Главная » История, Мировоззрение, Политика

Опыт критики антинаучной фактологии либерализма Часть 2.3

09:45. 16 ноября 2017 461 просмотр Нет комментариев Опубликовал:

Коллективизация и «миллионы умерших от голода»: историография

…По оценкам буржуазных историков, Казахстан – это один из наиболее пострадавших от голода регионов.

Однако составители сборника то ли не нашли, то ли сознательно не привели документы, из которых можно было бы сделать вывод о количестве погибших от голода по Казахстану в целом за первое полугодие 1932 года.

Документально подтверждена гибель от голода порядка 3 тысяч человек.

Не исключено, что их больше. Но документальных подтверждений в данном сборнике не предоставлено. Экстраполировать же ситуацию в обозначенных районах на все другие районы Казахстана – безосновательно.

С данными по Украине за тот же период в сборнике документов тоже туго. Сводка комиссии Зиновьевского райкома КП(б)У Одесской области секретарю Зиновьевского горкома Ерёменко о голоде в районе. 16 марта 1932 г. сообщает о 52 смертельных случаях с начала года20.


Выписка из письма Бабанского Райколхозсоюза Винницкой обл. в ЦК ВКП(б) о голоде в колхозах района. 1 июня 1932 г. сообщает:

«В колхозах большое количество колхозников голодает. На почве голода усиливается смертность. С 1 мая по 23 мая 1932 г. лишь только по сорока (40)3 колхозам из общего количества 63 умерло от недоедания 348 человек. Есть случаи смерти 10 человек в один день в отдельных колхозах»21.

А других документов за первое полугодие 1932 года, где были бы обозначены цифры потерь, почему-то в данном сборнике нет. Смотрим дальше.

Сообщений о голодных смертях за вторую половину 1932 года в сборнике нет. Однако среди документов за первую половину 1933 года документы о жертвах голода появляются снова. Что примечательно, снова количество хоть как-то задокументированных смертей снова сильно не дотягивает до «от 2 до 8 миллионов».

Так, государственная дума РФ оценила количество жертв от «голода и болезней, связанных с недоеданием» в «около 7 миллионов человек»22. В сборнике тоже содержатся документы об эпидемиях тифа и других болезней.

Однако общее количество жертв установить по ним крайне затруднительно. К примеру, встречаются такие формулировки:

«За 1 декаду марта зарегистрировано 1636 случаев заболеваний, из них 1349 – сыпняком, 194 – брюшняком и 93 – оспой. Кроме этого, отмечены заболевания цингой. В Ю. Казахстанской обл. и Аулиэ-Атинском р. распространена эпидемия кишечных заболеваний. Из общего количества 4300 детей в детдомах на почве истощений и кишечных заболеваний ежедневно умирает 42-45 чел»23.

Создается впечатление, что авторы сборника специально выбирают документы, на основе которых можно много нафантазировать. 42-45 человек ежедневно – это на протяжении какого периода? Если такая смертность зарегистрирована разово – это одно, если на протяжении месяца – совсем другое.

«Спецсообщение секретно-политического отдела ОГПУ СССР об эпидемиях тифа, оспы и цинги по материалам на 30 марта 1933 г.» приводит следующие цифры: 57 человек умерших в Поволжском крае. Правда, это по одной деревне, но данных в общем по краю опять нет. Возможно, они есть в других спецсообщениях, но этих спецсообщений почему-то нет в сборнике. Причем нет и документов, в которых суммировались бы потери от эпидемий за определенный период.

По Закавказью сообщается о 4 смертях в одном населенном пункте. Об их количестве ни слова. По упомянутым в сообщении Уралу, Западным областям и Казахстану – данных о смертности нет вообще24.

Другая такая же спецсправка за июнь 1933 года сообщает о множестве случаев заболевания тифом и цингой и неудовлетворительном проведении противоэпидемиологических мероприятий, но о жертвах ни слова25.

В спецсообщении от 27 июня говорится о 20 тысячах зарегистрированных сыпно-тифозных больных по УССР. По Центрально-Черноземному округу – 4 тысячи, при этом смертность «доходит до 5-8%». По западной области – 2700 больных, Нижне-Волжский край – 1105 случаев, Татария – порядка 2500, Казахстан – 2915, Восточная Сибирь – 2570, Якутия – 646, Узбекистан – 30626.

Как мы видим, подсчет заболевших ведется регулярно и довольно точно. Так что в архивах, наверняка, есть документы с реальными цифрами потерь от эпидемий за данный период. Их учетом занимались органы здравоохранения и ЗАГСы. Однако составители сборника почему-то не озаботились поиском подобных документов. При этом они включили в сборник массу документов, которые содержат лишь косвенные данные.

Та же ситуация и с данными о потерях от голода за первую половину 1933 года. Суммарных статистических данных нет, зато много спецсообщений из разных мест с отрывочными данными. Причем некоторые сообщения специально отобраны, чтоб посильнее воздействовать на эмоции читателя:

«Стан. Должанская. 22 февраля комиссия по оказанию помощи продовольствием, производя обследование, установила, что гр-ка Г. употребила в пищу труп своей умершей сестры. На допросе Г. заявила, что на протяжении месяца она питалась различными отбросами, не имея даже овощей, и употребление в пищу человеческого трупа было вызвано голодом. Г. оказана помощь выдачей хлеба. В той же станице установлено, что гр-н Д., оставшись после смерти отца и матери с малолетними сестрами и братьями, питался мясом умерших от голода братьев и сестер. Оказана помощь выдачей хлеба.

