужден поддержать Эфиопию, Сомали переходит в лагерь Запада, начинается затяжной конфликт; - восстание в Заире (Шаба), куда перебрасывают французские и бельгийские войска; - серия войн и переворотов, последствия которых до сих пор кровоточат. - В Латинской Америке параллельно действует операция “Кондор” — коалиция фашистских диктатур, координируемая США. - Сафари-клаб, по мысли Колпакиди, мог участвовать и в иранских раскладах — через французов, американцев и Хашогги; но прямых документальных связок именно с возвышением Хомейни он не приводит, это логически выстроенная гипотеза. 10. Ленин, фальсификации истории и борьба за символы - В беседе отдельным блоком обсуждается современная кампания по очернению Ленина (версия “ленин – австрийский шпион” и др.). - Колпакиди говорит о проекте сборника статей, разоблачающего подобные фальсификации и показывающего реальную роль Ленина. - Для него Ленин — символ научного прогресса, справедливого общества и единственной альтернативы “цифровому фашизму” и глобальной олигархии. - Он подчёркивает: разрушение исторической памяти — путь к повторению катастроф, как в 1991 году. 11. Современный Иран и западные спецслужбы - Руководство Ирана — религиозные фанатики, готовые идти до конца, жизнь для них — “копейка”, а смерть сулит рай и гурий. - Именно поэтому: - Запад рассматривает Иран как особо опасного, непредсказуемого противника; - боится неконтролируемого обвала режима и сценариев, где ядерные/ракетные и прокси-возможности Ирана выйдут из-под контроля. - Западные и иранские спецслужбы ведут тайные переговоры (через третьи страны — Оман, Катар и др.), существует обмен сигналами и закулисная коммуникация. - Но “рулить” иранским руководством извне невозможно: - слишком сильна идеологическая мотивация и религиозная связка власти; - в обществе и элите, конечно, есть агенты, предатели, прозападные элементы — но верхушка клириков держит систему жёстко. - Покушения на учёных, генералов, проникновения спецназа Израиля вглубь Ирана — всё это бьёт по самолюбию иранских элит, усиливает их подозрительность, но не превращает их в марионеток. 12. Перспективы Ирана и борьба спецслужб - Сейчас мировое “закулисье” активно работает по иранской элите: - идёт процесс разложения, подкупа, выращивания прозападных фигур; - отдельные чиновники и политики уже бегут на Запад, становятся инструментом давления. - Возможен сценарий, что после ухода нынешних старых аятолл придёт новое поколение, более склонное к сделкам. - Но смена поколений не гарантирует смены религиозной парадигмы: новый лидер вполне может оказаться таким же жёстким и фанатичным, как прежний. - Потому Запад действует по принципу: два шага назад (демонстрация готовности к миру, инвестиции, “города-сады”), затем, когда удобный момент — три шага вперёд (давление, цветные революции, дестабилизация).

---

Подробный вывод

В этом видео на примере Ирана проговаривается общий принцип: конспирологические схемы (“всё контролируют американцы/израильтяне/масоны”) – слишком грубая, примитивная попытка объяснить реальность, которая на деле куда более хаотична, фрагментарна и полна ошибок всех сторон.

1. Сложность реальности против простых мифов

Иранская революция не была “чистой операцией ЦРУ” или “подвигом чистого народа”. Это был узел: - гниения шахского режима; - национально-освободительного движения; - ошибок и предательств местной элиты; - идеологической и организационной слабости леворадикалов, а также их внешних кураторов; - игры внешних сил (США, Франция, СССР, палестинские структуры и др.); - наличия таких фигур, как Хомейни и окружавшая его троица западных иранцев. В этом узле нет единого “кукловода”, но есть множество центров силы, каждый из которых пытается сыграть свой сценарий, невольно усиливая другого. Как в сложной нейросети: никто не “знает” всего образа целиком, но миллионы микровесов дают на выходе определённую картину.

2. Роль спецслужб: мощь без всеведения

Колпакиди показывает две крайности: - Наивный идеализм: “народ сам всё сделал, без всяких спецслужб”. - Параноидальный конспирологизм: “всем управляют ЦРУ, Моссад, MI6”. Реальность между ними: спецслужбы действительно активны, изощрённы, с огромными ресурсами, но: - зависят от ограниченной информации; - страшно ошибаются (пример — ставка СССР на Хомейни как “антиимпериалиста”); - сталкиваются с внутренними конфликтами, клановой конкуренцией и коррумпированностью агентуры; - действуют через живых, противоречивых людей — со своими страхами, жадностью, верой. Сафари-клаб, Хашогги, “Кондор” — это примеры наднациональных сетей, которые по сути выходят за рамки государств. Они ближе к “ордену” или “клубу интересов”, чем к классическому “разведуправлению”. Но даже они не всемогущи — они лишь усиливают одни тенденции и гасят другие, добавляя в хаотическую систему вектор силы.

