Главная » История, Невероятное в мире

Стукач у стенки

10:23. 7 марта 2018 Просмотров - 1,479 3 коммент. Опубликовал:


Он подставлял Зощенко, Каверина и Пришвина. Особо портил жизнь Булгакову, который позже списал с него Иуду в «Мастере и Маргарите». Он писал доносы Сталину пачками. И все равно был расстрелян в январе 1938 года. О драматурге Владимире Киршоне мало кто бы вспоминал, если бы Рязанов не взял его песню «Я спросил у ясеня» в свой легендарный фильм «Ирония судьбы…».

Имя советского писателя и драматурга Владимира Киршона, расстрелянного в 1938 году, сегодня практически забыто. Это он автор песни «Я спросил у ясеня, где моя любимая» – в известном всем кинофильме «Ирония судьбы…» она звучит дважды. Киршон написал ее к одной из своих пьес, которую в конце 20-х ставили на всех ведущих театральных сценах Советского Союза. Имя Киршона тогда вообще гремело – и в среде театралов, и в среде литераторов. С Киршоном были знакомы почти все, и для многих знакомство с ним, а точнее – его пристальный взгляд на их творчество, заканчивалось печально. Любимчик власти, протеже самого Ягоды, один из главных идеологов Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП), он воспринимал свою оценку литературы как истину в последней инстанции, тем более что обычно эта истина была согласована с самим Сталиным.




Письма Сталину Киршон посылал неоднократно, вернее – даже без меры много. В одних он просил оценить правильность его пьес и указать на недостатки, ну а другие нередко начинались со слов: «Я считаю обязанным сообщить Вам…» Причем тайны из своих доносов он не делал – открыто громил перед написанием таких писем своих коллег на писательских собраниях. Под раздачу попадали Михаил Зощенко, Алексей Толстой, Вениамин Каверин, Михаил Пришвин и многие другие. Так, к примеру, на XVI съезде ВКП(б) в июне 1930 года, на котором «прорабатывали» философа Алексея Лосева, Киршон кричал на весь зал: «За такие оттенки философии надо ставить к стенке!» Ну и особо неравнодушен Киршон был к Михаилу Булгакову: отчетливо видел в его творчестве «лицо классового врага», демонстрирующего «наступление буржуазного крыла драматургии».



Кстати, Булгаков неоднократно выводил образ Киршона в своих произведениях. Это и Полиевкт Эдуардович в рассказе Булгакова «Был май» и Иуда в «Мастере и Маргарите» – помимо схожей внешности их роднит беспринципность, страсть к деньгам и жизненным удовольствиям. Сходство с Иудой и вовсе не случайно, так как о тесных связях Киршона с ОГПУ и НКВД было широко известно. Но когда бумеранг судьбы возвратился к Киршону, Булгаков был, пожалуй, одним из немногих, кто не воспользовался возможностью отомстить своему недоброжелателю. На предложение выступить с обвинительными заявлениями против Киршона Булгаков ответил, что лучше пусть это сделают те, «кто еще несколько дней назад подхалимствовал перед ним». К тому же в своих произведениях Булгаков его уже давно наказал: так, Понтий Пилат организует убийство предателя Иуды, а Иешуа Га-Ноцри в беседе с прокуратором предвидит, что с «юношей из Кириафа случится несчастье, и мне его очень жаль». Киршон был расстрелян. Письма с мольбами на имя вождя остались безответными.



Начиная с августа 37-го все его письма были адресованы лишь сотрудникам НКВД. В январе 1938 года Киршон сообщал о поведении Ягоды в тюрьме: «Майору государственной безопасности тов. Журбенко. Ягода встретил меня фразой: “О деле говорить с Вами не будем, я дал слово комкору на эти темы с Вами не говорить”. Он начал меня подробно расспрашивать о своей жене, Надежде Алексеевне Пешковой, о том, что о нем писали и говорят в городе. Затем Ягода заявил мне: “Я знаю, что Вас ко мне подсадили, а иначе бы не посадили, не сомневаюсь, что все, что я Вам скажу или сказал бы, будет передано. А то, что Вы мне будете говорить, будет Вам подсказано. Кроме того, наш разговор записывают в тетрадку у дверей те, кто Вас подослал”. Поэтому он говорил со мной мало, преимущественно о личном». Соседство в камере не было случайностью – более того, Ягода сам просил перевести к нему Киршона, узнав о его аресте, так он надеялся хоть что-то узнать о членах своей семьи. Все потому, что двери дома Ягоды всегда были открыты для Киршона – он ему покровительствовал. Конечно, не только ему. Вспоминая, как он «выманивал» Максима Горького из Италии в Советский Союз, Ягода говорил: «Я подвёл к Горькому писателей Авербаха, Киршона, Афиногенова. Это были мои люди, купленные денежными подачками, игравшие роль моих трубадуров не только у Горького, но и вообще в среде интеллигенции…»



