Главная » История, Мировоззрение

Охота на ведьм в Средневековье – выдумка? Это вряд ли…

09:20. 31 марта 2019 Просмотров - 1,040 10 коммент. Опубликовал:
Михаил (Исторический Вольнодумец) в очередном своём выпуске скопировал интересное видео с Игорем Греком. В нём Игорь вновь поведал о своей достаточно правдоподобной гипотезе по поводу колдовских процессов Средневековья.

Беда в том, что и Михаил, и Игорь на основании умозаключений о частном распространяют его на весь процесс. Вполне возможно, что гипотеза Грека верна. Однако вывод о том, что колдовские процессы ограничивались лишь экспертизой монет, по всей видимости ложен. Ибо существует масса источников, в которых описываются ужасы инквизиции не в аллегорической форме, а в повествовательной. И касается это людей, причём нередко указывались конкретные имена подозреваемых и судей.

Итак, предлагаем вашему вниманию сначала ознакомиться с отрывком из книги, а в конце – видео с И. Греком.
*


…При инквизиционном порядке судопроизводства процесс велся на основании системы формальных доказательств, в числе которых самое важное место занимало признание подсудимого. Суд обязан был основывать свой приговор на несомненных доказательствах виновности, а самым лучшим доказательством, исключающим всякое сомнение, считалось собственное признание обвиняемого.

Поэтому суд добивался признания всеми способами и средствами, и к этому сводилась главная его задача. Самым действительным средством для исторжения признания явилась пытка, заимствованная западноевропейской наукой и практикой у итальянцев и вошедшая в законодательства всех стран и в повсеместную практику судов.


Но в то время как по отношению ко всяким другим обвинениям закон допускал применение пытки при известных условиях и только в таких случаях, когда другими доказательствами обвинению было уже дано солидное основание, — в делах, касавшихся обвинения в колдовстве, судебная практика шла гораздо дальше и не руководствовалась никакими правилами закона.

По нормальному порядку к пыткам должно было приступать только в том случае, если злодеяние было заведомо совершено и если существовали достаточные улики и доказательства против арестованного. Применение пыток должно было быть решено особым приговором, и ему должно было предшествовать «устрашение» — сначала словесное (угрозы пыткой при показывании обвиняемому орудий пытки) и затем реальное (прикладывание орудий пытки к телу обвиняемого, но без истязания).

Пытка могла продолжаться не более 50 минут и только один раз. Если подвергнутый пытке выдержал ее не сознавшись, он должен быть освобожден, если во время процесса не появилось новых подозрений, оправдывающих новое применение пыток.

Все эти предварительные действия, установленные законом, как некоторая гарантия личности подсудимого при применении столь важной меры, как пытка, по отношению к обвиняемым в колдовстве могли не применяться. В процессах о ведьмах пытки применялись во всех случаях — на основании одного подозрения и при первом допросе. Пытка была в руках судей главным и единственным средством — можно сказать, что она была душой процессов о ведьмах.

Ниже мы подробнее остановимся на применении пытки и приведем акты и протоколы некоторых процессов, рисующие картину невероятной, ужасной жестокости судей и палачей и бесконечного мученичества несчастных жертв средневекового мракобесия.

Дальнейшими видоизменениями инквизиционного процесса у подсудимого отнималось право апелляции. Инквизитору запрещалось обнаружить милость и снисхождение. Никакое раскаяние не должно было изменить приговора, даже если судьи убеждались в искренности обвиняемого.

Суд тогда ему объяснял, что судебно ему не верят. Осужденные наказываются смертью на костре. Кроме того, невинная семья осужденного лишалась всего имущества, которое конфисковалось и поступало в пользу доносчиков, членов суда и инквизиторов. В одной булле Иннокентия VIII говорится, что сыновьям еретика должна быть оставлена только одна жизнь и то как милость.

Тогдашняя судебная процедура имела в своем арсенале для достижения признания еще другое средство, именно обман и ложь.

При допросе обвиняемого допускалось употреблять всевозможные обманные уверения, ложные обещания, хитрости, фальшь. Hexenhammer советует, например, обещать обвиняемому, что если он сознается, то его не приговорят к смерти; когда же потом дело доходило до приговора, то судья, давший это обещание, мог предоставить другому судье подписать смертный приговор; или судья должен, чтобы привести обвиняемого к признанию, обещать ему «милость», но при этом думать — милость для меня или для государства, или он должен обещать обвиняемому помочь ему долго жить и при этом думать о вечной жизни на том свете. Судья также может пользоваться исповедью обвиняемого и для этого прибегать к услугам духовника и чрез него, именем Бога, вызывать у обвиняемого раскаяние в грехах и это раскаяние считать признанием.

