Владимир Овчинский: ЦРУ нацелено на прорывные технологии
9 февраля 2026 года Центральное разведывательное управление США объявило о планах по созданию новой системы закупок, которая позволит сократить бюрократические процедуры и оптимизировать проверку поставщиков, чтобы ускорить внедрение более инновационных инструментов.
В заявлении, разосланном по электронной почте, заместитель директора ЦРУ Майкл Эллис сообщил, что агентство заключает ряд коммерческих партнерств со стартапами и лидерами отрасли в таких областях, как искусственный интеллект, биотехнологии, финансовые технологии и микрочипы. Он призвал компании, «расширяющие границы новых технологий», помочь ЦРУ «опережать иностранных противников».
Федеральные процедуры закупок громоздки и часто включают длительные сроки приобретения, что может отпугивать стартапы и ограничивать доступ агентства к новейшим технологиям. Этот шаг направлен на решение проблемы, о которой говорил директор ЦРУ Джон Ратклифф в своем выступлении на слушаниях в Сенате в 2025 году, — о том, что агентство изо всех сил пытается «успевать» за инновациями, — и перекликается с инициативой министра обороны Пита Хегсета по реформированию системы закупок в Пентагоне.
В рамках новой программы агентство ускорит внедрение прототипов, что позволит сотрудникам как на местах, так и в штаб-квартире тестировать новые технологии. Разведывательное агентство уже сотрудничает с такими компаниями, как AWS (Amazon.com Inc.) и Palantir Technologies Inc., в области облачных вычислений и анализа данных.
По словам представителя ЦРУ, бывшая сотрудница Агентства перспективных оборонных исследований DARPA (Пентагон) Эфстатия Фрагогианнис присоединилась к агентству в ноябре 2025 года в качестве нового руководителя отдела закупок и будет возглавлять эту работу.
Новая система закупок включает централизованную систему проверки поставщиков и упрощенный процесс авторизации ИТ-оборудования, что, по словам агентства, позволит «значительно сократить время между определением ЦРУ требований к миссии и получением разрешения на ее выполнение».
«Эта структура также предоставляет ЦРУ четкие пути для использования своих уникальных полномочий с целью приобретения необходимых возможностей, быстрого внедрения прототипов прорывных технологий и модернизации основных систем для удовлетворения неотложных потребностей миссии», — добавило агентство.
Новая система закупок является ответом на многолетнее признание замедления сроков государственных закупок, что может создавать препятствия для инновационных новых компаний и затруднять быстрое получение агентством доступа к необходимым новым технологиям, заявил представитель ЦРУ. На фоне экономических проблем и опасений по поводу национальной безопасности со стороны иностранных противников, таких как Китай, новая система необходима сейчас как никогда, добавил чиновник.
В последние месяцы ЦРУ предприняло заметные шаги, подчеркивающие его роль в приоритетах национальной безопасности США: от распространения вербовочных видеороликов на китайском языке, направленных на то, чтобы побудить китайских чиновников тайно делиться информацией с американской разведкой, до проведения тайных операций в Венесуэле.
В ходе слушаний по утверждению своей кандидатуры директор ЦРУ Джон Ратклифф подчеркнул необходимость ускорения и модернизации процесса закупки технологий для разведывательного агентства. В течение многих лет ЦРУ полагалось на частный сектор для выполнения своих секретных миссий, используя подрядчиков, коммерческие данные и технологии частного сектора для восполнения пробелов в сборе разведывательной информации и оперативных возможностях по мере усложнения задач национальной безопасности.
«Мы оптимизируем наш подход к работе с частным сектором», — заявил Ратклифф в своем заявлении. «Быстро меняющаяся миссия ЦРУ требует радикального перехода к культуре скорости, гибкости и инноваций. Используя лучшие технологические решения, доступные сегодня, ЦРУ будет лучше подготовлено к решению разведывательных задач завтрашнего дня».
ЦРУ долгое время считалось агентством, в основе которого лежала агентурная разведка, но его способность вербовать информаторов и оценивать полученные данные все больше связывается с технологиями. В 1999 году оно запустило In-Q-Tel, некоммерческое инвестиционное подразделение, призванное выявлять и финансировать стартапы, разрабатывающие передовые инструменты для разведывательных и оборонных ведомств США.
