Главная » Невероятное в мире, Новости Ближнего востока, События

Сирия, ИГИЛ, Ближний восток, последние новости 29 октября 2018

19:43. 29 октября 2018 1632 просмотра Нет комментариев Опубликовал:

Сирийская кампания ВС РФ: Новые тенденции



Последняя часть статьи профессора Адамского об итогам сирийской кампании ВС РФ.
Статья написана для IFRI при поддержке министерства обороны Франции.

Часть 1. Российское стратегическое и оперативное искусство в Сирии https://colonelcassad.livejournal.com/4546214.html
Часть 2. Сирийская кампания ВС РФ: Извлеченные уроки https://colonelcassad.livejournal.com/4546672.html

Возможные новые тенденции

В этом разделе рассматриваются гипотезы об уроках в отношении стратегии и оперативного искусствa, которые потенциально могут извлечь из сирийского опыта российские военные, но которые, на момент написания статьи, были недостаточно отражены в российских источниках.

Концептуализация новых форм войны

В рамках российского профессионального военного дискурса, операция в Сирии, вероятно, станет одним из основных ориентиров для концептуализации меняющегося характера войны, в котором традиционная война сливается с «асимметричными методами», подчёркивая общую тенденцию современных армий к «безуликовым действиям». Согласно российской концептуализации, в гибридной войне противник вовлечён одновременно в различные фазы классической военной кампании. В силу отсутствия временной последовательности, предполагающей сначала военное усилие, а затем перевод его в дипломатические эффекты, децентрализованное, сетецентричное схемы управления оказывается более эффективным, чем иерархические. Данный тип войны также подразумевает вовлечение негосударственных субъектов для достижения политических целей, а также асимметричные действия. Российские генералы также подчёркивают значимость комбинирования действий, ориентированных на врага, и действий, ориентированных на население, и считают необходимым для достижения успеха объединение боевых, дипломатических, гуманитарных и миротворческих действий в рамках одной операции.

Другим проявлением принципа «войны нового поколения» стало взаимодействие между сирийской армией, силами оппозиции и местным населением параллельно с боевыми действиями. По словам министра обороны Сергея Шойгу, интегрированная военно- социально-политическая инфраструктура на местах сделала возможными оперативно-стратегические достижения на ТВД. Москва создала Центр по примирению воюющих сторон и превратила его в неотъемлемый элемент архитектуры C2, подчинённый Командному посту группировкой войск. Отражая тезис «войны нового поколения» о слиянии военных и невоенных действий такой формат архитектуры C2 позволил не только эффективный боевой контроль над российскими войсками и их координацию с другими вооружёнными сегментами коалиции, но и синхронизацию этих действий со всеми социально-политико-дипломатическими усилиями и непрерывный политический контроль над военной операцией.

Военное строительство и стратегия сдерживания

Последовательное усовершенствование арсенала обычных вооружений, продолжающаяся военная модернизация и сирийский опыт, не только делают возможным вести обычную войну индустриально-информационной эпохи, но и обеспечивают России членство в «клубе высокоточного оружия», а также приносят три дополнительных преимущества. Первое – дальнейшее усиление обычного, доядерного потенциала сдерживания, доктринальная ориентация на который прослеживается с 2010 года. Как утверждает Герасимов, в перспективе, приобретение высокоточного оружия дальнего радиуса действия, вкупе с гиперзвуковыми средствами поражения, должно перенести большинство задач по стратегическому сдерживанию из ядерной в неядерную сферу. Второе – высокоточный арсенал повышает эффективность классической неядерной войны. В качестве потенциальных множителей боевых возможностей, эти
средства предлагают альтернативу массивному присутствию военнослужащих в зоне конфликта и свидетельствуют о возможности вести обычную войну в ближайшем и дальнем зарубежье.

Наконец, благодаря двойному назначению (ядерно-неядерному), эти средства по умолчанию увеличивают степень неопределённости, размывая линию между обычной и ядерной сферами. Таким образом, они сохраняют и без того прочный сдерживающий имидж российского асимметричного ядерного сдерживания, известный на Западе как теория «деэскалирующей эскалации». Сирийская операция продемонстрировала эти средства и их сдерживающие преимущества во всех трёх вышеупомянутых отношениях. Однако на практике массовое производство и поставки этих вооружений могут вызвать финансовые и промышленные затруднения. Чем сильнее финансовые ограничения, тем больше вероятность стремления к действиям третьего типа.

Частные военные компании (ЧВК)

Массовое использование наёмников или ЧВК стало одной из инновационных особенностей сирийской операции. Эксперты уже уделили серьезное внимание группе Вагнера и батальону «Туран» (более известном как «Спецназ из СССР»), но расходятся в оценке оперативных конфигураций этих групп. Тем не менее, три вывода из сирийской операции по данному вопросу очевидны: российские наёмники играют важнейшую роль в боевых действиях, профиль их действий отличается от того, что принят среди западных ЧВК; и, скорее всего, они будут и в дальнейшем частью российских операций. Как упоминалось выше, Москва делегировала большую часть наземных операций своим союзникам, в то время как ЧВК выступали как множитель силы и, в некоторых случаях, обеспечивали решающее оперативное провосходство. На более поздних стадиях кампании они превратились в своего рода штурмовые подразделения внутри 5-го корпуса, созданного под командованием России. Таким образом, в отличие от американских ЧВК, российские наёмники не использовались для миссий по обеспечению безопасности и стабилизации. Их основной обязанностью было участие в реальных боевых действиях. По некоторым сведениям, именно ЧВК понесли самые большие потери с российской стороны.