Или же судья должен подсылать к обвиняемому в тюрьму ловких людей, которые бы вкрадчивыми речами или другими искусными приемами вовлекли его в откровенность и вырывали у него какое-либо неосторожное слово, служившее затем доказательством виновности его. Все это считалось не только дозволительным, но и обязательным для судьи, потому что уличить ведьму и искоренить колдовство — дело угодное Богу и, по инквизиторскому принципу, цель оправдывает средства.

Существование ведьм предполагалось повсюду — в каждом доме, в каждой семье. Требовалось только их распознать, выследить, уличить и арестовать. Странствующий инквизитор, или «комиссар ведьм», переходил с одного места в другое и везде старался собирать сведения о ведьмах — на основании допросов окольных людей, доносов, слухов.

Кроме того, он вывешивал объявление на дверях церкви или ратуши, в котором каждый обязывался, под страхом отлучения от церкви или уголовного наказания, в течение 12 дней доносить на всех, кто чем-либо вызывал подозрение в прикосновенности к колдовству, — если о ком-либо ходил дурной слух, или было что-либо подозрительное в поведении, или существовал какой-либо признак, повод предполагать, что данное лицо состоит в сношениях с нечистыми силами.

Доносчику обещалось благословление неба и денежное вознаграждение и гарантировалось, что имя его будет держаться в секрете. В некоторых местах в церквях имелись особые ящики, с отверстиями посредине, куда можно было бросать анонимные доносы.

В случаях, когда до суда доходили сведения об усиливающемся распространении колдовства в какой-нибудь местности, судьи назначали специальные комиссии, которые отправлялись в зараженную местность для непосредственного собирания сведений путем повального допроса всех жителей и с целью быстрого и энергичного приостановления заразы.

Ушки, на основании которых велось преследование, были большей частью вроде следующих: один уверял, что на подсудимую давно уже смотрят в деревне подозрительно; другой показывал, что прошедшим летом разразилась гроза как раз в то время, когда подсудимая возвращалась с поля; третий, присутствуя на свадьбе, почувствовал внезапно боли в животе, а впоследствии оказалось, что подсудимая в это время проходила мимо; у четвертого после ссоры с нею заболела скотина, и невежа врач объяснил эту болезнь «ночной порчей», следствием колдовства.

Чаще всего обвинение основывалось на факте вреда, будто бы причиненного подсудимой свидетелю лично или его имуществу. Причинную связь находили в таких случаях удивительно легко. Если у крестьянина заболевало дитя или скот, если урожай пострадал от града, и ведьма под пыткой сознавалась, что она с помощью дьявола нанесла порчу дитяти, скоту или производила град, то все было ясно.

Причинная связь между фактом порчи и признанием ведьмы не подлежала никакому сомнению, и участь ведьмы была решена. Достаточно было подозрения, что обвиняемая только пожелала кому-нибудь неприятностей, и если затем с ним действительно что-либо неприятное случалось, то было ясно, что виновата ведьма. Если подсудимая прикасалась к человеку, который впоследствии заболевал, то доказательство ее виновности было налицо.

В одном процессе в вюртембергском городке Möckmuhl в 1656 году подсудимая была подвергнута пытке, созналась в возведенных на нее обвинениях и была казнена. Главными фактами, на которых основывалось обвинение, были следующие: один крестьянин, укравший у подсудимой мешок и употребивший его для заплаты своих брюк, получил боль в колене; далее другому крестьянину подсудимая дала поесть пирога, после чего ему стало дурно; у третьего, наконец, после ее угроз заболел бык.

В одном австрийском городе сожгли двух женщин за то, «что они летом много бродили по лесам, ища кореньев».

В одном процессе 1665 года свидетельница показала, что подсудимая обтерла себе рот после причастия при обходе вокруг алтаря. На основании одного этого показания подсудимую обвинили в намерении превратить вынутый изо рта кусочек просфоры в колдовские средства и присудили к смертной казни.

Народное воображение было отравлено этими обвинениями, и вся сила его была направлена исключительно к отыскиванию следов дьявольской порчи. Всякий несчастный случай, где бы он ни происходил, приписывался влиянию дьявола и указывал на существование ведьмы — виновницы его.

