ОПЕРАЦИЯ «ПРЕЕМНИК»: Как олигархи в панике искали замену Ельцину | Александр Колпакиди

Краткие тезисы видео

1. Сомнения элит в Ельцине в 1996 году - Финансово‑олигархические группы опасались Ельцина: - неконтролируемость из‑за алкоголизма и характера; - слабое здоровье — риск, что он «не дотянет до выборов»; - непредсказуемость в ключевых вопросах: отказ утвердить Гайдара, невыполненные обещания по ядерному оружию, Югославия. - Он дискредитировал власть: пьяные выходки, скандалы за рубежом, истории с «хватанием женщин» и т.п. - Но при этом Ельцин показан как фигура неоднозначная: самодур, разрушитель, но, по мнению автора, в конце жизни он уже видел масштаб содеянного и все-таки публично извинился — что отличает его от нынешних лидеров. 2. Логика выбора преемника и приход Путина - Олигархи и силовые элиты искали «рукастого» управленца, который: - наведет порядок (на фоне чехарды с Чечней и угрозы распада); - будет управляем, но при этом достаточно сильным, чтобы удерживать баланс элит. - Вспоминается ленинская установка: искать «рукастых» среди чекистов — в итоге нашли такого человека. - Главный талант нынешнего президента, по мысли Колпакиди, — умение удерживать баланс интересов элитных групп (олигархи, силовики, бюрократия, профсоюзные верхушки и т.п.), но не народа и ученых. - Масса людей тогда восприняла смену Ельцина на Путина как «чудо» и «Божий промысел», ожидая, что «трон сам сделает работу». Реальность, по мнению автора, иная: стало хуже по ключевому — научно‑технологическому развитию. 3. Научно‑техническое отставание России - Отставание от США характеризуется как «катастрофическое», уже заметно отставание от Китая и начинающееся от Индии. - Особенно провальные области: - искусственный интеллект, - робототехника, - высокие технологии в целом. - При этом: - огромные природные ресурсы, - сильный человеческий потенциал (особенно славянское население — как один из самых талантливых народов по мнению автора), - советский опыт мобилизационной модернизации — все это используется слабо. - Сравнение с СССР: до середины 1970‑х страна совершала гигантский прорыв, несмотря на сложнейшие исходные условия. После 1975 года начались саботаж и планомерный развал системы. 4. Критика нынешней системы и «элитного конгломерата» - Колпакиди говорит о власти как о конгломерате кланов, диаспор, мафиозных групп и элит, интересы которых и приходится балансировать. - Примеры: - азербайджанская диаспора — как один из показательных, но не единственных центров влияния; - Чубайс как символ системной безнаказанности (пойманный на «книжном деле» вор, по решению суда, при этом продолжал оставаться в обойме и символизировал наследуемость олигархического влияния). - Глубокая демотивация общества: - низкие стипендии (в разы ниже советских с учетом нефте‑доходов), - отсутствие реальной мобилизации ради «шестого технологического уклада», - ощущение, что экономический блок сам признает деградацию, но ничего системно не меняется. 5. Чечня, Украина и логика конфликта - По первой чеченской войне уже можно было предугадать будущую украинскую катастрофу: если так обошлись с Чечней, то с Украиной (страной с иными масштабами и ресурсом) последствия будут тяжелее. - Нежелание «отдать Кавказ»: - было бы политически невозможно на фоне роста поддержки КПРФ; - открытое отделение Чечни спровоцировало бы лавину, кратное усиление позиций Зюганова и явное разоблачение власти. 6. 1996 год, Зюганов и «страх гражданской войны» - КПРФ строила кампанию под лозунгом «лишь бы не было гражданской войны». - Автор считает: результат — война все равно пришла, только иной формы и растянутая во времени, а страна потеряла шанс на системный разворот. - Параллель с Лениным: Ленин боролся не с Россией как народом, а с царизмом как тормозом развития. Победа большевиков, по мысли Колпакиди, дала мощный рывок, а демонтаж царизма был исторически назревшим. 7. Образ Ельцина и «мальчишей» Гайдара - Ельцин показан как «таран» системы, как Вицин в фильме, которым разбивают дверь, но не думают, что делать после. - Окружение использовало его низменные качества. - Сравнение с «Мальчишем‑кибальчишем» и «Мальчишем‑плохишем» (Гайдар): - общество изначально воспринимало Ельцина как предателя (условный «плохиш»); - затем гениальным ходом была подмена образа на Путина — как «кибальчиша», защитника, и на этом авторитете держалась система. 8. Ленин, его образ и современная кампания дискредитации - Колпакиди говорит о мощной, щедро финансируемой кампании против Ленина: - попытки представить Ленина «австрийским шпионом», - планы закрытия Мавзолея под предлогом якобы найденной там «библиотеки Ивана Грозного» и прочих «чудес», - системная фальсификация истории. - Ленин для него: - знамя научного, рационального, справедливого развития; - альтернатива цифровому фашизму, олигархической диктатуре, тотальной дебилизации и глобальному контролю (Эпштейн, цифровой концлагерь, пандемийная повестка и т.