Значение ЧВК как инструмента в арсенале национальной безопасности, вероятно, будет расти. Одной из основных оперативно- стратегических преимуществ их использования является потенциальная безуликовость их действий. Использование ЧВК, как и патриотически настроенных пользователей сети, – это оперативный формат, в котором гибридность участников допускает аутсорсинг военных операций, позволяющий пользоваться их результатами, не неся при этом ответственности за совершённые действия. Такие термины, как «их-там-нет» и «а ну-ка докажите» стали эмблематичными в российском дискурсе и иллюстрируют наглядно природу явления.

После операций в Донбассе и Сирии, Москва располагает существенным боевым потенциалом ЧВК, определёнными механизмами их использования и, в целом, положительно оценивает их работу. Что будет дальше? Вернутся ли формирования ЧВК домой в ожидании новой миссии или будут использоваться вдали от России? Будут ли они интегрированы в российское стратегическое сообщество? Каковы основные заинтересованные стороны, борющиеся за право контролировать и курировать эту новую силу? Эти вопросы пока остаются открытыми. Предположительно, наличие подобной силы как монолитного формирования на российской территории может показаться непривлекательным вариантом для Кремля, который может предпочесть сохранить её как экспедиционный корпус за рубежом. Можно представить две модели её активации на Ближнем Востоке. В послевоенной Сирии ЧВК можно использовать как силы безопасности в энергетическом секторе и на критически значимых инфраструктурных объектах. В случае ухудшения ситуации, они могут действовать как сила быстрого реагирования до прибытия подкрепления. Другой возможностью может быть развёртывание их в другой зоне Ближнего Востока или за его пределами, в зависимости от потребностей России. В этом случае, они будут представлять собой своего рода подразделения стратегической разведки и боя – изучать оперативные конфигурации на ТВД, собирать разведданные и готовить плацдарм для прибытия основных сил или действовать автономно. Однако в обоих случаях, учитывая их относительно ограниченные логистические возможности, потребуется координация и сотрудничество с местными вооружёнными силами.

Как и некоторые другие российские военные новшества последних лет, появление и использование ЧВК выглядит как не запланированная инновация, успешно доказавшая свои преимущества, а затем ассимилированная системой. Значимость ЧВК в современных российских операциях скорее всего обяжет российское стратегическое сообщество привести данное явление в соответствие с другими процессами в экосистеме безопасности. В то время, как Дума обсуждает законодательство для формализации юридического и социального статуса ЧВК, и вне зависимости от результата, вероятно усиление конкуренции между различными силовыми структурами, заинтересованными в контроле над этой новой силой, что отражает внутреннюю борьбу между различными кланами и интересами.

На данный момент, МО, Федеральная служба безопасности (ФСБ), Главное разведывательное управление (ГРУ) и связанные с ними неправительственные организации представляются как главные конкуренты, пытающиеся повлиять на законодательные процессы и стать «кураторами» этой силы. Не исключено, что на сцену также могут выйти Национальная гвардия и Служба внешней разведки (СВР). С одной стороны, Кремль может стремиться к единоначалию при контроле над ЧВК и избегать децентрализации, в которой каждая структура безопасности содержит собственный наёмнический компонент, что увеличивает риск несанкционированной боевой деятельности с непредвиденными стратегическими последствиями. С другой стороны, Кремль может выбрать подход по принципу «разделяй и властвуй», избегая концентрации традиционной и нетрадиционной военной силы в руках одной силовой структуры.

Заключение

Несмотря на неоднократные заявления о победе, выводе войск и прекращении военных действий, Сирия может остаться значимым местом российского военного присутствия, причем не только по причине продления соглашения с сирийским правительством и из стратегических соображений. Не исключено, что в силу институционной инерции и интересов различных бюрократических субъектов, сирийский импульс будет поддерживаться и регулярная ротация сил и средств в Сирии будут продолжаться. Сирия может стать «вечной» операцией по нескольким причинам. Во-первых, по всей видимости, прохождение службы в Сирии выглядит как привлекательный профессиональный опыт, увеличивающий шансы продвижения по службе. Возможно, среди военных в России может сложится мнение, что данная операция, по понятным причинам, будет ковать будущую военную аристократию.

Во-вторых, относительно приемлемые риски в сочетании с потенциальными выгодами естественным образом повышают мотивацию для командировки в Сирию. Интенсивность боевых действий и восстановление сирийской армии достаточны для того, чтобы оправдать ротацию военных в Сирии, но, в то же время, там не ведётся полномасштабной войны. Статистические данные на момент написания этой статьи свидетельствуют об относительно низком риске гибели. Даже в случае, если это произойдёт, государство гарантирует более щедрую и значимую, по сравнению с предыдущим историческими периодами, финансовую и социальную поддержку семьям военнослужащих.

Наконец, поддержание на определённом уровне боевых действий в Сирии обеспечивает экономически выгодный обучающий опыт, испытательный полигон для новых систем вооружений и концепций, а также возможность для демонстрации силы и стратегических жестов. Для балансирования с США сирийский театр так же может выглядеть более предпочтительным, поскольку риск накалить обстановку и поставить под угрозу стратегическую стабильность здесь может быть ниже, чем в ином месте на европейской периферии. Также может сохраниться использование сирийского ТВД в качестве витрины для продвижения продаж оружия. Всё вышеперечисленное в совокупности может привести к усилению потенциальной институционной инерции, направленной на продолжение операции в Сирии, возможно в ином формате.

