Источник: Литературная газета @ Бондаренко Владимир «Человеческое исследование» великого произведения в беседе двух оппонентов.Книга Александра Минкина «Немой Онегин» вышла минувшей осенью и сразу привлекла внимание читателей, стала лидером продаж. Но нигде о ней ни слова, мёртвая тишина. Молчат даже профильные издания. Увы, это уже не удивляет…Мы с Александром Минкиным давние оппоненты. Но, устав от политических споров, мы вернулись к своей любимой русской литературе. Я пишу книги о Лермонтове, о Бродском, о Гумилёве, о Северянине. Саша написал о «Евгении Онегине». Это не литературоведческое, а человеческое исследование великой поэмы. Для меня книга Минкина стала новым открытием Пушкина и новым открытием его героя. Думаю, «Немой Онегин» вызовет и споры, и восхищение, и негодование. Но люди вновь захотят перечитать Пушкина, это несомненно. О новой книге – в нашей беседе с Александром Минкиным. – Когда ты приступал к работе над «Онегиным», что ты искал? И что в итоге нашёл?– Я не приступал к этой работе. Она ко мне приступила сама. Всё началось совершенно...
Читать далее 2371 слово 94%.
Сейчас уже Евгения Онегина нужно печатать с комментариями и сносками для правильного понимания.
Например, самое начало школьниками (да и учителями) воспринимается совершенно не так, как преподносил Пушкин:
“Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Он уважать себя заставил
И лучше выдумать не мог.”
“Уважать себя заставил” – это сленг времён Пушкина = “склеил ласты”= умер.
Умер дядя и лучше выдумать не мог. И не пришлось “сидеть и день и ночь” и т.п.
И все сразу предстает в несколько ином свете.