Опасность быть обвиненной в колдовстве угрожала в одинаковой мере невиннейшему человеку и величайшему злодею, так как подозрение могло пасть на каждого. Случалось ли где-нибудь несчастье, наступала ли засуха, уничтожала ли гроза урожай, появлялась ли эпидемия, заболевал ли кто-нибудь без видимой причины — во всех этих случаях в народе существовало твердое убеждение, что это дело появившейся в данной местности ведьмы, и каждый старался выведать, в чьем лице скрывается эта ведьма или колдун.

Если кто-нибудь стоял один в поле во время грозы, как раз на том месте, где она прежде всего разразилась, то его уже сильно подозревали — потому что для чего ему было там стоять, если он не хотел вызывать грозы? Если женщина хвалила или ласкала скотину, заболевшую впоследствии, или если она внезапно заговорила с человеком, или исподлобья на него посмотрела и он заболевал, то виновницей этих заболеваний была, несомненно, эта женщина.

Дурные слухи об этой женщине создавались очень скоро: кто-нибудь выражал подозрение под секретом своему соседу, тот передавал дальше, и вскоре о заподозренной женщине утверждалась общая молва, что она ведьма, и она уже была готовая жертва для инквизитора.

Раз существовало подозрение, все считалось знаком виновности. Если подозреваемый любовью к порядку, прилежанием и бережливостью сбил себе кой-какой достаток, то это значило, что дьявол бросает ему целыми мерками червонцы через трубу; если же подозреваемый был известен за легкомысленного человека и мота, то, конечно, от человека, который водится с дьяволом, лучшего и ожидать нельзя.

Если он часто ходил в церковь, говорил с отвращением о ведьмах и волшебниках, то это значило, что он лицемерием хочет отвлечь от себя подозрение; если же он когда-нибудь осмелился выразить сомнение в существовании ведьм, то это, конечно, служило безусловным доказательством его связи с дьяволом.

Ничтожнейшее обстоятельство могло навлечь подозрение. Если кто-нибудь поздно вставал по утрам, то из этого заключали, что его утомляли ночные оргии ведьм. Если у кого-нибудь на теле оказывались язвы или какие-нибудь следы, происхождение которых было неизвестно, то их приписывали дьяволу, с которым подозреваемое лицо в сношениях.

Если подсудимая была испугана при ее задержании, то это служило явным признаком ее вины; если же, напротив, она сохраняла присутствие духа, то вина ее была еще более налицо, потому что кто, кроме дьявола, мог ей дать это присутствие духа.

Если женщина была веселого нрава, ее веселость предубеждала против нее и объяснялась веселыми похождениями ее с дьяволом; если, напротив, она была всегда печальна, это свидетельствовало о том, что у нее обстоит нечисто. Некая вдова Вейланд возбудила подозрение тем, что расхаживала с очень печальным видом. Привлеченная к суду и допрошенная, она ответила: «Я вдова, отчего же мне не быть печальной»? Тем не менее она была подвергнута пытке и созналась, что она ведьма, и была сожжена.

Важной уликой служило также намерение заподозренной бежать, хотя для всякого, знавшего об ужасах пытки, это намерение было вполне естественно. Известный противник преследований ведьм Шпе рассказывает следующее: «Однажды прибежала ко мне женщина из соседней деревни, рассказала, что на нее донесли, что она ведьма, и спросила моего совета, бежать ли ей или нет.

Она невинная и хотела бы вернуться домой, но боится, что, если ее задержат и будут пытать, то мучениями ее заставят лгать на себя и она таким образом сама ввергнет себя в вечные муки ада. Я ей ответил, что ложь при таких обстоятельствах не составляет смертного греха, и успокоенная женщина на другой день вернулась в свою деревню. Но там она была арестована вследствие подозрения в бегстве, подвергнута пытке, мучений которой она не выдержала, и созналась в своем грехе, и была сожжена».

Но самой опасной уликой, объясняющей, каким образом один процесс вел за собою обыкновенно сотни других процессов, было показание пытаемых о соучастниках. Судье недостаточно признания подсудимой, он хочет также при этом случае узнать, кого она видела на сборищах шабаша, кто ее научил предаться дьяволу и т. д. Доведенная пыткой до отчаяния, подсудимая называет первые попавшиеся имена или имена, подсказываемые ей судьей.

Часто также злоба и гнев руководят обвиняемой, и она под муками пыток в отчаянии вымещает свою злобу, называя имена своих воображаемых врагов или тех, по чьей вине она считает себя, невинную, преданной суду.