Возможно, сирийская операция также окажет влияние на будущий подход Москвы к региональным альянсам. Несмотря на недостаточный опыт коалиционных боевых действий, сирийская операция продемонстрировала довольно большие способности Москвы к приобретению этого навыка. Этот успешный опыт и сохранение опоры на местные прокси-силы создает потенциал, при необходимости, проецирования силы в регионе. В этом контексте, важную роль играет оперативная уверенность в себе. В отличие от США, логистически самодостаточных в проведении экспедиционных операций и независимых от местной армии, Москва, по-видимому, может проецировать силу только в том случае, если у неё имеется региональный партнёр, располагающий аэродромом или военно- морской базой. А это выступает для Москвы дополнительным стимулом для дальнейшей культивации региональных субъектов, способных послужить в качестве посредника для проекции силы. Данный формат взаимодействия не требует договоров, обеспечивающих постоянное базирование, а лишь определённый уровень военного сближения и сотрудничества, которые затем могут быть плавно переведены в создание оперативной безопасной зоны для потенциального принятия российских войск.

Первые признаки такого усилия уже очевидны со стороны некоторых прибрежных средиземноморских государств, прежде всего, Египта. После сирийского эпизода, этот вариант стал более доступным для Москвы, поскольку Кремль приобрёл дополнительную привлекательность в глазах региональных субъектов, таких как например страны Северной Африки и Ливан. Сирийская операция позиционировала Москву как альтернативного поставщика региональной безопасности для субъектов, традиционно находившихся под «покровительством» Запада. Региональные субъекты могут теперь застраховать себя, диверсифицируя своих сверхдержавные «зонтики», сближаясь с Москвой. Побочным результатом этой тенденции могут стать решения о закупках оружия и основных формах военного сотрудничества, которые будут обусловлены не столько качеством оружия и его ценой, сколько оценкой предлагаемого покровительства, как части геополитического «хеджирования рисков». Москва, скорее всего, будет продвигать подобный региональный имидж и извлекать из него дополнительные выгоды.

Дмитрий Адамский

Сможет ли Израиль уничтожить С-300 в Сирии? (ФОТО)

Сможет ли Израиль уничтожить С-300 в Сирии? (ФОТО) | Русская весна

Уже общеизвестно, что в Сирию до 1 октября было доставлено три дивизиона ЗРК С-300. Это 24 пусковых установки, по 8 ПУ в каждом. Доставлены также и зенитные ракеты, более чем по сто штук на каждый дивизион. Судя по количеству пусковых установок, для надежного противовоздушного прикрытия ряда ключевых объектов на территории Сирийской Арабской Республики пока достаточно.

Есть все основания полагать, что могут быть еще поставки ЗРК С-300 в случае необходимости, а также при наличии таких возможностей. Ранее компетентные источники сообщали, что первая партия комплексов будет в количестве 2−4 полковых комплектов.

Как видим, пока поставлен только один полковой комплект. Затем количество полковых комплектов может быть увеличено до шести-восьми. Шесть полковых комплектов — это 144 пусковых установки, а восемь полковых комплектов — 192 пусковых установки. На каждой ПУ по четыре ракеты.

После поставки зенитных ракетных комплексов в Сирию в информационной сфере сразу же разгорелась дискуссия, как в данном случае будет действовать Израиль и как сберечь С-300.

Ранее Тель-Авив достаточно прозрачно намекал, что может уничтожить комплексы сразу после их поставки, но до развертывания. Кроме этого, израильскими военными высказывалось мнение, что для повышения безопасности пилотов в условиях работы С-300 для нанесения ударов по территории Сирии следует применять истребители пятого поколения F-35A «Адир».

Вопрос развертывания ЗРК С-300 отслеживается очень плотно. 24 октября израильская фирма ImageSat опубликовала в «Твиттере» спутниковые снимки позиционного района российского комплекса ПВО С-300 в Сирии, на базе сирийских ПВО у города Масьяф провинции Хама.

Кампания также обращает внимание на один важный момент: «новая сирийская система С-300 развернута на расстоянии 1,3 км от российской системы С-400, и в настоящее время неясно, кто контролирует С-300: Сирия или Россия».

На сегодняшний день, с момента поставки ЗРК С-300, Израиль пока не наносил удары с воздуха по сирийской территории. Но, скорее всего, это связано с другими причинами, так как сирийские ЗРК С-300 еще не заступили на боевое дежурство.

Совсем недавно трагически погиб наш самолет-разведчик Ил-20 с пятнадцатью военнослужащими на борту. Российским военно-политическим руководством вина за этот инцидент была возложена на Израиль. И в данной ситуации не стоит дергать тигра за усы.


Ил-20

Кроме того, Россия поставила вопрос пересмотра соглашения о предотвращении инцидентов между российскими и израильскими вооруженными силами в Сирии. Наши военные, в частности, хотели бы получать предупреждение о действиях ВС Израиля заблаговременно за больший период времени.

Проводить Израилю какие-либо удары с воздуха по территории Сирии в условиях корректировки соглашения не разумно, можно просто попасть под действие российской ПВО или российских ВКС.

