Андрей Школьников: Учитесь толкать тележку, а не языком молоть…

В студенческие годы мы воспринимаем институтских преподавателей знающими и опытными людьми, хорошо разбирающимися в предмете. После окончания института погружаемся в работу, получаем практические умения и навыки, забывая многое из институтских времён. Проходят годы, и если судьба случайно сталкивает с бывшими преподавателями в рамках профессиональной деятельности, старые иллюзии об их знаниях, опыте и значимости очень быстро рассыпаются. Особенно забавно наблюдать, как сделавшие карьеры бывшие студенты в благодарность зовут к себе на работу преподавателей, а после ругают себя за это.

Разумеется, речь не идёт обо всех подряд, но к большому сожалению, большая часть современных «профессиональных» институтских преподавателей будут именно такими. Оторванные от реальности теоретики, все знания которых почерпаны из идеальных моделей и книг, что понятия не имеют, как всё работает на самом деле. Они знают множество теорем, правил, регламентов и цитат, но не способные к нормальной продуктивной деятельности. Всю свою жизнь они проработали в системе высшего образования занимаясь формальными отчётами, повторением годами одних и тех же лекций, оценкой не имеющих опыта и знаний студентов, мелкими интригами на кафедре, защитой диссертации-реферата и т.д.

Разрыв между теоретическим высшим образованием и реальным сектором – одна из ключевых проблем и бед первого в России, чего, кстати, не было в СССР. Анализируя данную проблему, изначально хотелось пройтись по основным направлениям – естественные, общественные, гуманитарные и формальные науки, но оказалось проще. Можно выделить универсальные принципы.

Институтский преподаватель должен от 30% до 50% своего рабочего времени после окончания института проработать в реальном секторе. В зависимости от направления это может быть параллельная занятость – реализация проектов в качестве советника, работа по совместительству и т.д., а могут быть паузы в работе, когда на несколько лет человек уходит из академической среды.

Незавершённая заготовка специалиста десятилетиями учит другие заготовки специалистов, старея, набирая социального интеллекта, но без профессионального роста. Специалист должен походить по земле, пощупать руками, понять практику. Не просто так мы вспоминаем советских академиков и профессоров в том числе и как практиков. Они не только делали открытия, но и доводили их до практического применения.

Если реальный опыт менее 30%, то высока вероятность превратиться в самодовольного, упивающегося минимальной властью, живущего в искусственном маленьком мирке и самоутверждающегося за счёт студентов индивида. Реальный сектор с совсем другими критериями статуса и формами социальных взаимодействий очень быстро ставит мозги на место, но для этого нужно время. Если же внеинститутская работа занимает более 50% рабочего времени, то с высокой вероятностью это будет не массовый преподаватель, а качественный индивидуальный наставник, у которого не хватает времени.

Он с большим интересом и эффективностью будет работать с лучшими из лучших, а остальным будет проставлять оценки не глядя, толком не спрашивая, прекрасно понимая итоговый результат. В последнем нет ничего страшного, если речь идёт о практических моментах, но есть большое количество базовых и фундаментальных знаний, которые надо заставлять выучить, иначе остальное потом тоже не усвоится. Вот и выходим на полученные значения.

Современное высшее образование это не только учёба в институте, для получения теоретических знаний, но ещё и 2-3 года практической работы с небольшой зарплатой. Многие этого не понимают и отправляют детей учиться в Европу или США, подрывая социализацию, не давая завязать самые крепкие связи и делая их чужими на Родине. Времена уважения к западному диплому прошли уже лет 10-15, давно пора прекратить жить в плену старых стереотипов.

Отечественный работодатель не видит более никаких плюсов для себя в таком работнике, качество образования чаще всего ниже, культурные коды сбиты. Получить опыт за рубежом, где своих не знают куда девать – сомнительно. Сейчас люди с опытом испытывают большые трудности с трудоустройством при возвращении, что говорить о молодых студентах с гонором и наивными мечтами, что их кто-то здесь ждёт.

Наука должна сочетаться с практикой, преподаватель-физик на кафедре — это совсем не то же самое, как приходящий учёный из Курчатовского института. Рассказывающий про нефтегаз доцент, что ни дня не проработал на буровой, строительстве трубопровода или возведении НПЗ, рассказывает красиво, но нефти не нюхал и по земле не ходил. Про различных институтских экономистов-теоретиков, которым в курилке смешно, что есть не только разделение труда, но и углубление труда и говорить нечего. Вне своих институтов они никому не интересны и не нужны – без шансов.

Плотная связка образования и опыта может работать и в обратном порядке, когда вначале индивид получает знания, опыт, наблюдает и учится у мастеров, а потом идёт учиться и сам становится мастером. В качестве примера, в своё время один молодой человек, прекрасно понимая сложность поступления на учёбу в теле- и кинодело, пошёл работать на студию толкать тележку с камерой. Делал это старательно и талантливо, довольно быстро он достиг в этом совершенства, режиссёры хотели с ним работать. Когда он пришёл поступать во ВГИК на режиссёра – его узнавали все: «Так это же Петя!», включая комиссию и мастеров.

Поступил легко, отучился, а после снял фильм «Бумер» и ещё несколько знаковых фильмов. Практическую школу он проходил рядом с мастерами старой школы, наблюдая, учась, перенимая, зарекомендовав себя надёжным профессионалом, с которым комфортно работать, чего у остальных не было. Не обязательно идти по проторенной дорожке, иногда есть возможность поменять порядок контрольных точек, но выкинуть их не получится. Практический опыт и образование нужны именно в связке, если этого нет – не испытывайте иллюзий.

Из забавного, некоторое время назад один из руководства компании… скажем ТОП10 страны, решил пойти поучиться для саморазвития и выбрал самый престижный, дорогой и пафосный MBA в стране, называть не будем. До первой сессии не дотерпел – бросил. Если кратко, убрав междометия и игру слов: «Что они там несут?!! Они даже близко не понимают, как всё это в реальности работает!!!» На что честно его поддержал – да, он сам лучше прочтёт любой курс, даже не по своему профилю. Он в реальной работе и на максимальном масштабе наблюдает за месяц больше, чем «преподаватели» видели за всю жизнь. Посоветовал выбрать для очередного образования что-нибудь приятное и гуманитарное. Даже сложно описать, какой это кайф и отдых переключаться на подобные вопросы после очередного совещания или аврала.

И, да, парадоксально, но среди преподавателей-гуманитариев, полностью оторванных от реальности индивидов значимо меньше, они вынуждены работать в музеях, ездить на раскопки и т.д., видимо, грантов по их профилю меньше, вынуждены ходить по земле…

Источник