д.). - Линия аргумента: либо человечество идет в сторону коммунизма, либо — в сторону высокотехнологичного фашизма и гибели миллиардов. - Он призывает поддержать издание сборника статей о Ленине (широкий тираж, низкая цена, участие известных историков и публицистов) как способ сопротивления фальсификациям. 9. СССР, «советский человек» и межнациональное единство - Анонсируется большая конференция о феномене советского человека: - как удалось создать реальное единство народов при отсутствии этнических войн и массовых межнациональных конфликтов; - как это единство обеспечило победу в войне и превращение СССР в реальную супердержаву (на равных с США, а не по риторике Трампа или кого‑то еще); - почему при СССР не было нынешнего масштаба демографических проблем и замещения коренного населения мигрантами. - Ключевой тезис: с 1917‑го до середины 70‑х годов СССР стабильно шел вверх и обгонял США; поздний застой и развал — это уже «другая» история, планомерное разрушение, а не изначальный порок системы. - Главный ресурс успеха — не только Ленин и Сталин, но именно «советский человек» как тип личности. 10. Китай как возможный ориентир - Китай развивается быстрыми темпами, и уже даже мировая статистика показывает: - китайцы — единственный крупный народ, который в большинстве считает свое общество справедливым. - Образ Китая в России и на Западе искажен, информация черпается в основном из проамериканских источников, даже при официальной «дружбе». - Колпакиди настаивает на необходимости изучения китайского опыта и проведения дискуссий о реальном технологическом рывке, а не о его имитации. 11. Состояние мировых элит, Эпштейн и конспирология - Дело Эпштейна, по Колпакиди, подтвердило не просто «заговор», а реальное функционирование замкнутых элитных клубов с педофильскими, криминальными и политическими связями. - Он иронизирует: теперь уже невозможно так легко обвинить критиков в конспирологии или антисемитизме — фактура слишком очевидна. - Отдельный упрек: Россия не является субъектом такого уровня операций, как раскрытие Эпштейна; отечественные спецслужбы технологически и политически отстают и в этом плане. 12. Общество, простота и ответственность - Вспоминается история преподавательницы, которая скупила и сожгла номер «Правды» с разоблачением пьяной выходки Ельцина — как образ «святой простоты», по аналогии с бабкой, подкинувшей хворост Яну Гусу. - Эта простота, по мнению автора, «хуже воровства» — именно массовая наивность позволила системе оформиться. - Тезис: не только элиты ничего не понимали, но и народ в массе своей не осознавал, что происходит, голосуя за Ельцина, смеясь над марксизмом и принимая либеральный курс почти без сопротивления. 13. Демография, будущее и шестой технологический уклад - Отдельно подчеркивается: - угрозы массовой безработицы и ненужности людей в условиях новой технологической волны; - отсутствие внятного ответа государства; - обилие красивых лозунгов, ярмарок достижений и имитаций (ВДНХ, «Россия») при общем структурном отставании. - При этом есть позитивные сдвиги: - меньше пьют, меньше курят, больше думают о выживании и заработке, - растет осознание грядущей роли технологий. - Но без системной политики все это оборачивается не развитием, а тревожным ожиданием. 14. Сталинский опыт рывков и отсутствие современных «сталинских» решений - Сталин дважды совершал модернизационный рывок: - индустриализация 1929–1930‑х, - послевоенное восстановление и скачок. - В 1929 году условия были куда тяжелее, чем у современной России: - крестьянские бунты, внутренняя оппозиция, слабая промышленная база, враждебное окружение. - Тем не менее рывок был сделан и обеспечил победу во Второй мировой. - Сейчас внешняя ситуация мягче, внутреннее сопротивление мягче, но решимости нет — элиты боятся тряски системы, которой не боялся Сталин. 15. Личный и общественный план: книги, конференции, «сохранять разум» - Колпакиди говорит, что много читает историческую литературу; на этом фоне замечает искаженное, издевательское отношение к СССР и Сталину в западных текстах, и подчеркивает, как мало авторы тогда понимали, что будет после исчезновения СССР. - Объявляет о сборе средств и планах издания книг о Ленине, а также о проведении конференций и съездов — как форма сопротивления деградации и восстановления интеллектуальной среды. - Финальный акцент — главное: показать людям, что «правильные, честные, талантливые» люди в стране есть, что мы не окружены сплошь подлецами, и это уже шаг к выходу из навязанного отчаяния.