В отношении выживаемости ЗРК С-300 надо понимать общий подход, что война — это противоборство двух сторон, борьба интеллектов, воли и техники. Наличие современных зенитных ракетных комплексов не гарантирует победу. Следует серьезно учитывать человеческий фактор, насколько хорошо и уверенно боевые расчеты владеют сложными боевыми системами.

Российские военные сообщили, что для обучения сирийских специалистов для С-300 необходимо три месяца. Однако мы понимаем, что есть разница между человеком, который, образно говоря, только что сдал на водительские права, и тем, кто водит автомобиль уже не первый год. Хотя здесь, наверное, уместно сравнивать со сдачей на другую, более высокую категорию.

С учетом того, что Сирия располагает российскими комплексами ПВО С-200ВЭ, С-125 «Печера», «Бук-М2Э», С-75 «Волга», «Квадрат», «Ока-АК», речь будет идти об обучении не с нуля.

Противник тоже может противопоставить свои аргументы. А они есть у Израиля. ВВС Израиля входят в десятку сильнейших ВВС мира вместе с ВВС США, России, Китая и Великобритании. В составе ВВС Израиля около 400 самолетов, в том числе, ударные модификации F-16, F-15, F-35.

Истребителей F-35A «Адир» в строю пока немного. По последним открытым данным, 8 боевых машин. Каждая стоит около 125 миллионов долларов. Всего заказано 50 таких самолетов. По мнению экспертов, авиация Израиля до 2030 года сохранит статус сильнейшей на Ближнем Востоке. Израильские военные также считают, что сирийские расчеты ПВО не обладают высокой квалификацией.


F-35

Тель-Авив готов идти на конфликт. Об этом свидетельствует свежее заявление министра обороны Израиля Авигдора Либермана, которое он сделал 25 октября. Либерман, в частности, сказал, что Израиль не приемлет никаких ограничений на свою свободу действий, когда дело касается его национальной безопасности.

Данную фразу отнесли к нежеланию израильской стороны что-либо менять в соглашении о предотвращении инцидентов между российскими и израильскими вооруженными силами в Сирии и брать на себя дополнительные ограничения.

В этой ситуации Тель-Авив рассчитывает на поддержку Вашингтона. Участие ВВС США в совместных авиаударах по территории Сирии в настоящее время маловероятно, но координация действий, снабжение разведывательной информацией идет постоянно. А это много значит. Добавим сюда и поддержку на внешнеполитическом уровне.

Кстати, США могут серьезно пострадать от атаки Израиля на С-300. Истребитель пятого поколения F-35A производит американская компания Lockheed Martin. Если хотя бы один такой самолет стоимостью 125 миллионов долларов будет сбит, то это будет огромнейшим ущербом для репутации американского ВПК.

Если говорить о стандартных мероприятиях по защите сирийских ЗРК С-300, то серьезное внимание уделяется возможности быстро сменить позицию и созданию ложных целей.

Для каждого зенитного ракетного дивизиона, как правило, создается как минимум три запасные позиции. Возводятся и ложные позиции, которые внешне ничем не должны отличаться от настоящих.

Но самое главное не в этом, самое главное в том, что идет создание эшелонированной системы ПВО Сирии по образцу российской. Такая система включает в себя всевысотное радиолокационное поле, системы зенитного ракетного огня ближнего и дальнего радиуса действия, а также комплексы, непосредственно прикрывающие позиции ЗРК. В наших ВС применяется и авиаприкрытие — самолеты-перехватчики.

Огромная роль в данной системе ПВО принадлежит системе разведки и радиоэлектронной борьбы. Их интеграция в систему ПВО многократно увеличивает ее общий боевой потенциал.

Система РЭБ сможет увидеть момент, когда самолет только готовится к взлету со своего аэродрома в Израиле, Саудовской Аравии или в Европе. В данный момент эта потенциальная цель уже попадает на контроль интегрированной системы ПВО.


РЛС КО 9С15 М «Обзор-3» для ЗРК С-300В

Комплексы РЭБ потенциально способны отключать работу радиолокационных станций, систем связи и навигации, систем передачи данных неприятеля. Можно фактически сделать самолет противника слепым или внедрить ему в систему управления другие данные. В зависимости от опасности цели и ее действий выбирается вариант воздействия на нее, крайний вариант — это огневое поражение зенитной ракетой.

Поэтому сейчас Израиль проводит оценку обстановки: собирает информацию о модернизированной системе ПВО Сирии и сопоставляет со своими возможностями и возможностями своих союзников. И здесь очень и очень много вопросов.

Вот Израилю и США Украина предоставила возможность изучить практически потенциал комплекса С-300 во время учений НАТО Clear Sky 2018. Украинские специалисты убеждали и американских, и израильских пилотов, что боевые характеристики украинских комплексов сопоставимы с возможностями С-300, поставленных в Сирию.

Однако это оказалось неправдой. В САР были поставлены модернизированные комплексы С-300ПМ2. Они стоят на вооружении только ВС РФ и обладают повышенными характеристиками. Дальность стрельбы по воздушным целям — до 250 километров, дальность обнаружения воздушных целей — до 300 километров.

У комплексов повышенная помехоустойчивость к воздействию РЭБ противника. Данные комплексы способны поражать и тактические баллистические ракеты. Отметим небольшой нюанс: расстояние от Дамаска до Иерусалима составляет около 260 километров.