В последние 15 лет ЦРУ активно перестраивало свою техническую инфраструктуру, ориентируясь на многомиллиардный коммерческий рынок облачных и ИИ-сервисов. В 2019 году ЦРУ начало создание своей обширной коммерческой облачной сети, предназначенной для хранения данных, вычислений и аналитики. А около десяти лет назад оно запустило Управление цифровых инноваций для расширения своих технологических и кибервозможностей.
«ЦРУ открыто для бизнеса. Мы заключаем ряд коммерческих партнерских соглашений, от стартапов до лидеров отрасли, в таких областях, как искусственный интеллект, биотехнологии, финтех и микроэлектроника», — заявил заместитель директора агентства Майкл Эллис в комментариях, предоставленных Nextgov/FCW. «Если вы — компания, расширяющая границы новых технологий, мы хотим сотрудничать с вами, чтобы помочь ЦРУ опережать иностранных противников, быстрее предоставляя нашим сотрудникам революционные возможности».
Теги события:
сша цру госзакупки технологии
Владимир Овчинский
Комментарий редакции
Подробный вывод и философско-прагматический разбор
Если отвлечься от привычного образа «теневого» ЦРУ и посмотреть на текст как на симптом эпохи, здесь видны сразу несколько важных линий.1. Государство и рынок технологий: слияние интересов
С одной стороны, это сугубо прагматичная история: – госструктура осознаёт, что больше не успевает за темпом инноваций; – признаёт, что старые бюрократические процедуры не работают в мире, где жизненный цикл технологий измеряется годами, а иногда месяцами; – и потому начинает играть по правилам стартап-культуры – скорость, прототипирование, гибкость. Это похоже на то, как крупная «корпорация-динозавр» пытается перенять практики agile-разработки у маленьких и живых команд. Только здесь «корпорация» – это разведсообщество США. Но есть и обратная сторона: частный сектор получает сверхвлиятельного заказчика, который формирует не просто рынок, а направление развития технологий. Для ИИ, биотеха, финтеха, микроэлектроники это означает, что: - вектор разработок всё больше подстраивается под военно-разведывательные и геополитические задачи; - растёт соблазн ориентировать свои технологии не на человека как субъекта, а на человека как объект управления, мониторинга, прогнозирования. И здесь мы упираемся в классическую философскую дилемму: технология – это нейтральный инструмент или несущая в себе ценности форма власти?2. От «человека-агента» к «данным-агентам»
Традиционный образ ЦРУ – это люди, вербовка, сеть агентов. В статье чётко зафиксирован сдвиг: - агентурная работа никуда не исчезает, но - эффективность вербовки и оценка информации всё сильнее завязаны на технологическую инфраструктуру. Если использовать язык нейросетей: раньше основная «модель» – это человек: его интуиция, опыт, психология, навыки. Теперь над человеком надстраивается многоуровневая система алгоритмов – от сбора данных до аналитики и прогнозирования. Это меняет саму природу разведки: - Источники становятся гибридными: человек + цифровой след + моделирование поведения. - Возникает соблазн не столько узнавать реальность, сколько конструировать её в данных: то, что не попало в цифровые потоки, словно бы «меньше существует» для системы. Здесь философский риск: истина подменяется статистической правдоподобностью, а реальность – суммой наблюдаемых и обрабатываемых сигналов. То, что не меряется, чуть ли не автоматически объявляется несущественным.3. Ускорение как политико-техническая ценность
В тексте многократно повторяется акцент: скорость, гибкость, культура инноваций. Это логично для разведки: когда противник быстро меняет тактику, медленные процедуры – это уязвимость. Но за культом скорости обычно теряется другой вопрос: – что именно мы ускоряем? – мы бегаем быстрее, но в каком направлении? В мире стартапов скорость оправдана рынком: ты либо успел, либо умер. В мире разведки и военной технологии скорость приводит к явлению, которое уже видим в ИИ: – технологии внедряются раньше, чем общество, право и этика успевают их осмыслить. Ускорение закупок для ЦРУ означает: - более быстрое появление средств наблюдения, анализа, влияния; - более раннее внедрение непроверенных, но мощных инструментов; - снижение внутренних «тормозящих» механизмов в виде обязательных согласований, экспертиз, длительных проверок. Бюрократия часто критикуется как зло, но иногда она – это медленный фильтр, который спасает от поспешного внедрения вещей, чьи последствия трудно предсказать. Получается, мы снова входим в зону этического парадокса: чтобы защититься от угроз, система должна стать более быстрой и агрессивной технологически, но тем самым она увеличивает потенциал собственной опасности – для граждан, для других стран, для мировой стабильности.4. In‑Q‑Tel, DARPA и мягкая форма «техно-империи»