Одним из примеров такого «трубадурства» можно рассматривать подпись Киршона в одном из первых коллективных писем с требованием расстрела активистов «антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра» во главе с Каменевым и Зиновьевым. Мимо такой просьбы именитых писателей, опубликованной в газете «Правда» в августе 1936 года, суд, конечно же, пройти не мог, полностью ее удовлетворив и положив начало потоку этих писем. Киршона принято считать одним из главных запевал подобных воззваний. Даже находившийся с ним в дружеских отношениях драматург Александр Афиногенов – тоже, кстати, подписавшийся под указанным письмом – позже напишет: «Киршон – это воплощение карьеризма в литературе. Полная убеждённость в своей гениальности и непогрешимости. Он мог держаться в искусстве только благодаря необычайно развитой энергии устраивать, пролезать на первые места, бить всех своим авторитетом, который им же искусственно и создавался…»



Впрочем, в этом будет признаваться и сам Киршон в письме к Сталину, когда над его головой начали сгущаться тучи: «Связь с преступником Ягодой поставила меня в привилегированное положение, и я, закрывая глаза на то, что не имею на то никаких прав, пользовался этими привилегиями, вращался в среде разложенных, не признающих никаких советских законов, наглых людей. Я стал портиться как коммунист и как человек». Правда, есть мнение, что если как человек Киршон заслуживает презрительного отношения, то его святая вера в коммунизм достойна сочувствия: он на самом деле идеализировал режим, что не помешало ему закончить жизнь лицом к расстрельной стенке. Первое его произведение, написанное в 18 лет, называлось «Как они кончат» и повествовало о неминуемой победе и торжестве коммунизма на всей планете. О новых людях, строящих новый мир, были и все остальные его произведения, названия которых говорят сами за себя: «Рельсы гудят», «Чудесный сплав», «Хлеб» – везде он воспевал созидателей новой жизни, представавших хозяевами своей страны. В этом, как считается, и была одна из основных его ошибок: на деле хозяин был у страны один, все остальные были лишь колесиками и винтиками, героизировать которых было опасно.



Есть легенда, что Сталин вынес приговор драматургу еще в 1931 году, как раз после просмотра его пьесы «Хлеб», посвященной героям хлебозаготовок. Во время одной из многочисленных встреч Сталина с писателями Киршон спросил: «Товарищ Сталин, я знаю, что вчера вы были в Московском художественном театре и смотрели мою пьесу “Хлеб”. Я хотел бы узнать ваше впечатление». Сталин смерил его взглядом и ответил: «Нэ помню». «Но ведь вы были там вчера!» – удивился Киршон. На что Сталин ответил: «Нэ помню. Вот “Коварство и любовь” смотрел в 11 лет – помню. А вашу пьесу смотрел вчера. Нэ помню».



Но остановиться хотелось бы на его письме к Сталину, касающемся другой пьесы, к которой Киршон и сочинил песню «Я спросил у ясеня». Письмо датировано 28 марта 1935 года: «Дорогой Иосиф Виссарионович! По Вашему указанию я работаю над “фантастическими” произведениями (пьеса и сценарий) о будущей войне. Произведения эти должны быть, как Вы сказали, “полезны для нас и поучительны для противника”. Вы рекомендовали мне темой избрать войну с японцами. Мною подготовлен весь необходимый материал, изучены нужные вопросы и военные проблемы, я достаточно познакомился с людьми армии и приступил уже к непосредственной работе. Я предлагаю, однако, написать эти вещи, противником изобразив Германию. На это есть ряд причин: 1. Соображения политического порядка. 2. Я был в Германии, знаю немцев, знаю национал-социалистов и поэтому при изображении их не сфальшивлю, в то время как при создании образов японцев мне придется “сочинять”. 3. Уже готовится ряд картин и литературных произведений, посвященных японцам и борьбе с ними. 4. При изображении противника будет очень легко показать немцев и почти невозможно – японцев (их пришлось бы показывать корейцами, которые все же имеют незначительное сходство с японцами). Все эти соображения заставляют меня просить Вас разрешить мне объектом моих “фантастических” произведений избрать западный фронт. С коммунистическим приветом: В. Киршон». На том же письме рукой Сталина проставлена резолюция: «Г. Киршону. Мой совет: действовать по собственному усмотрению и не требовать “указаний” от меня. Привет! И. Сталин. 4/IV.35».