Еще один момент. Комплекс С-400 первоначально имел название С-300ПМ3. Он даже делался таким образом, чтобы внешне его нельзя было отличить от С-300ПМ2. Возникает вопрос: это в СМИ сообщили о том, что поставлены ЗРК С-300ПМ2. А может это С-400 «Триумф» поставлен в Сирию или будет поставлен?

На очень важную деталь обращает внимание израильская компания ImageSat: «новая сирийская система С-300 развернута на расстоянии 1,3 км от российской системы С-400, и в настоящее время неясно, кто контролирует С-300: Сирия или Россия». Серьезные российские эксперты так и говорят: необходимо завязать в единый информационный узел сирийскую и российскую системы ПВО. Данные системы должны иметь единый координационный центр.


С-400

В пользу такого подхода говорят и появившиеся недавно в интернете спутниковые снимки, свидетельствующие о масштабной модернизации российской авиабазы Хмеймим. Завершается строительство второй взлётно-посадочной полосы, оборудуются укрытия для боевой авиации. Российский подход к созданию системы ПВО предполагает и авиаприкрытие — самолеты-перехватчики.

Конечно же, массированно применив авиацию, Израиль потенциально сможет уничтожить сирийские ЗРК С-300. Его ВВС насчитывают около 400 истребителей. Еще раз обращаю внимание на слово «потенциально». Но данный результат можно достичь только очень дорогой ценой.

В этом случае речь идет о десятках сбитых израильских самолетах и погибших летчиках. И это при условии наличия одного полкового комплекта ЗРК С-300. Следует отметить, что коэффициент поражения С-300 составляет 0,9, т. е. на десять ракет приходится девять пораженных целей. При наличии 6−8 полковых комплектов С-300 можно говорить о гарантированном полном уничтожении израильских ВВС.

Построение модернизированной системы ПВО Сирийской Арабской Республики лишает Израиль и коалицию во главе с США их главного преимущества — господства в воздухе, возможности проецировать силу через небо.

Но не всегда вопросы военного противостояния решаются в открытом бою. Страны Запада очень хорошо владеют технологией самых отъявленных и мерзких провокаций. В связи с этим стоит обратить внимание на публикацию в израильской прессе, которая появилась в тот же день, когда министр обороны РФ Сергей Шойгу объявил о поставке С-300 в Сирию.

На израильском новостном сайте Nashe.orbita.co.il 24 сентября 2018 года было опубликовано мнение местных военных экспертов по поводу поставки С-300 Сирии в статье под названием «Эксперты: С-300 может сбить гражданский самолет в Израиле».

По мнению этих неназванных экспертов, сирийский С-300 может осуществить запуск ракеты, которая войдет в воздушное пространство Израиля и может поразить гражданский авиалайнер на подлете к аэропорту Бен-Гурион. Это даст старт полномасштабным военным действиям, «по сравнению с которыми гражданская война в Сирии, где погибло около полумиллиона человек, покажется детской забавой».

Таким образом, с поставкой в Сирию ЗРК С-300 и модернизацией ПВО САР ситуация в регионе выходит на совершенно другой уровень противостояния, и вероятный противник в виде коллективного Запада может пойти на любые шаги, чтобы сохранить свое доминирование.

Читайте также: Появились первые изображения российского вертолёта будущего (ФОТО)

Владимир Васильев

Сирийская кампания ВС РФ: Извлеченные уроки



Сирийская кампания ВС РФ: Извлеченные уроки

Продолжение. Начало вот здесь https://colonelcassad.livejournal.com/4546214.html

Разведывательно-ударный комплекс: лейтмотив извлечённых уроков

Москва была заинтересована в том, чтобы обеспечить получение боевого опыта наибольшим числом командиров всех родов войск: к концу 2017 года через Сирию прошли 48 тысяч военнослужащих, направляемых на ТВД на трёхмесячный срок. Командиры приобрели опыт ведения общевойсковых боев, межвидового оперативно- тактического взаимодействия и «комплексного использования разведки, системы командования и управления и средств огневого поражения». Кроме того, министерство обороны (МО) направило в Сирию инженеров и учёных из военных конструкторских бюро, научных институтов и военной промышленности для обслуживания их продукции и её технической и концептуальной корректировки на основе практического опыта. Генштаб превратил Сирию в «инкубатор» обучения, учений и инноваций. С самого начала операции российские военные специалисты, в первую очередь из структур ГШ, изучали и систематизировали накапливающийся боевой опыт, распространяли полученные знания и адаптировали их в реальной ситуации военного времени к оперативным нуждам на ТВД. Параллельно, извлечённые уроки и накопленные знания позволили переосмыслить и начать корректировать существующие концепции ведения современных операций, существующие организационные структуры и программы производства вооружения.

В анализах российских комментаторов часто встречается оценка сирийской кампании как первой российской операции, проведенной согласно канонам и качественным характеристикам армии эпохи информационно-технологической революции в военном деле (IT- RMA). Это понятие, разработанное советскими военными теоретиками в 1980-х годах и известное на Западе как доктрина Огаркова, по имени начальника Генерального штаба того времени, было популяризовано в 1990-х годах Эндрю Маршаллом и экспертами из Управления общих оценок (Office of Net Assessment) и стало концептуальным вдохновителем и основой преобразований в сфере обороны и военного строительства в США на рубеже 20 и 21 веков. Согласно этой теории, в эпоху информационных технологий вооружённые силы должны трансформироваться в межвидовую систему, объединяющую средства разведки, наблюдения, рекогносцировки и целеуказания (ISRT), системы командования и управления (С2) и дистанционные высокоточные огневые системы. В советском профессиональном лексиконе это понятие определялось на оперативно-стратегическом уровне как разведывательно-ударный, а на оперативно-тактическом как разведывательно-огневой комплекс.