В Nördlingen в 1590 году против жены одного значительного чиновника было возбуждено следствие по подозрению в колдовстве. Кроме показаний некоторых женщин, что они ее видели на сходках ведьм, против нее не имелось никаких улик. Пыткой вынудили у нее сознание. На вопрос о соучастниках она умоляла Судей не заставлять ее ввергать в погибель невинных людей. Но при повторении пытки она назвала нескольких лиц, которые и были сожжены на костре.

Показания пытаемых относительно посторонних лиц, которых они будто бы видели на своих сходках, служили особенно веским материалом для обвинения в том случае, когда несколько пытаемых показывали на одно и то же лицо. Это единогласие объясняется очень просто вопросами судей, тюремщика или палача: «Знаешь ли ты того или этого? Не видала ли ты N на ваших сборищах? Не была ли такая-то в числе плясавших на оргиях шабаша?» и т. д.

Известный своей жестокостью судья в Фульде, Нусс, обыкновенно допрашивал пытаемую таким образом: «Вспомни, не живет ли на этой улице еще кто-нибудь, кто занимается колдовством, например, такая-то, которую ты знаешь? Не щади ее, она тебя тоже не щадила, обвиняя тебя. Или вот эта, живущая там-то, не была ли она вместе с тобою на шабаше?» и т. д. Часто несчастная раскаивалась и желала отречься от своих показаний против невинных. Но боязнь новых мучений пытки ее удерживала от этого, а если она все-таки отрекалась и отрицала свое показание, ее снова пытали и она должна была снова делать оговор невинных людей.

Горе было тому, чье имя было произнесено во время процесса о колдовстве или кто находился в родстве или дружбе с подсудимым. Для него не существовало спасения. Происхождение из семьи, в которой кто-нибудь из членов ее, в особенности мать или бабушка, уже судились за колдовство, было самой сильной уликой, не оставлявшей никаких сомнений в связи подсудимой с дьяволом.

Известный противник преследований ведьм Agrippa von Nettesheim рассказывает об одном факте, относящемся к 1519 году: «Как синдику в городе Меце, мне раз пришлось выдержать сильную борьбу с инквизитором, который по самому неосновательному доносу привлек к суду одну крестьянку по обвинению в колдовстве. Когда я ему указал, что в актах не имеется ни одного указания, достаточного к обвинению этой женщины, он мне возразил: во всяком случае вполне достаточно того указания, что ее мать была сожжена как ведьма.

Я устранил этот довод, как не относящийся к делу. Тогда он сослался на Malleus maleficarum и другие авторитеты теологии и настаивал, что это indicium вполне основательно, потому что ведьмы не только посвящают дьяволу своих детей сейчас по рождении, но еще плодят детей сношениями с инкубами и таким образом насаждают колдовство в своей семье. Я ему возразил: разве ты имеешь такую превратную теологию, патер?

С таким софизмами хочешь ты невинных женщин подвергать пыткам и таскать их к костру и таким образом уничтожать ересь? Твои доводы показывают, что ты сам еретик. Ибо положим, что это так, как ты говоришь: разве тогда не уничтожается благодать крещения?

Разве не окажутся напрасными святые слова священника: уйди, оскверненный дух, и уступи место святому духу, если из-за безбожной матери ребенок попадает также во власть дьявола?» и т. д. Полный гнева инквизитор угрожал Агриппе, что он, как заступник ереси, предстанет пред судом. Однако Агриппе удалось спасти эту женщину.

Таких защитников, как Агриппа, подсудимые имели очень редко, и их участь обыкновенно была всецело в руках таких представителей инквизиторского мракобесия, каким был оппонент Агриппы.

Судебное следствие могло начаться на основании указанных улик. Но часто подозреваемую предварительно подвергали некоторым испытаниям, чтобы убедиться в ее виновности. Одним из таких испытаний было «испытание водой». Ее раздевали, связывали крестообразно, так что правая рука привязывалась к большому пальцу левой ноги, а левая рука к пальцу правой ноги, вследствие чего испытуемая не могла шевельнуться.

Затем палач опускал ее на веревке три раза в пруд или реку. Если она опускалась на дно и тонула, ее вытаскивали назад, и подозрение считалось недоказанным; если же она не тонула и всплывала на поверхность воды, ее виновность считалась несомненной и ее подвергали допросу и пытке, чтобы заставить ее признаться, в чем заключалась ее вина. Это испытание водою мотивировалось или тем, что дьявол придает телу ведьм особенную легкость, не дающую им тонуть, или тем, что вода не принимает в свое лоно людей, которые заключением союза с дьяволом отряхнули от себя святую воду крещения.

