Илья Титов: Хрустящие чипы

Время от времени следы больших сюжетов, развивающихся где-то там, можно найти в бытовых примерах где-то здесь. Один из таких примеров — резкое подорожание ряда позиций цифровой техники в ноябре-декабре 2025 года. Да, глобальное подорожание, ни капли не опирающееся на реальный рост стоимости производства и на технический прогресс, является давней тенденцией: ещё после начала бума майнинга криптовалют резко взлетели в цене видеокарты, потянув за собой остальные комплектующие, при этом легко догадаться, упала ли цена вслед за падением спроса от майнеров. Но сейчас новый рост цен оправдывается новым бумом: поглощённые ИИ-ажиотажем айти-компании пылесосят рынок в поисках оперативной памяти, из-за чего для потребителя цена на эту деталь взлетела уже раз в десять — если судить по конкретным примерам на “Амазоне”, выросшим в цене с 9 тыс. до 90 тыс. руб., — и тормозить пока не собирается. В истории с оперативкой, которая подорожала, разумеется, и у нас, видны отражения глобальных новостных драм.

Ещё в августе 2022 года Джо Байден выпустил так называемый акт CHIPS — в соответствии с раздражающей традицией американских политических рекламщиков, это слово, означающее вовсе не “чипсы”, а “чипы”, являлось ещё и аббревиатурой для “Создания полезных стимулов для производства полупроводников”. Тот указ предполагал выделение сотен миллиардов долларов на переезд американских предприятий, расположенных на Тайване и в Южной Корее, в Америку, а также запрещал американским конторам, печатающим и разрабатывающим чипы, иметь дело с китайцами. После того, как затихли восторги, прославлявшие мудрость президента Байдена, который одним росчерком пера убил китайскую компьютерную промышленность, стало понятно, что стояло за всем этим желание распределить государственные средства между частными карманами друзей тогдашнего Белого дома. Начавшийся чуть позже бум ИИ привёл к резкому росту влияния и благосостояния многих из этих друзей — чуть позже, уже в 2024 году, они поспособствовали победе Трампа на выборах.

Нами много раз говорилось о том, что за Трампом второго срока стоят айти-элиты, которые не вписались в конъюнктуру традиционно более расположенного к демократам рынка цифровых услуг, но не пожелали мириться с ролью вечно догоняющих — своего рода “вторые сыновья”, если проецировать на реалии Кремниевой долины не такие уж далёкие от неё рамки феодальных усобиц. И вот с приходом в Белый дом оранжевого человека акты, подобные CHIPS, но куда более масштабные, были поставлены на поток. Пятьсот миллиардов одним, триста миллиардов другим — государственные деньги в этой сфере крутятся с небывалой скоростью, непрерывно обогащая как друзей Дональда, так и его родственников вместе с ним самим — в частности, Эрик Дональдович Трамп вдруг стал настолько большим экспертом в криптовалютах, что засел в совете директоров “Американ биткоин корпорейшн”, переклеивающей этикетки на ввозимых всерую китайских майнинг-фермах и в огромных объёмах продающих их в Штатах как чисто американские.

Но, в сущности, со времён Байдена ничего не изменилось. Его акт CHIPS не достиг своей цели, и 280 миллиардов, в очередной раз выделенных на переезд промышленности в США — а начинал выделять под это деньги ещё Обама, — ушли в сухую аризонскую землю. При этом и срок Байдена, и последовавший за ним срок Трампа отличались небывалым количеством оправданий: например, тайваньцы, рассказывая о том, почему не могут построить завод “Интел” в Аризоне, обосновывали это либо тем, что место строительства выбрано на стыке литосферных плит, либо строить предполагается на территории старого индейского кладбища, полного злых духов древних шаманов, либо же местные строители тупые и ленивые, работать не хотят.

Пример с “Интел” старый, а вот недавно, 7 ноября, подобную отмазку выдала компания “Микрон текнолоджи”, заявившая, что строительство её фабрики в Нью-Йорке растягивается на два-три года из соображений заботы о природе — невероятно актуальный для трамповской администрации довод. “Микрон текнолоджи” интересна и другим — то, с чего начался этот рассказ, имеет прямое отношение к её деятельности. Эта компания, занимающая около 20% мирового рынка памяти и известная ещё и своими SSD-дисками, 3 декабря объявила об уходе с потребительского рынка, желая сосредоточиться на корпоративных клиентах, закупающих память для нужд ИИ-пузыря. Почему бы и нет — корпорации платят огромные деньги, взятые из карманов государства, а потребитель платит за память дважды, переплачивая за неё напрямую и отдавая налоги на новые акты CHIPS. Теперь из крупных игроков на рынке ОЗУ — оперативных запоминающих устройств — остаются лишь “СК Хайникс” и “Самсунг”. Кажется, что условия — лучше не придумаешь: конкурент самоустранился, цены растут, а продукт необходим, так что покупать всё равно будут. Но южнокорейцы — а обе конторы относятся именно к худшей из Корей — всё равно нервничают: рынок требует расширения поставок и привык к инновациям раз в пару лет — увеличить скорость и плотность объёма, распределённого по одной планке, — но любые вложения в расширение производства сейчас чреваты убытками в будущем, если цены вдруг решат вернуться к своему нормальному уровню. Впрочем, эксперты из западной технологической прессы и аналитики упомянутых компаний успокаивают хорошими новостями: дефицит ОЗУ продлится до 2028 года, а там уже и цены не придётся ронять, так как покупатель привыкнет ко всему. Рост цен на необходимый для любой цифровой техники компонент неизбежно приведёт и ко взрывному росту цен на саму технику — например, многие производители многосоставного железа уже отложили либо релиз своих новинок, запланированных на следующий год, либо объявление цен на них.