Советские военные теоретики первыми концептуализировали меняюшийся характер войны и определили требования к перспективным вооружённым силам, но так и не реализовали выкладки Огаркова ни до ни после распада Советского Союза. Постсоветские военные реформы двигались в этом направлении, однако недостатки российской армии, выявленные войной в Грузии, в точности соответствовали стержням концепции IT-RMA: дефицит высокоточного оружия, неспособность ведения сетецентричной войны, связанный с низким уровнем командования, управления, связи, компьютерных систем, разведки, наблюдения и рекогносцировки (C4ISR), а также низкая способность ведения межвидовых общевойсковых боев. С тех пор, одна из основных задач военной реформы состояла в том, чтобы восстановить обычные вооружённые силы и максимально приблизить их к идеальному прототипу разведывательно-ударного комплекса. Модернизация привела к качественным улучшениям, и сегодня российские эксперты утверждают, что вооружённые силы впервые реализовали концепцию IT-RMA в Сирии.

Генштаб использовал операцию в Сирии как испытательный полигон для практически всех видов оружия и войск, в особенности для системы разведки, наблюдения и рекогносцировки (ISR), системы командования и управления (C2) и огневых систем, интегрированных в объединённые комплексы. Как следствие, российский дискурс по Сирии изобилует терминами разведывательно-ударный комплекс (РУК) и разведывательно-огневой комплекс (РОК). Планируя направления военной модернизации, Герасимов говорит о переводе видов вооружённых сил и родов войск в РУ и РО контуры и интеграции их в единый автоматизированный информационно-разведывательный комплекс. Основным компонентам этого комплекса посвящены следующие разделы.

Сегмент разведки, наблюдения и рекогносцировки (ISR)

Операции проводимые с массированным применением высокоточного оружия требуют подготовленного заранее и пополняемого в режиме реального времени банка целей. Обсуждая сегмент ISR, российские аналитики уделяют большое внимание Командованию сил специальных операций (КСО), флоту БПЛА и глобальной навигационной спутниковой системе (ГЛОНАСС). На силы КСО – новое подразделение в российской армии, для которого Сирия стала периодом профессионального становления – на сирийском ТВД были возложены функции всех трех элементов РУК. Действуя в качестве сегмента ISR, они обеспечивали обнаружение и обозначение целей стратегического и оперативного значения, такие как руководство и центры C2 противника, для ударов артиллерии и военно-воздушных сил. Можно предположить, что, в результате сирийской операции, будет продолжать расти роль и задачи КСО в разведывательном сегменте, как органической части различных разведывательно-ударных и разведывательно-огневых комплексов.

Начиная с 2012 года, по количеству и качеству флота БПЛА, российские вооружённые силы совершили огромный скачок вперёд, направленный на повышение оперативно-тактической боевой эффективности сил общего назначения. В сирийской операции был задействован беспрецедентный с точки зрения типов и численности флот БПЛА. В среднем, согласно российским оценкам, в любой момент времени, над Сирией находилось 60-70 БПЛА разведывательного и ударного назначения, а также предназначенных для радиоэлектронного подавления. Все задействованные подразделения широко использовали этот флот на оперативно-тактическом уровне. Таким образом, российское высшее командование в будущем видит БПЛА как неотъемлемую часть боевых действий всех видов войск для создания разведывательно-ударного и разведывательно-огневого контуров.

Система ГЛОНАСС поддерживала задачи командования и управления (C2), флот БПЛА и подачу целей в морские, воздушные и наземные высокоточные и обычные ударные системы. Хотя большую часть времени в течении операции Россия располагала от 21 до 27 орбитальных спутников, эта система по-прежнему не удовлетворяла всех требований навигации, наведения и С2. Главными пользователями ГЛОНАСС были авиация сил общего назначения, военно-морская авиация и дальние бомбардировщики, оснащённые станциями наведения и навигации. Эта система также способствовала повышению точности ударов, наносимых неуправляемыми боеприпасами, делая возможным нанесение ударов по хорошо замаскированным целям в незнакомой пустынно-горно-городской местности путём наведения на цель не бомб, а самолётов. Предположительно, Россия развернула на местах станции корректировки, без которых эффективность ударов, вероятно, была бы значительно более низкой. Российские эксперты осознают ограничения системы ГЛОНАСС, и можно предположить, что они будут уделять первостепенное внимание её дальнейшему совершенствованию.

В целом, для России, как и для любого другого обладателя высокоточных вооружений, главным вызовом станет достижение целей для дальнобойных ударных систем. Наибольшие сложности в Сирии представляло поражение небольших маневрирующих целей, требующее способности быстрого закрытия цикла «сенсор – поражение цели». Таким образом, дальнейшая модернизация, вероятно, будет нацелена на улучшение развед-возможностей по малым и маневренным целям большей дальности и уменьшение масштабов неизбирательных бомбардировок.

