ЗНАЕТЕ, ЧЕМ СВОБОДНАЯ КАП СТРАНА ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ ТОТАЛИТАРНОЙ СОЦ СТРАНЫ?
ЗНАЕТЕ, ЧЕМ СВОБОДНАЯ КАП СТРАНА ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ ТОТАЛИТАРНОЙ СОЦ СТРАНЫ?
Китай отверг требования США по отказу от российской нефти – Reuters
Как сообщил министр финансов США Скотт Бессент, по итогам переговоров китайцы сказали, что будут защищать свой энергетический суверенитет и продолжат закупки российской нефти, несмотря на угрозу введения высоких пошлин.
«Китай – суверенное государство с собственными энергетическими потребностями, и закупки нефти будут определяться внутренней политикой страны», – передал слова китайских чиновников Бессент.
По его словам, «китайцы очень серьезно относятся к своему суверенитету. Мы не хотим на него посягать, так что они предпочитают платить 100% пошлину». США также выразили недовольство из-за закупок Китаем иранской нефти, а также экспорта в Россию товаров двойного назначения на сумму более 15 млрд долларов, которые, по оценке Вашингтона, способствуют ведению войны против Украины. Бессент заявил, что предупредил вице-премьера Хэ Лифэна о репутационных рисках для Китая в Европе: «Это серьезно подрывает их репутацию в глазах европейской общественности, поскольку воспринимается как содействие войне у границ Европы».
…Мы можем сколько угодно рассказывать, что у России «нет друзей», что разницы между капиталистическими и соцстранами нет – везде бизнес.
Но это мы просто пытаемся себя обмануть и оправдать свой выбор в 1991 году. Здесь я не раз уже писал: соцстраны – суверенны. Да, они думают о себе и кормят себя. Но капстраны смотрят Америке в рот и поставляют на Украину танки и добровольцев. А соцстраны этого не делают, но торгуют с Россией.
И если б мы чётко осознали свое место в мировом хаосе – нам было бы проще. Наше место – не «часть белой Европы», а часть того мира, что противостоит мировому диктату и колониализму.
И ещё раз спасибо дедушке Ленину, что в ледяной Москве 1919 года принимал делегации из Китая, Кореи, Монголии, Вьетнама и учил их, как добиться свободы.
И выучил.
Комментарий редакции
1. Китай защищает свой суверенитет в энергетической политике.
Китай отказался подчиниться требованиям США прекратить закупать российскую нефть, предпочитая платить высокие пошлины за независимость в энергетических вопросах.
2. Различие между “капстранами” и “соцстранами”.
Автор противопоставляет “свободные капиталистические” страны, которые, по его мнению, следуют в фарватере политики США и участвуют в военной поддержке Украины, и “тоталитарные социалистические” страны, которые остаются суверенными и самостоятельно принимают решения, даже при внешнем давлении.
3. Критика прозападного самовосприятия в постсоветском пространстве.
Автор утверждает, что представление о единстве мира бизнеса — иллюзия, и попытки оправдать выбор 1991 года (то есть ориентацию на Запад и капитализм) являются самообманом.
4. Идеологическая благодарность Ленину и советскому опыту.
В финале выделяется заслуга Ленина, который помог странам Азии выбрать путь к суверенитету и свободе от западного диктата, и утверждается, что исторически Россия ближе к “миру, противостоящему колониализму”, чем к “белой Европе”.
---
Вывод (с философской глубиной и междисциплинарностью):
В тексте Прилепина очевидна попытка переосмыслить структуру глобальных отношений, опираясь на противопоставление “капиталистических” и “социалистических” моделей суверенитета. С точки зрения политической психологии здесь отражается старая дихотомия: самостоятельность и внешнее давление, локальная идентичность и глобальная интеграция.
Суверенитет Китая трактуется не только как политическая независимость, но и как символ сопротивления универсализму “западной истины” (часто под маркой демократии или свободного рынка). Автор видит в “соцстранах” образец подлинной свободы — не декларативной, а практической, связанной с готовностью нести издержки ради собственной политики. В то время как “капстраны”, по его мнению, утратили самостоятельность, став частью глобального механизма давления.
Интересно, что здесь пересекаются вопросы постколониализма, идентичности, роли экономических игроков и исторической памяти. Прилепин использует образ СССР как воспитателя новых наций, но не затрагивает цену, которую за эту “свободу” платили народы, чей опыт далеко не однозначен.
С точки зрения прагматизма — стоит признать, что на практике ни одна страна не бывает абсолютно свободна от влияния других, и понятия “суверенитет” и “зависимость” динамичны, ситуативны. Тот же Китай, отстаивая энергетическую независимость, глубоко интегрирован в мировую экономику и вынужден лавировать между разными центрами силы — здесь прослеживается аналогия с личностью, которая стремится к целостности, но вынуждена учитывать давление обстоятельств.
Автор подчеркивает мифологизацию “свободы” и склонность к идеализации собственного прошлого или чужих моделей. Признание своей реальной позиции (“нам было бы проще”) — уже шаг к взрослому восприятию мира, где нет простых делений на “друзей” и “врагов”, “добрых” и “злых”.
Практичный вывод:
Полезно видеть в политике (как и в собственной жизни) не только противопоставление систем, но и спектр компромиссов, обусловленных и историей, и экономикой, и психологией народов. Нам важно осознавать, в чем наша самостоятельность, а в чем — иллюзия независимости, чтобы не повторять старых ошибок. Ведь истина о свободе — не в жестком следовании идеологическому клише, а в умении видеть свою многомерную связь с миром, не теряя собственного лица.
Открытый вопрос для размышления:
Можно ли в современном мире вообще говорить о полной суверенности — как для государств, так и для личностей — или свобода всегда сопряжена с осознанием своих ограничений и способностью честно выбирать между ними?