Большой сюжет с переездом полупроводниковой промышленности в США, который стоит всё дороже и дороже, но двигается с огромным трудом, приводит нас к вопросу о том, кто стоит за саботажем этого процесса (его ответвлением и является вся суета вокруг ИИ и проистекающее из неё подорожание памяти).

Нет, тот вариант, что американцы растеряли всю былую компетентность и неспособны решить проблемы, которые не получается просто залить деньгами, мы не рассматриваем — это и так понятно по множеству других областей, где эти дети фронтира когда-то были впереди планеты всей, от кинопроизводства до разработки оружия.

Отмести как очевидный вариант можно и тайваньцев: после того, как излишне говорливые рты в Конгрессе США прямо признали, что мятежный остров Гоминьдана им нужен лишь до тех пор, пока там делают почти все чипы, тайваньцы вцепились в свои заводы ещё крепче.

Неведомые демиурги глобальной политики и торговли, невидимые мастера манипуляций, имеющие агентов повсюду и планы, простирающиеся на столетия вперёд, тоже не подпадают под критерии архитекторов конкретно этого кризиса. Хотя, конечно, их роли в формировании центра полупроводниковой промышленности в регионе, богатом на политические кризисы и землетрясения, отрицать нельзя — эти люди отлично знают менталитет американцев, которые с селюковской алчностью готовы захапать любой ценный ресурс, используя доступ к нему других как проводник своих политических целей.

За кризисом памяти, вызванным ИИ-ажиотажем, стояли даже не китайцы: несмотря на то, что за пределами американо-тайваньско-южнокорейского синдиката самым перспективным и мощным выглядит именно китайский производитель “Чансинь мэмори текнолоджис”, продукты этого крупнейшего в Китае производителя памяти ещё уступают западным аналогам, а производственные мощности включены в китайские усилия нагнать американцев в ИИ-гонке, что тоже не добавляет потребительскому сегменту вожделенных планок оперативки.

Итак, кто же виноват? Те самые “вторые сыновья” американской айти-индустрии, что растянули и без того надутый пузырь технокорпораций до совсем уж невменяемых размеров.

Пару недель назад была опубликована статистика, по которой из 1,6% роста американского ВВП за первую половину этого года 1% был обеспечен непосредственно компаниями, занимающимися ИИ, и их еженедельными схемами уровня “А закупает у Б каких-нибудь будущих чипов на 300 миллиардов, Б подписывает с Ц контракт о какой-нибудь будущей разработке ПО на 300 миллиардов, Ц арендует у А каких-нибудь будущих вычислительных мощностей на 300 миллиардов, в результате чего американский ВВП растёт на 900 миллиардов, но все остаются при своём, не забывая при этом активно сосать государственные деньги”, — и это не учитывая сопутствующих ИИ-пузырю отраслей, обеспечивающих техногигантов, вроде строительства, энергетики и логистики.

Гибельная особенность раздутого ИИ-пузыря состоит в том, что на долгие проекты, не сулящие немедленной прибыли — вроде того же строительства суперфабрик полупроводников, — у корпораций нет воли тратить собственные деньги, поднятые на рыночном пузыре, а когда деньги даёт дорогое государство (как оно поступило с тем же “Интелом”, который, подобно “Боингу”, был признан слишком большим, чтобы рухнуть, переведён под фактическое госуправление и завален бюджетными долларами), эти деньги частью пускаются на сторонние проекты, а частью оказываются вложены в неэффективное и дорогое строительство, в успехе которого не заинтересован никто из его участников.

Залог сохранения нынешнего порядка состоит в том, что он устраивает всех: корейцы с тайваньцами остаются при деле, обложенные санкциями китайцы (проводящие умную кадровую политику и требующие от своих айти-гигантов не только налоги, но и результаты) кое-как учатся печатать нормальные процессоры и чипы памяти, а американцы не дёргаются, покуда есть вариант всё нужное просто купить. В проигравших остаётся лишь конечный потребитель, которому в ближайшие годы уготована засуха на рынке железа и остановка прогресса не только в сфере программ — в ней всё становится хуже уже полтора десятка лет, — но и среди того, на чём их запускают.