---

Подробный вывод

Если смотреть на эту беседу не только как на эмоциональное политическое выступление, но и как на своеобразную «рентгенограмму эпохи», в ней проступают несколько важных пластов — исторический, психологический, системный.

1. Ельцин как симптом, а не первопричина

Колпакиди, при всей ненависти к ельцинскому периоду, не сводит все к демону в одном лице. Он описывает Ельцина как: - инструмент элит, «таран», - человека с домотканой, крестьянской основой, но разрушительным характером, - фигуру, которая к финалу правления, вероятно, уже осознавала масштаб содеянного, но не могла и не хотела открыто это назвать. Важно, что здесь проглядывает мысль: катастрофа 90‑х — не только заговор «семибанкирщины» и не только «алкоголизм Ельцина», а следствие: - незрелости элит; - незрелости массового сознания; - слома советской системы без ясного понимания, что строится вместо. Это создает более неприятную, но и более честную картину: не было «злого колдуна», который один все разрушил — была широкая коалиция желания «как на Западе», корысти, наивности и исторического утомления.

2. Путин как балансировщик элит и предел этого таланта

Колпакиди выделяет ключевое качество нынешнего президента — умение удерживать сложный баланс интересов элитных групп: силовики, олигархи, бюрократия, диаспоры, крупные корпорации, профсоюзные верхушки. С философской точки зрения это напоминает искусство стратега, который: - не меняет правила игры, - не меняет цели системы, - но виртуозно перераспределяет ресурсы и полномочия, чтобы не допустить взрыва. Это хорошо работает, пока задача — сохранение. Но плохо работает, когда нужна мобилизация и скачок. Любая настоящая модернизация требует: - слома части старых интересов, - жертв со стороны тех, кому сейчас «хорошо», - смещения точек силы от финансовых групп к инженерам, ученым, создателям технологической базы. В логике баланса элит это почти невозможно: нельзя одновременно «не трогать» старые кланы и строить новую экономику, где старые кланы объективно должны потерять власть. Здесь проступает парадокс: талант решалы, который спас систему в момент хаоса, становится ее тормозом, когда требуется прыжок.

3. СССР и Китай: два недоосмысленных опыта

Два больших примера, вокруг которых вращается беседа, — Советский Союз и современный Китай. СССР: Автор настаивает, что: - с 1917 по середину 1970‑х СССР шел по траектории опережающего развития; - поздний застой и развал — это не «естественный результат коммунизма», а результат сознательной работы элит по размыванию системы; - ключевым ресурсом был советский человек — тип личности, готовый к коллективному усилию, к дисциплине и к смыслу, выходящему за рамки личной выгоды. Китай: Сегодня, по его мнению, он повторяет часть советской траектории: - технологический рывок, - сочетание планирования и рынка, - ориентация на суверенный путь. При этом Россия получает о Китае в основном искажённую, западноцентричную картину, даже в условиях формальной дружбы. И здесь возникает важный вопрос: можем ли мы заимствовать чужой опыт, не решив своих базовых противоречий — воли к модернизации, проблемы элит, дефицита доверия в обществе? Исторически СССР и Китай делали рывок на волне: - острых кризисов, - сильных идеологий (марксизм в разных национальных версиях), - высокой степени коллективной мобилизации. Сегодняшняя Россия живет в другой антропологии — атомизированный, уставший, циничный человек пост‑90‑х с трудом воспринимает идею «пожертвуй ради будущих поколений». С таким материалом просто копировать советскую или китайскую модель невозможно.