Cегмент командования и управления (C2)

Создание Национального центра управления обороной (НЦУО), непосредственно подчиняющегося министру обороны и президенту – своего рода реинкарнация Ставки – традиционного органа командования военного времени в российской истории – позволило эффективно увязать оперативно-штабные процедуры между стратегическим уровнем и тактическим звеном. Архитектура С2 поддерживающая операцию в Сирии состояла из трёх эшелонов: оператором высшего уровня была Группа управления боевыми действиями НЦУО в Москве, Командный пост группировки войск в Хмеймиме являлся вторым эшелоном С2, а Оперативные группы военных советников на всех оперативно-тактических направлениях – низшей составляющей этой архитектуры.

Группа управления боевыми действиями состояла из круглосуточных смен, с участием представителей всех органов военного управления. Она собирала, анализировала информацию и оценивала боевую ситуацию и решения, принятые Командованием группировки войск, а также планировала последующие оперативные действия. Постоянная осведомлённость о ситуации позволяла быстро адаптироваться к меняющейся оперативной обстановке на ТВД и вне его. Группа поддерживала контакты с представителями США, Турции, спецпосланниками ООН, Центром мониторинга прекращения огня в Женеве, представителями международных организаций. Таким образом, она отвечала за бесперебойную работу в боевой, дипломатической и гуманитарной сферах.

Командный пост группировки войск в Хмеймиме обеспечивал боевую координацию российских войск с сирийской армией, КСИР, силами Хезболлы, местными и иностранными ополченцами. Пост координировал также обмен информацией с оперативными центрами США в Иордании и Катаре, а также с турецкими и израильскими военными с тем, чтобы избежать нежелательных инцидентов. Оперативные группы советников – низший уровень С2 – были развёрнуты в штабах сирийской армии и среди проасадовских ополченцев всех типов. Их количество варьировалось в зависимости от необходимости; во время наиболее активных фаз операции начитывалось пятнадцать таких групп.

Система ГЛОНАСС поддерживала все уровни С2, а также координацию различных служб и ударов с земли, моря и воздуха от стратегического до тактического уровней. Боевое управление войсками на оперативно-тактическом уровне опиралось на единую мобильную полевую систему С2, дополнительно протестированную и усовершенствованную в ходе учений Кавказ-2016 и Запад-2017. Посты системы позволяли автоматический сбор и анализ информации об обстановке, планирование боевых действий, доведение боевых задач, управление огневым поражением противника, тыловое и техническое обеспечение.

Единая сеть связи, предоставленная стационарными и мобильными комплексами, обеспечивала пропускную способность сотовой, радио, видео и документальной информации через все уровни С2. Этот интранет обеспечивал постоянный поток разведывательных и операционных данных на экранах коллективного пользования, улучшение оценки нанесённого ущерба, быстрое принятие и исполнение решений, оркестровку действий в соответствии с единым оперативным замыслом и непрерывный контроль со стороны высшего командования.

В целом, по мнению российских аналитиков, единая система С2 на тактическом уровне сократила на 20-30% время, необходимое для организации боевых действий, и, в некоторых случаях, ускорила темп боевого управления в три раза. Учитывая благоприятную оценку их эффективности и принципа функционирования, эта архитектура С2 и поддерживающая её система, вероятно, сохранятся в будущей практике. В 2018 году эта система уже начала поступать в российские силы общего назначения и на флот.

Ударный сегмент

Доля использованного в Сирии российского высокоточного оружия неясна и составляла, вероятно, менее пяти процентов. Тем не менее, скоординированные удары морского и наземного точного оружия со стратегических и нестратегических платформ послужили России входным билетом в клуб «высокоточного режима», получившим положительную оценку Генштаба. При выполнении точных или неуправляемых ударов Генштаб стремился проводить их как часть разведывательно-ударных комплексов. В этом смысле, с российской точки зрения, многофункциональные информационно-управляющие системы (C4ISR) увеличили практическую ценность даже не самой передовой военной техники и боеприпасов и, по мнению российских комментаторов, приблизили их эффективность к ударам высокоточным оружием. Общая оценка невысокоточных вооружений сил общего назначения – ракет, артиллерийский орудий, миномётов и гаубиц, а также термобарического оружия, отчасти современного, отчасти относительно устаревшего – оказалась позитивной благодаря условиям, предоставленным сегментами ISR и С2.

Стремление командования превратить подразделения российских войск в разведывательно-ударные и разведывательно-огневые комплексы, ведущие общевойсковой бой не ново. Тем не менее, эта задачa воспринимается как сложный и нелегко приобретаемый навык, и сирийский опыт способствовал его усовершенствованию. Намерение вести современную войну с использованием сил, которые функционируют как мобильные и самодостаточные разведывательно- ударные и разведывательно-огневые комплексы, выступает как главный вывод из сирийской операции, который Генштаб подчёркивает, информируя о будущих учениях и планах модернизации. Сирийские уроки уже послужили ориентиром для работы над Государственной программой вооружений (ГПВ) на 2018- 2027 годы и могут повлиять на последующие этапы военной модернизации. По мнению российских военных, программа перевооружения должна быть нацелена на создание самодостаточных группировок сил, оснащённых высокоточными ударными средствами, многофункциональными информационно-управляющими системами (C4ISR) и возможностями радиоэлектронной борьбы морского, воздушного и наземного базирования на стратегически важных ТВД.