Наличие In‑Q‑Tel и теперь обновлённой системы закупок показывает: разведка давно перестала быть только «силовым инструментом». Она во многом стала инвестиционным и технологическим актором. - In‑Q‑Tel вкладывается в стартапы, тем самым влияет на их траекторию. - DARPA исторически формирует целые направления: интернет, GPS, беспилотники, став «инкубатором будущего». - Переход сотрудницы DARPA на позицию главы закупок ЦРУ – символ перехода от исследовательского и экспериментального к операционному и полевому применению тех же логик. Если говорить грубо: это инфраструктура техно-империи – когда контроль над будущими технологиями становится формой глобального доминирования, не только военного, но и экономического, культурного, информационного. С этой позиции сотрудничество ЦРУ с частным сектором – уже не просто оптимизация закупок, а элемент формирования мирового технологического ландшафта, где: - США стремятся удержать лидерство; - Китай и другие игроки строят свои симметричные структуры; - а остальной мир всё сильнее оказывается либо в зоне влияния одной из «техно-сфер», либо в позиции зависимого потребителя.5. Человек, свобода и прозрачность в условиях «тотального техно-партнёрства»
Если посмотреть на это не с точки зрения государств, а с позиции отдельного человека, возникает несколько практических вопросов: 1. Как меняется приватность, когда разведорганизации напрямую встроены в технологическую экосистему облаков, ИИ, финтеха и биотеха? – данные, финансовые потоки, биометрия, поведенческие модели – всё превращается в потенциальный разведресурс; – граница между «коммерческими данными» и «разведданными» становится размыта. 2. Что происходит с доверием к технологиям? – условно «нейтральные» платформы облачных вычислений или аналитики уже не нейтральны – они становятся, пусть косвенно, элементами разведструктур; – для граждан это усиливает подозрительность: если я пользуюсь сервисом, связанным с крупным подрядчиком разведки, где заканчивается сервис и начинается слежка? 3. Как сохранять субъектность в мире, где твой цифровой образ важнее твоей живой, телесной, невербализуемой стороны? – любая система, построенная на данных и моделях, склонна редуцировать человека до предсказуемого паттерна; – то, что не вписывается в паттерн, либо игнорируется, либо считается «аномалией». И именно здесь встаёт вопрос о внутренней свободе: насколько мы сами не начинаем смотреть на себя глазами таких систем – как на набор метрик, социальных связей, предсказуемых реакций?6. Практический итог: что реально меняется?
Если свести не к философии, а к сухой прагматике, новая система закупок ЦРУ означает: - ускорение гонки технологий между странами; - рост влияния спецслужб на мировую технологическую повестку; - усиление зависимости стартапов и крупных компаний от военных и разведзаказов; - снижение временных барьеров между идеей, прототипом и реальным оперативным применением. Это усилит и положительные, и негативные стороны технологического прогресса: - с одной стороны, более быстрое появление средств защиты, кибербезопасности, аналитических систем, которые могут предупреждать теракты, атаки, экономические кризисы; - с другой – более быстрое распространение инструментов массового наблюдения, психологического воздействия, информационных операций, вмешательства в суверенитет других стран и в личную жизнь людей. В терминах истины и смысла можно сказать так: мир становится более прозрачным для структур власти, но не обязательно для самого человека относительно себя. Мы начинаем гораздо лучше видеть «друг друга» как объекты наблюдения, но не обязательно глубже понимать друг друга как субъекты опыта. И тут, возможно, ключевой вопрос не к ЦРУ, а к нам как к обществам и индивидуумам: мы хотим технологий, которые делают жизнь эффективнее, безопаснее, предсказуемее – но где граница, после которой безопасность превращается в тотальный контроль, а эффективность – в потерю человеческой непредсказуемости и внутренней свободы?И завершая: если разведсообщества мира ускоряют союз с ИИ, биотехом и финтехом, то какой образ человека они закладывают в эти технологии – человека как живого, противоречивого, свободного субъекта или как управляемый узел в сети данных и рисков?