3. Фанатизм и непредсказуемость: почему Иран особый

Именно потому, что иранская верхушка религиозно мотивирована, Запад не может с ней обращаться как с типичной клиентской элитой: - она не живёт по логике “офшор–яхта–виноградник в Провансе”; - она живёт по логике “рай–ад, мученичество, священное дело”. С точки зрения холодного рационализма спецслужб это кошмар: как шантажировать того, кто радостно идёт на смерть ради веры? Против такой мотивации работают не схемы, а только очень долгие, изощрённые стратегии разложения — поколение за поколением. Отсюда двойственная тактика Запада: - С одной стороны — точечные удары (убийство учёных, Сулеймани, кибератаки, диверсии). - С другой — непубличные переговоры, попытки “смягчать края”, чтобы не допустить неконтролируемого взрыва, который может сжечь и сам “мировой порядок”. То есть спецслужбы здесь больше похожи не на режиссёров, а на пожарных, которые сами периодически поджигают дом, чтобы перераспределить арендаторов, но боятся, что огонь выйдет за пределы квартала.

4. Ошибки СССР: когда “антиимпериализм” затмевает реальность

Интересен взгляд Колпакиди на позднесоветское руководство: - во имя абстрактной схемы (“если кто против США – он наш союзник”) была поддержана сила, которая объективно была смертельно враждебна коммунистам; - вместо анализа классовой, идеологической и организационной структуры иранского общества делался упор на ярлык “антиимпериалисты”; - результат: уничтожено левое движение и сформирован режим, который стал одним из постоянных факторов нестабильности в регионе. Это пример того, как идеологический “фильтр” может ослеплять не хуже религиозного фанатизма. Марксист в данном случае мало чем отличается от религиозного догматика: он верит в схему сильнее, чем в факты. И здесь появляется перекличка с темой Ленина: Колпакиди как бы противопоставляет живого научного марксизма Ленина — схематичному, догматическому “антиимпериализму” позднесоветской номенклатуры. Ленин для него — не икона, а пример живого анализа и трезвой оценки реальных сил, а не только красивых лозунгов.

5. История как поле борьбы за будущее

Тема Ленина и советского человека в разговоре не случайное “отступление”. Колпакиди проводит прямую линию: - фальсификация истории (Ленин как “шпион”, советский человек как “раб империи”) → разрушение позитивной идентичности → неспособность общества понять уроки прошлого → повторение катастроф (как 1991 год, как сегодняшние распады многонациональных пространств). Так же, как в Иране неправильно понятые и переинтерпретированные события 50–70‑х годов ведут к странным конспирологиям, так и в России мифологизация Ленина, Сталина, Советского Союза либо в черно-белом демонизирующем виде, либо в виде механического культа — не даёт увидеть реальные ошибки и реальные достижения. История здесь выступает как поле спецопераций: не только разведки, но и идеологи, и медиа активно “зачищают” одни смыслы и вкачивают другие. И кто выигрывает в историческом нарративе — тот получает право задавать направление будущего.

6. Этика и цинизм: кто кем играет?

Через фигуру Аднана Хашогги возникает одна из самых мрачных тем: элиты, которые живут в пространстве, где: - проститутки, подростки, шантаж, оружейные контракты, шпионские игры и политические перевороты — элементы одной и той же игры; - мораль — это то, что можно купить, продать или имитировать; - религия, демократия, права человека, антиимпериализм, борьба с терроризмом — лишь декорации, которые меняют по мере удобства. На этом фоне Хомейни и иранские аятоллы выглядят парадоксально: они жестоки, мракобесны, фанатичны, но в каком-то смысле “менее продажны”, чем те либеральные или монархические элиты, которые готовы ради виллы на Лазурном берегу сменить лагерь три раза за жизнь. Возникает неприятный вопрос: что опаснее для мира — циничная элита без принципов или фанатичная элита с принципами? И можно ли вообще говорить о “хорошем” варианте власти, если либо тобой управляют покупаемые фигуры, либо — те, кто готов взорвать мир во имя рая?

---

Практический смысл для нас

Если сжать философский вывод до утилитарного: 1. Не верить в простые объяснения. Всякий раз, когда слышишь: “этот режим — марионетка Запада/Востока”, стоит автоматически добавить: “скорее всего, всё сложнее”. Всегда есть смесь: внутренних процессов, коррупции, идеологии, внешнего давления, случайностей и ошибок. 2. Отличать связь от контроля. То, что спецслужбы контактируют, ведут переговоры, имеют агентов, — не означает тотального управления. Связь — не равно подчинение. Агентура есть везде, но это набор индивидуальных фигур, а не “джойстик” от страны. 3. Бережнее относиться к собственной истории. Разговор о Ленине и советском человеке — напоминание: если мы позволяем другим переписывать нашу прошлую реальность, то добровольно отдаём им право моделировать наше будущее. Ненавидя или идеализируя прошлое, мы в обоих случаях перестаём его трезво понимать — и становимся удобным объектом для манипуляций. 4. Понимать, что истина всегда “грязная”. Реальная история — не чёткий детектив с одним злодеем, а скорее сложный судебный процесс, где каждый участник и преступник, и жертва, и свидетель, и манипулятор. Это неприятно, но именно эта “грязность” защищает нас от соблазна простых, тоталитарных ответов.

---

И здесь возникает, пожалуй, главный вопрос, который остаётся после этой беседы: как человеку, живущему внутри постоянно переписываемой истории и многослойных спецопераций, научиться отличать живую, пусть несовершенную истину от удобных для кого‑то мифов — и на чём тогда строить собственный, не навязанный извне образ будущего?