Испытание водою, однако, вызывало даже среди инквизиторов и судей сомнение в действительности этого доказательства, и некоторые объясняли факт всплывания испытуемой крестообразным положением ее при опускании в воду. Между прочим, медицинский (и философский) факультет в Лейдене высказался по этому поводу 9 января 1594 года — что испытание это никоим образом не может служить каким бы то ни было доказательством, потому что всплывание происходит от того, что испытуемых опускают в воду крестообразно связанными, так что они лежат подобно лодкам, спиной на воде.

Но несмотря на это, судьи продолжали прибегать к этой пробе как к весьма верному способу удостовериться в виновности подозреваемой. Часто к этому испытанию прибегала толпа, помимо суда, если какая-либо женщина чем-нибудь навлекала на себя подозрение.

Обыкновенно это испытание происходило в присутствии многочисленной толпы зрителей и составляло по своей обстановке одно из самых отвратительных зрелищ мрачной эпохи средних веков. В 1454 году ранним утром бургомистр города Герфор велел схватить 30 женщин, которых подозревали в колдовстве, и представить в ратушу для испытания водой.

Их повели к реке, в сопровождении большой толпы горожан. Связанные палачом и брошенные в воду, они все всплыли на поверхность, вследствие чего они были признаны ведьмами и подвергнуты пытке. После страшных мучений они сознались, что они ведьмы, и были осуждены и сожжены на костре.

Испытание водой объяснялось также легкостью тела ведьмы. Вес ведьмы представлял весьма важное указание виновности. Именно существовало убеждение, что ведьмы имеют очень легкий вес. Это убеждение разделяли такие авторитеты, как Scribnius, Remigius и др.

На этом была основана другая также практиковавшаяся проба посредством взвешивания (probatio per pondera et lancem), которая состояла в том, что заподозренную взвешивали против известного количества тяжести, обыкновенно очень незначительной, и если она своим весом не превышала это количество тяжести, она признавалась ведьмой. В особенности известны городские весы в г. Ondewater, которые послужили образцом для Кельна, Минстера и других городов в Германии.

По удостоверению Cannaert, в Минстере городские весы имели 134 фунта, против которых взвешивали ведьм для пробы. Впрочем, этот вес не везде был одинаков.

Есть указания, что в некоторых местах весы были всего в 11—14 фунтов. Разумеется, что всякая заподозренная, над которою делали эту пробу, оказывалась ведьмой. В 1707 году чернь в Bedford схватила одну юродивую женщину и подвергла ее испытанию водою, но так как она начала тонуть, то эта проба была признана недействительной и ее подвергли взвешиванию против 12 фунтовых тяжелых церковных библий; вес женщины перевесил эту тяжесть, и ее оставили в покое.

Пробой виновности служило также то, что заподозренную заставляли произносить «Отче Наш», и если она в каком-либо месте запиналась и не могла дальше продолжать, она признавалась ведьмой.

Самым обыкновенным испытанием, которому подвергали всех запо доз денных прежде, чем их пытать, а иногда и в тех случаях, когда они выдерживали пытку не сознавшись, было так называемое «испытание иглой», для отыскивания на теле «чертовой печати» (stigma diaboli или sigillum diabolicum).

Существовало убеждение, что дьявол при заключении договора налагает печать на какое-либо место на теле ведьмы и что это место делается вследствие этого нечувствительным, так что ведьма не чувствует никакой боли от укола в этом месте и укол даже не вызывает крови.

Палач искал поэтому на всем теле подозреваемой такое нечувствительное место и для этого колол иглой в разных частях тела, в особенности в таких местах, которые чем-нибудь обращали на себя его внимание (например шрамы, родимые пятна, веснушки и проч.), и делал бесчисленные уколы, чтобы убедиться, течет ли кровь.

При этом случалось, что палач, заинтересованный в уличении ведьмы (так как обыкновенно получал вознаграждение за каждую изобличенную ведьму), колол нарочно не острием, а тупым концом иголки и объявлял, что нашел «чертову печать». Или он делал только вид, что втыкает иголку в тело, а на самом деле только касался ею тела и утверждал, что место нечувствительно и из него не течет кровь.

Нередко такое лишенное чувствительности место действительно находилось на теле подозреваемых[2]. Судьи лично много раз убеждались в этом, и этот удивительный для людей того времени факт служил самым явным доказательством сношений с дьяволом и существования ведьм. Этим объясняется, почему судьи с таким рвением отыскивали «чертову печать» и с таким интересом прежде всего обращались каждый раз к этому «испытанию».

