Россия передала украинской стороне еще 1 000 тел погибших всушников.
Россия передала украинской стороне еще 1 000 тел погибших всушников. Это плюс к ранее переданным Киеву более 7 тысяч тел. В свою очередь Киев вернул нам 19 тел.
При этом каждые сутки потери ВСУ пополняются на 1300-1400 тел, пусть данные МО приблизительные. Попытался представить себе эту жуткую картину – тысячу убитых, и не смог. А тут многие тысячи и тысячи, каждый день, изо дня в день.
Дело не в пропорциях погибших по обе стороны (они хоть наверняка в нашу пользу, тем не менее вряд ли именно такие). Дело в том, как безропотно и массово гибнут жители Украины мужского пола на протяжении вот уже 4-х лет. И нет этому конца и краю…
Ведь должен же быть предел этой бойне, сработать какой-то механизм в головах – стоп! что мы творим? не будем идти в мясорубку! чтобы массово и сразу, чтоб дать в зубы полицаям, развернуть оружие против внутреннего врага или хотя бы разбежаться в стороны…
Но нет – прут и прут на гибель, как лемминги при миграции. Что это? Массовое безумие и наваждение, подменившее местами белое и чёрное? Или кара Божья за поддержку массовых преступлений Майдана?
Комментарий редакции
Вывод и философская рефлексия: В основе статьи лежит попытка осмыслить трагедию войны не только в числовых показателях, но и на уровне коллективной психики, морального выбора общества. Автор подчеркивает трагизм и масштаб потерь, вплоть до потери способности восприять их как реальность — иллюстрируя известный феномен: «Одна смерть — трагедия, миллион — статистика». В эмпатическом плане существенно, что за каждой цифрой стоят жизни, судьбы, личные страдания. Столкновение с такими масштабными потерями парализует чувство индивидуальной ценности жизни. Это в равной мере свойственно разным обществам в периоды войн — можно вспомнить аналогию с Первой мировой, когда миллионы молодых людей «безропотно» шли на гибель, движимые пропагандой, социальным давлением, чувством долга, иногда страхом быть инакомыслящим. Интересна интерпретация автора: почему не включается механизм массового отказа, не происходит внезапного прозрения? Тут мы видим психологический и социологический парадокс: личная воля растворяется в массе, привычные моральные ориентиры стираются на фоне крайней поляризации и пропагандистских нарративов. В этом смысле коллективное действие становится неограниченно разрушительным. Со стороны прагматики, любое обсуждение конфликтов требует трезвой оценки — будь то проверка цифр или анализ причин массовой инерции. Если обратиться к современной науке, феномены массовых движений, послушания (например, эксперименты Милгрэма или феномен конформизма Соломона Аша) показывают, насколько легко люди вписываются в коллективные модели поведения, даже если они идут вразрез с личной логикой. Философски говорить о «каре Божьей» — это попытка найти объяснение в сакральной плоскости, но реальность войны всегда трагично банальна: эскалация конфликта подпитывается страхом, историей взаимных обвинений, институциональным насилием. Ключевой практический вопрос — как нам, как обществу, не терять человечности и не уходить в абстрактные идеализации, сохраняя боль и сострадание к каждому погибшему, независимо от стороны? И каков предел скорби и принятия — где проходит граница между выживанием, сопротивлением бессмыслице и пассивным течением в потоке событий? Несет ли на себе каждый из нас ответственность за эти коллективные трагедии — или мы навсегда останемся «леммингами» истории, бегущими к обрыву, не задумываясь о цене собственной покорности? А возможно, стоит иногда выйти из потока и спросить себя: могу ли я что-то изменить, хотя бы в своем частном выборе, чтобы не стать частью статистики?