Андрей Школьников: Реликты средневекового мышления в Латинской Америке
В России мы живём внутри противостояния парадигм мышления европейского модерна и европейского же постмодерна, не всегда адекватно оценивая нюансы и особенности понимания и познания других культур. В плену этой дихотомии легко совершить ошибку, деля мир на Запад и не-Запад, считая лишь либералов врагами, а всех нелибералов своими, не понимая, что в России постмодернистский либеральный дискурс уже отвергнут. Окончательное поражение последнего – вопрос времени необходимого для преодоления естественной инерции и консервативности (пусть и оксюморон) общественной сферы.
Нет ничего удивительного, когда отдельные борцы с ультралиберальной принудительной медициной оказываются среди защитников мигрантов, или отказавшиеся от Православия русские по крови ренегаты не понимают глубину пропасти между русскими, политическими украинцами и галичанами. В схожую ментальную ловушку в своё время массово попали многие марксисты на Западе, которых спецслужбы очень аккуратно подвели под прогрессистские знамёна. Помимо призыва В.И. Ленина: «Прежде, чем объединяться, и для того, чтобы объединиться, мы должны сначала решительно и определённо размежеваться», нужно ещё суметь вовремя разъединяться, чтобы после не рассказывать, как вошли не в ту дверь.
В рамках геостратегии одним из ключевых навыков является умение работать в геостратегической позиции, т.е. понимать принципы и ключевые для решения практических задач стратегирования особенности мышления представителей рассматриваемой этнической системы. Делать это нужно не в формате изолированного пласта сознания, а в рамках и терминах своей культуры. Последнее в разы сложнее, чем стать узким специалистом культурологом, перегруженным избыточными деталями, так как требует глубокого понимания принципов и связей. Однако, только такой подход позволяет остаться собой, частью своей родной культуры.
Понимание современной Западной Европы, Британии и США невозможно без понимания принципов дуализма, но для Латинской Америки этого недостаточно. В характерном для неё мировоззрении осталось много реликтов из эпохи Высокого Средневековья, что полностью утрачены в Западной Европе и чужды Русскому миру. Мышление латиноамериканцев далеко от Средних веков, но оно шло по иной траектории и это не исчерпывается католическим влиянием.
Средневековые европейские мыслители были одержимы стремлением к упорядочиванию, структуризации, иерархизации и выстраиванию параллелей. Показательной является работа богословов-схоластов и философов той эпохи, что находила отражение в сюжетности витражей готических соборов. 12 месяцев (знаков зодиака), 12 апостолов, 12 добродетелей и др. – всё это связывалось воедино, дополнялось поиском прообразов и повторяющихся сюжетов из истории, Ветхого и Нового Заветов. Многие параллели были откровенно притянуты. Это был внутренне непротиворечивый по форме, но доведённый до абсурда, вырожденный структурализм.
Поиску посвящали всю жизнь, это были не игры разума, а попытки понять логику и замысел Творца, ведь привычные знания и причинно-следственные связи были слишком примитивны и поверхностны для этого. Средневековым схоластам казалось, что они занимаются чем-то важным, выявляя и классифицируя сущности, типы связей, типы различий, выстраивая иерархии смыслов, символов и чисел.
Современная Латинская Америка сохранила элементы подобного, их мировоззрение чувствительно к параллелям, но это не магизм, не оккультный мистицизм и не привычные нам неструктурированные суеверия. Эволюция латиноамериканского мышления пошла своим путём, сохранив системность. В этом плане очень наглядна “логика” выбора дат проведения важных для индивида или государства событий (выборы, назначения, присяга и т.д.), там не астрология, а параллели.
И, да, периодически мы сталкиваемся с современными схоластами, что точно так же пытаются прогнозировать будущее, убедительно выискивая Замысел, будем снисходительны, они просто родились слишком поздно и/или не в той культуре…
Теги события:
латинская америка геостратегия мышление средневековье схоластика
Андрей Школьников
Комментарий редакции
1. Российское восприятие культур: Россия находится между парадигмами европейского модерна и постмодерна, часто чрезмерно упрощая деление мира на «Запад» и «не-Запад», что ведёт к ошибочным союзам и недопониманию особенностей других культур.
2. Неоднозначность групп и идеологий: Внутри «антилиберального» дискурса могут быть совершенно непохожие группы с разными ценностями; ошибочно считать все нелиберальные течения близкими друг другу.
3. Значение размежевания: Важно не только умение объединяться, но и своевременно отличать себя от других, чтобы не ошибиться в выборе союзников и ценностей.
4. Геостратегическая важность понимания мышления: Для эффективной геостратегии нужно уметь анализировать особенности мышления других этнических систем, и делать это с позиций своей культуры, что сложнее поверхностного культурологического анализа.
5. Латинская Америка как особый пример: Западноевропейские и американские общества строят мышление на принципах дуализма, но для Латинской Америки этого недостаточно — там сохранились реликты мышления Высокого Средневековья, утраченные в Европе и не свойственные России.
6. Схоластические черты в Латинской Америке: Латиноамериканское сознание характеризуется стремлением к поиску параллелей, иерархий, структуризации и системности — это наследие средневековой схоластики, но не слепо-магическое мышление и не просто суеверия.
7. Эволюция мышления: Там продолжается традиция поиска смыслов и структур, которая проявляется, например, в выборе дат государственных и личных событий — здесь важны логические параллели, а не астрология.
8. Современные схоласты: В некоторых проявлениях — например, в прогнозировании будущем через поиски замыслов — можно встретить современных схоластов, которых не стоит осуждать: они — просто продолжатели иной культурной традиции.
---
Вывод:
Школьников обращает внимание на глубокие культурные пласты, определяющие особенности мышления и принятия решений в разных регионах мира. Латинская Америка, в отличие от современных Западной Европы или России, сберегла элементы средневековой структурности и поиска скрытых смысловых параллелей. Это не мистицизм и не суеверия в чистом виде, а особая форма системности и «охоты за смыслами», присущая именно этой цивилизации.
Умение различать такие устаревшие, но живые «реликты мышления» — ключ не только к пониманию другой культуры, но и к верному действию: ошибочно мерить все общества одной меркой или смотреть на борьбу идей исключительно через призму «свой—чужой». Истина многогранна, а поиск структур и смыслов в культуре отвлекает нас и от догматизма, и от поверхностности.
Практический смысл размышления:
Погружаясь в иной культурный пласт, важно не раствориться в чужом, но и не остаться глухим к особенностям Другого. Именно в балансе, принятии и осознанном анализе чужого опыта рождается настоящая глубина понимания. Философский рубеж здесь — умение видеть, как даже «архаичные» черты продолжают влиять на современность: значит ли это, что «прогресс» — всегда движение вперёд, или иногда ретро движет новым качеством мышления?
Открытый вопрос:
Может ли сохранение реликтовых, казалось бы, устаревших форм мышления стать источником устойчивости и внутренней силы общества? Или это скорее препятствие для нового понимания и действия — как распознать, где традиция питает новые смыслы, а где она затмевает настоящую свободу мысли?