Пьеса «Большой день» была поставлена в 1936 году. «Я спросил у ясеня» поют там на дне рождения главной героини, которая по сюжету влюблена в двух летчиков и не может выбрать из них одного. Сюжет впоследствии будет воссоздан не единожды – как на сцене, так и в кино. Обычная жизнь воинской части – с душевными переживаниями и влюбленностями, с постоянным напряжением и ожиданием провокации от фашистов, готовых нанести удар в любую минуту. Затем сама провокация, война и победа, полученная слишком большой кровью. Постановка шла на всех сценах страны, заказ Сталина был выполнен. Население, и так жившее с ощущением неминуемой войны, еще больше напугано. Через год, после ареста Киршона, пьеса была вычеркнута из репертуаров, еще через год был подписан акт Молотова-Риббентропа, который сделал ее на время совсем не актуальной. А вот песня осталась, стала популярной и еще в детстве запала в душу будущему режиссеру «Иронии судьбы…» Эльдару Рязанову, включившему простой и легкий мотив в свой фильм без всяких скрытых мотивов.



Что же касается Киршона, то, как и упоминалось, после ареста Ягоды за связь с врагами народа и обвинения в троцкистской деятельности был арестован и он сам. После писателя не сохранилось ни дневников, ни записных книжек, так что почти вся известная биография помещена в выписки из его дела со стандартными «Ф.И.О., год рождения, место работы и т.д.». Гораздо больше рассказывает о своей жизни он сам в последних письмах-мольбах к Сталину, коих только за месяц до своего заключения он написал четыре. Все они находятся в свободном доступе и заканчиваются почти одинаковым текстом: «Товарищ Сталин, помогите мне. Ужасно сознавать, в какую клоаку я попал. Это страшный урок. Простите меня, что я все пишу и пишу Вам, но это от отчаяния человека, который остался совершенно один. Товарищ Сталин, мне 34 года. Неужели Вы считаете меня конченым человеком? Ведь я еще много могу сделать для Партии и Родины. Товарищ Сталин, родной, помогите мне. Ваш В. Киршон».

Никаких резолюций на мольбы человека за № 63 из расстрельного списка Сталин уже не накладывал. 21 января 1938 года военной коллегией Верховного суда СССР Киршон Владимир Михайлович был приговорен к расстрелу. 28 июля 1938 года приговор был приведен в исполнение. Киршона реабилитировали в ноябре 1955 года.

Алексей Викторов
Метки: евреи, искусство, Культура, репрессии, ссср, сталин

3 коммент.»

  • 8210 6822

    Откуда взялся этот Гаврила! да всё от туда! Мать Рита Корнблюм! Вот они и душили, душили именно русскую литературу и искусство. Благодаря таким как этот доносчик были уничтожены практически все русские поэты и писатели, их заменили еврейскими или жидовствующими типа Алексея Толстого. По тому и пришли у современной культуре и искусству. Их последыши Райкин, Серебряков итп!

  • 1092 821

    И опять Сталин безчувственный злодей. Ну сколько можно? Однако, предчувствие этого еврейчика про войну с Германией впечатлило.

  • 405 99

    Интересно: исполнение приговора обычно производилось сразу.
    Киршон ждал казни полгода.
    Можете представить каждую его ночь в ожидании?
    Изощрённая месть великого Сталина за предательство других?

Оставить комментарий

Вы вошли как Гость. Вы можете авторизоваться

Будте вежливы. Не ругайтесь. Оффтоп тоже не приветствуем. Спам убивается моментально.
Оставляя комментарий Вы соглашаетесь с правилами сайта.

(Обязательно)

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>