Нахождение этого знака служило в глазах судей несомненным доказательством виновности подсудимой и совершенно достаточным основанием к осуждению.


[1] Дьявол очень часто присутствует во время допроса ведьмы и видим ведьмою. Большей частью он сидит под столом, высовывает язык, делает гримасы, приказывает ведьме молчать и угрожает ей, если она хочет говорить. Он является особенно часто в тюрьму к ведьме, где имеет с нею разговоры, или обещая ей помощь и запрещая сознаваться или, напротив, издеваясь над нею.

[2] Как известно, все истеричные отличаются нечувствительностью — анестезией, большей частью на одной стороне тела, преимущественно левой. Их можно резать, колоть, прижигать, они ничего не чувствуют; мало того, часто нечувствительность доходит до того, что если их ранят в нечувствительных местах, например, протыкают через руку или ногу иголку, то не является ни одной капли крови.



**


Источник.


Охоту на ведьм придумали историки?!



***


.

Метки: Грек, закон, Запад, история, человек

10 Комментариев » Оставить комментарий


  • 13440 11610

    Система каталитического христианства это система подавления в человеке человека! Сейчас не проблема найти и прочитать этот трактат изуверов “молот ведьм”! Кто такие были инквизиторы? Есть много версий, всё там и правда запутано настолько, что до правды очень тяжело докопаться. Но то что инквизиция планомерно уничтожала, всю литературу, все исторические данные, это факт. Казалось бы что стоит взять у захороненной верхушки инквизиторов анализ ДНК. Но это не позволят, кто и по чему? Да те кто пытается и сейчас нами манипулировать. Нас водят по кругу, подсовывая периодически новые альтернативные истории и происхождения человека и его развития. Ну а ведьмы из той же серии как и звероподобные славяне, которым европейцы дали яко бы цивилизацию.

  • 3007 1991

    При такой широкой постановке дела, инквизиция это как ЧК в 1917-18гг., а отсюда многое следует. Прежде всего, из этого следует, что там действительно было с кем бороться. И если ЧК не скрывало что хочет подавить господствующий ранее класс, который отстранён от власти, то возникает вопрос: “А какой именно класс людей хотели подавить инквизиторы?” – а ведь они явно хотели кого-то подавить, и наверное и подавили, когда инквизиция исчерпала саму себя. Значит были тогда какие-то ведьмы. А может это те, которых мы теперь почитаем как экстрасенсов и целителей, и может тогда это было сплошь и рядом и открыто? а потом запретили и стали жечь?
    Следует обратить внимание наверное на сопутствующие исторические события, как то: эпидемии чумы, зарождение современной науки, некие революционные для человечества события в то же самое время, изменения во власти и границах государств и т.п. вещи. Вплоть до захвата планеты марсианами.

  • 20290 17750

    Вот к чему приводит мракобесие… На Западе мало красивых женщин, потому что церковь считала женскую красоту исчадием ада, сбивающих мужчин с праведного пути, поэтому красавиц просто сжигали и красивый генофонд значительно оскудел… А термин “ведьма” запущен по христианской дремучести… Ведьма – это ведающая мать, т.е. женщина, ведущая в науке создания и воспитания добродетельного потомства (”ведать” – знать, ”ма” – мать). Христианство придало противоположный оттенок, что привело к рождению неполноценных детей.

  • 2988 470

    Книги писаны НЕ для Шариковых.
    И это неграмотное СТАДО двуногих сжигало женщин а НЕ инквизиторы.
    И были они уровня сегодняшних африканцевили хохлов.
    Тупые и жестокие.
    Некторые сегодня такие и в России.

  • 10194 5996

    Да всё проще: жыдоинквизиция (см шнобеля, которые даже из средневековых плоских картин и гравюр наружу выпирают) тупо занимались геноцидом гоев в особо циничной форме, убивая женщин и детей. Причём, сами же доносы и писали, потому что население НЕГРАМОТНОЕ было. И нефик на землян всякую напраслину возводить…

  • 326 306

    Ведьма-ведающая мать. Ведизм-вера, мировозрение. Вера, не католическая-конкуренты, поэтому изводили.

Оставить комментарий

Вы вошли как Гость. Вы можете авторизоваться

Будте вежливы. Не ругайтесь. Оффтоп тоже не приветствуем. Спам убивается моментально.
Оставляя комментарий Вы соглашаетесь с правилами сайта.

(Обязательно)