4. Либеральный миф о «мировом сообществе» и урок Мальчиша‑Плохиша

Важный нерв беседы — идея о том, что российские элиты всерьез верили: если «сдать все» (ресурсы, субъективность политики, идеологию), их примут в «клуб равных». Колпакиди сравнивает это с детской сказкой Гайдара: Мальчиш‑Плохиш надеется войти в круг «трех толстяков», но в реальности получает роль прислуги. Эпштейн, по его прочтению, стал наглядной витриной: - кого действительно допускают к ядру — не по паспорту, а по принадлежности к закрытым сетям; - какую роль отводят людям «с периферии»: обслуживать, поставлять ресурсы, тела, таланты, а не быть субъектом. С философской точки зрения здесь всплывает простая, но болезненная мысль: мировая элита — это не «клуб по интересам» и не «демократический форум», а плотная сеть закрытых договорённостей, где равенство декларируется, но не практикуется. Признание этой неравномерности жестко подрывает иллюзию, что Россия (или любая другая страна) может «просто интегрироваться», не став чьей‑то периферией.

5. Элитная глупость и массовая простота: двойная слепота

Колпакиди одновременно критикует: - элиты 90‑х, которые не понимали элементарных принципов мирового капитализма (наивная вера, что «капиталист пойдет на любое преступление ради прибыли», и что «Запад продаст любые технологии, если заплатить»); - и общество, которое охотно поверило в сказку о «цивилизованном капитализме», сжигало газеты с критикой Ельцина и считало марксизм «лепетом идиотов». Эта двойная слепота — элит и масс — и создала пространство, в котором: - можно было разрушить советскую модель, - но не было ресурса сознательно построить что-то взамен. Отсюда возникает почти экзистенциальный вызов: как говорить о сложных вещах (экономика, геополитика, история), если привычный ответ общества — не анализ, а либо фанатичная вера, либо апатия?

6. Ленин как символ не прошлого, а выбора будущего

Ленин у Колпакиди присутствует в устойчивой связке: - научное мышление, - социальная справедливость, - способность к революционному действию. Для него борьба за фигуру Ленина — не столько ностальгия, сколько борьба за возможность вообще мыслить альтернативы: - не «капитализм с человеческим лицом», - не «олигархический феодализм с цифровыми технологиями», - а общество, где прогресс не означает уничтожения большинства, а предполагает их включенность и защищённость. С точки зрения философии истины — это попытка удержать ту линию мышления, которая не принимает за аксиому, что мир неизбежно движется к цифровой диктатуре и социальному расслоению. Можно спорить с тем, что «другого пути, кроме ленинского, нет», но важно другое: если мы отказываемся от права даже обсуждать альтернативную модель развития, мы добровольно соглашаемся на диктат «нет альтернатив» — ту самую тезу, которую активно продвигали в 90‑е и продвигают сейчас глобальные элиты.

7. Отчаяние и надежда: что вообще может быть сделано?

В видео есть сильное ощущение тупика: - система элитных кланов не дает провести ни национализацию элит, - ни серьезную демографическую политику, - ни научно‑техническую мобилизацию; - общество устало и боится любых потрясений; - внешняя среда становится все более жесткой. На этом фоне Колпакиди предлагает не готовые рецепты, а набор направлений: 1. Интеллектуальная мобилизация - конференции о советском человеке; - исследования китайского опыта; - книги о Ленине и против фальсификаций; - вовлечение молодых ученых и публицистов. 2. Восстановление чувства общности - показать, что в стране есть честные и талантливые люди, - разрушить навязанный образ, что «кругом одни подлецы», - вернуть ощущение, что коллективное действие вообще возможно. 3. Поворот к науке и смыслам - не только говорить о шестом технологическом укладе, но честно разбирать, что для этого нужно: - перераспределение ресурсов, - изменение системы стимулов, - иная идеология образования и науки. Здесь, по сути, звучит очень простой, но нелицеприятный тезис: без изменения самой логики власти и распределения — никакой технологический «рывок» невозможен. Можно строить витрины, но не экономику будущего.

---

Если попытаться подвести философский итог, разговор Колпакиди — это размышление о цене исторических иллюзий: иллюзии, что можно вырваться «в элиту» мира, не имея своей собственной непродажной позиции; иллюзии, что можно сохранить устоявшийся баланс элит и одновременно совершить новый рывок; иллюзии, что история — это лишь набор ошибок отдельных лидеров, а не результат коллективной слепоты и выборов миллионов. И здесь неизбежно возникает вопрос, который каждый слушатель так или иначе вынужден задать себе: готовы ли мы, как общество и как отдельные люди, вообще принимать неудобную истину о собственном участии в происходящем — или нам по‑прежнему удобнее сводить все к «плохому царю» и «злым боярам», оставаясь зрителями, а не субъектами истории?