О правилах игры в демократию. Чтобы быть допущенными в реальную борьбу за власть в Чили, все…
О правилах игры в демократию. Чтобы быть допущенными в реальную борьбу за власть в Чили, все «левые» и «альтернативные» кандидаты должны публично признать наличие «диктатур» на Кубе и в Венесуэле.
«Демократическая пресса» в руках старой, при помощи ЦРУ свергавшей Альенде олигархии и новых экономических групп, рожденных диктатурой Пиночета, создает политикам первый фильтр политкорректности, превращая интервью с ними в допросы на приверженность демократии.
Чтобы сохранить шанс на допущение в большую политику, кандидаты делают «тактический» реверанс по требованию власть имущих. После первой сделки с собственной совестью из политическая жизнь превращается в торг, по которым от принципов и идей остаются рожки да ножки.
Говорят, Высоцкий ответил когда-то западной прессе на её любимые вопросы, что «у меня есть претензии к моей стране, но решать я их буду не с вами». Возможно, это не дословная цитата, но смысл этих слов очень точен.
Чилийские кандидаты не могут не понимать, откуда и ради чего из задаются вопросы о Кубе и Венесуэле и вместо того, чтобы говорить о главном – медийном механизме шантажа и манипуляции – начинают блеять, оправдываясь в грехах юношеской любви к Фиделю и Чавесу и из нынешней «политической зрелости и принципиальности», критикуя «нарушения прав человека, независимо от политических систем».
Это и есть сбывшаяся мечта Пиночета, который называл права человека «изобретением коммунистов».
Нынешний псевдолевый чилийский президент Габриэль Борич начинал свой путь в большую политику критикой Кубы, Венесуэлы и Никарагуа, чтобы придя к власти, в одном из первых государственных визитов повторить это с благословенной демократической земли США. Сегодняшняя кандидат в президенты от Компартии Чили Жаннетт Хара уже тоже признает в своих интервью «проблемы с правами человека» на Кубе и в Венесуэле.
При этом любые права кубинцев и венесуэльцев не предполагают прав на жизнь без экономической блокады, саботажа и постоянной угрозы вторжения самой мощной армии в мире. Это – как загнать кого-то в угол, начать душить его и при этом требовать от него сохранения вежливости и хороших манер.
В отличие от кандидатов в президенты, настоящие левые могут и должны обсуждать всё, с чем не согласны на Кубе или в Венесуэле, потому что табу быть не должно.
Важно только не делать этого с наёмной прессой, выполняющей поставленную перед ней задачу.
Комментарий редакции
Тезисы статьи
1. Фильтры допуска к власти: Для участия в реальной политической борьбе в Чили альтернативные и левые кандидаты обязаны публично осудить «диктатуры» на Кубе и в Венесуэле; это становится своеобразным экзаменом на политкорректность, навязываемым медийно-олигархическими структурами. 2. Манипуляция через СМИ: Журналистика, контролируемая старыми элитами и новыми экономическими группами, превращает публичные интервью в инструмент давления и "допрос" на предмет лояльности идеалам Запада и местной «демократии». 3. Компромисс с совестью и размывание принципов: Первичное публичное согласие с навязанной логикой («реверанс» власти) приводит к дальнейшей потере идейных ориентаций и постепенному торгу принципами в угоду политической целесообразности. 4. Циничная логика власти: Сегодняшние чилийские левые, чтобы быть «допущенными», вынуждены отрекаться или дистанцироваться от своих прежних взглядов, публично осуждать кубинский и венесуэльский режимы, чтобы попасть в системную политику — так поступал Габриэль Борич, так поступает и Жаннетт Хара. 5. Двойные стандарты и контекст: Правам человека на Кубе и в Венесуэле не признают значения в условиях блокады и постоянной угрозы извне — критика прав зачастую оторвана от признания объективных условий давления со стороны США и других внешних игроков. 6. Избирательность критики, инструментализация диалога: Хотя для настоящей демократии важно обсуждать все проблемы без табу, но делать это необходимо не с ангажированной, а с действительно свободной прессой, иначе диалог превращается в манипуляцию. 7. Цитата Высоцкого как метафора: Автор вспоминает критику Высоцкого по поводу обсуждения внутренних проблем страны не с внешней публикой, а самим народом — аналогично и чилийским левым предлагается отстаивать честный разговор для себя, а не для удовлетворения требований внешних медиа.Вывод
Ключевой смысл статьи в том, что современная демократия в Чили, как и во многих других странах, оказывается манипулируемой через медийно-политические фильтры, которые формально, а не по сути, отбирают «приемлемых» кандидатов. В результате сама борьба за власть становится ареной компромисса с совестью и постепенной утраты подлинных идеалов. Феномен «политкорректности» превращается из инструмента этики в инструмент внешнего контроля и давления, где обсуждение прав человека или идеологические вопросы используются скорее для шантажа, чем для поиска справедливости. Аналогии напрашиваются с системой нейросетевого фильтра: входящий «кандидат» должен пройти через определённые слои — надо соответствовать нужным паттернам, чтобы получить «право вычисляться» в финальном слое. Но если сама сеть создана с «перекошенными» критериями, на выходе мы получаем не истину, а лишь отфильтрованную версию реальности, где ценится не честность, а умение проходить сквозь навязанные перегородки смыслов. Здесь вспоминается и древнекитайский принцип «пусть будут слышны стоцветные сто голосов», противопоставленный кастомизации мышления под нужные запросы власти. Аналогичное мы наблюдаем и в современной психологии: когда терапевтический процесс подменяется социально желательными ответами, происходит вытеснение истины ради одобрения. Практический вывод: Для настоящей демократии важно смелое, честное обсуждение сложных вопросов внутри сообществ, вне инструментализации внешними силами. Критика и самокритика ценны лишь тогда, когда они исходят из внутренней честности, а не из страха быть недопущенным к власти или медийному полю.Открытый вопрос
Можем ли мы различить подлинную демократию от ее имитации, если сами правила допуска к диалогу формируются не открытым сообществом, а узким кругом контролирующих институций? И как человеку — политику или наблюдателю — научиться не утрачивать внутреннюю честность перед лицом этих многочисленных «фильтров» истины?