Развитие робототехники, которую Москва воспринимает как множитель силы, является ещё одним выводом, задающим направление программам вооружения. Ссылки на «информатизацию» и интеллектуализацию поля боя, вероятно, связаны с оцифровкой систем управления огнём. В целом, следующая ГПВ, основанная на извлечённых из сирийской кампании уроках, уделяет особое внимание качеству и количеству арсенала высокоточного оружия и поддерживающей его системы C4ISR, включая БПЛА и космические спутники в качестве основных средств во всех отраслях. Эксперты считают этот тезис наиболее сильным акцентом программы, уступающим лишь модернизации ядерной триады.

Другие темы, касающиеся оперативного искусства

Кроме вышеизложенного, российские источники охватывают некоторые другие темы, связанные с общими вопросами оперативного искусства.

Стратегическая мобильность

Сирийская кампания стала источником богатого опыта в проведении удалённой, интенсивной, непрерывной экспедиционной операции. Российские аналитики утверждают, что реформа системы материально-технического обеспечения (МТО), вкупе с учениями и внезапными проверками, заложила основу быстрой секретной переброски сил и поддержания стабильных маршрутов морского и воздушного обеспечения вооружением, запчастями и боеприпасами, обеспечивающими непрерывные боевые действия49. Российское высшее командование воспринимало поддержание надлежащего уровня МТО как одно из главных слагаемых успеха на ТВД. Стратегические учения и внезапные проверки в 2016 и 2017 годах способствовали дальнейшему усовершенствованию скорости и эффективности транспортировки, снабжения, ремонта и технического обслуживания. По всей видимости, стратегические учения Восток-2018 также послужат проверкой способности проецировать крупную общевойсковую экспедиционную силу на удалённый театр операций и развернуть её как самодостаточную группировку сил. Внедрение некоторых сирийских уроков уже очевидно, и приоритет стратегической мобильности на различных театрах операций и быстрого развёртывания на основе МТО, вероятно, останется важным направлением российской военной модернизации.

Радиоэлектронная борьба (РЭБ)

Значительная часть российского дискурса посвящена урокам, связанным с РЭБ. Как и для других систем, Сирия стала испытательной площадкой для систем РЭБ всех типов, старых и современных. В годы, предшествовавшие операции в Сирии, МО вложило значительные средства в оснащение, концептуализацию операций и организацию сил РЭБ в наземной, воздушной и морской сферах. Основными тенденциями стало увеличение количества целей, которые успешно могут поражать системы РЭБ, расширение диапазона разведывательных, оборонительных и поражающих задач и обеспечение их максимальной совместимости с системами высокоточного оружия и БПЛА. Похоже, что постоянно растущее использование систем РЭБ в недавних конфликтах, в частности, в Сирии, в сочетании с теоретическими дискуссиями, стимулировали высшее командование РЭБ к запросу на более широкие организационные функции, превращая РЭБ в один из основных инструментов победы в современных операциях. Хотя дискуссии всё ещё ведутся, доминирующая роль РЭБ в разведке, дезорганизации С2 и защите от высокоточного оружия в общевойсковых операциях уже очевидна и, вероятно, будет продолжать расти. Согласно российским источникам, можно ожидать увеличения роли подразделений РЭБ во всех службах российских вооружённых сил в ближайшие годы. Кроме того, в соответствии с подходом к информационной борьбе, изложенным в вышеупомянутой программной статье от 2014 года, Герасимов, комментируя извлечённые уроки в 2017 году, ещё раз подчеркнул необходимость слияния информационно-технологических и информационно-психологических форм воздействия в рамках интегрированной РЭБ операции.

Профессиональные качества командиров

Начиная с 2016 года, боевые уставы, учебные программы военных училищ и подготовка военнослужащих корректируются с учетом сирийского опыта. Акцент был сделан на тестировании новых форм поражения оружием дальнего радиуса действия и применяемого вне зоны досягаемости противником, а также на использовании разведывательно-ударных и разведывательно-огневых комплексов в общевойсковых наступательных и оборонительных операциях. В отношении подготовки командиров, основанной на уроках Сирии, Герасимов подчеркнул развитие таких качеств, как способность быстро оценить ситуацию, предвидеть её развитие, принимать нестандартные решения, использовать военную хитрость и обман, действовать неожиданно, идти на обдуманный риск и перехватывать инициативу. Дополнительно акцент делается на конкурентоспособности, самообразовании, обучении и готовности отойти от шаблона и проявить «разумную инициативу». По его мнению, командиры должны быть творческими, энергичными, инициативными, не замыкаться на боевом уставе и использовать военную смекалку. По словам Герасимова, сирийский опыт выявил талантливых командиров, наделённых данными качествами и нестандартным мышлением. Эти качества обещают продвижение по службе и соответствуют навыкам, необходимым в использовании разведывательно-ударных комплексов. Тезис о том, что нужно думать «не по шаблону», основывать теорию победы на качественном, а не количественном превосходстве, на более высоких оперативных способностях и стратегической изобретательности соответствует принципам асимметричного подхода.

Дмитрий Адамский

Метки: главное, компиляция

Оставить комментарий

Вы вошли как Гость. Вы можете авторизоваться

Будте вежливы. Не ругайтесь. Оффтоп тоже не приветствуем. Спам убивается моментально.
Оставляя комментарий Вы соглашаетесь с правилами сайта.

(Обязательно)