Комиссией, созданной из представителей парткома, сельсовета и колхозов, проведено полное обследование домов и надворных построек. В результате обнаружено в домах 30 трупов, в колодцах – 17 трупов, в сараях – 33 трупа, в различных других местах – 22 трупа. Трупы похоронены. Эта же комиссия выявила по станице около 600 человек голодающих, тяжело больных от истощения»27.

Всё это, конечно, очень трагично. Но какой научной ценностью обладает данный документ? Там перечислены несколько населенных пунктов Краснодарского края, в которых происходили наиболее вопиющие случаи, связанные с голодом. Но общую оценку масштаба таковых документ сделать не позволяет. Итого, найдено 100 трупов. Причина смерти – не ясна. Сколько из них умерло от голода – не понятно. 600 человек голодающих – это при каком общем населении станицы? Такое впечатление, что составители сборника недостаток сводной информации, то есть прямых доказательств, «компенсируют» косвенными данными отрывочного характера, причем с душераздирающими подробностями, дабы воздействовать на эмоции читателя.

Познавательная ценность документа – нулевая, а вот потенциал для воображения деформированным антикоммунизмом сознанием – огромен. Вообще, если говорить о документально подтвержденных смертях от голода за первую половину 1933 года, то по моим подсчетам их получается порядка 5300. Эта сумма получилась путем сложения всех смертей от голода, упомянутых во всех приведенных в сборнике сообщениях за данный период.

Чем, интересно, составители могут обосновать выбор именно спецсводок ОГПУ в качестве документов о масштабе жертв, когда эта организация не занималась статистикой? Впрочем, видать, по недосмотру они включили в сборник один документ, который указывает, в каком направлении надо было искать.

Это «Почтотелеграмма секретаря Хлевенского райкома ВКП(б) Центрально-Черноземной области Родионова секретарям ячеек ВКП(б) о предоставлении сведений об умерших. 7 июля 1933 г». В ней, в частности, говорится:

«Райком под Вашу личную ответственность предлагает 10 июля к 10 часам дня вместе с другими сведениями в отдельном пакете доставить сведения по нижеследующей форме:

1. По выборочным данным в ЗАГСе сельсовета, какое количество умерло людей по Вашему сельсовету за время с 1 марта по 1 июля с.г. и отдельно с 1 июля и по 10 июля с.г. Это количество указать в следующем виде: а) по возрасту от 1-го года и до 16 лет; б) с 16 лет и до 50 лет; в) от 50 лет и старше отдельно мужчин и женщин по всем графам.

2. Это количество умерших людей разбейте по вашим данным и наблюдениям, кто умер от голода или просто по болезни, по старости.

Впредь предлагается безоговорочно каждые 5 дней давать сводку, сколько за 5 дней умерло, из них с голоду, с приложением подробной характеристики политического настроения села. Сведения должны быть, как первые, так и вторые, подразделены, сколько колхозников и сколько единоличников»28.

А в следующем документе в таблице приводятся как раз предоставленные райкому данные29.

Как мы видим, в каждом сельсовете был ЗАГС. И если даже не каждый секретарь райкома такие данные запрашивал, то у современных исследователей, наверняка, есть возможность поднять архивы ЗАГСов и выяснить достоверно, сколько же смертей оформлены именно как смерти от голода. Правда, здесь есть один нюанс, о котором пойдет речь ниже. Учитывая, что главный редактор сборника – откровенный антикоммунист и у него явно был прямой умысел найти эти документы и предъявить широкой общественности, почему-то этого не было сделано.

Впрочем, в последнем томе сборника авторы все же разместили целый ряд документов, которые, по всей видимости, должны показать, почему не использовались данные ЗАГСов. В разделе «Демографические потери населения СССР в результате голода» можно найти документы, в том числе, о неудовлетворительной постановке народно-хозяйственного учета.

Так, специальный корреспондент «Правды» М.Е. Кольцов в своем отчете о командировке в Киевскую область сообщает о засорении местных органов учета антисоветскими элементами, плохой систематизации работы и нехватке квалифицированных кадров. К примеру, выясняется, что лишь 10% сельсоветов при регистрации смерти требуют справки от врача. В книгах записей гражданского состояния поэтому встречаются самые нелепые диагнозы.

«Секретарь сельсовета Швец, 18-летний комсомолец. Книгу смертей ведет весьма охотно, записывает в нее и карточки составляет не только по заявлениям, но и по своей инициативе. Графу «причина смерти» заполняет по своему разумению, сам ставя диагнозы и сам изобретая формулировки. Вот несколько его записей: «Закревский.

Причина смерти – у дорози» (какой-то дядька рассказал, что Закревский умер на базаре в Крыжополе); «Литвиненко Уоита. Лет 45 (перечеркнуто и исправлено на 55). Причина смерти – старость»; «Горовенко. Причина смерти – беркульоз»; «Рудный. Причина смерти – хворив грибом» (гриппом)».

А в другом селе следующая картина:

«Секретарь сельсовета Шелудченко, видимо, большой скептик, в книге все графы о причинах и обстоятельствах смертей заполняет только одним словом: «невидомо». Младенец ли, старец ли помер – секретарь пишет сплошь «невидомо».

В этой обезличенной записи нельзя ничего разобрать. Между тем, карточки из Кашеевки (тоже абсолютно без всяких актов и справок) сыплются в район, оттуда в область и пополняют собой какие-то категории и графы».

А в третьем секретарь и вовсе везде причину смерти писал «с голода».

«На вопрос о пометках «з голоду» он ответил, что «незачем прикрашивать того, что было». Однако «прикрашиванием» занимается сам Малярчук, как я установил, просматривая карточки. «Почему вы всюду пишете “с голоду”, даже за июль и август 1933, когда, как известно, явлений голода у вас уже никаких не было?». Малярчук ничего не ответил, будучи крайне растерян проникновением в отрасль, которую он считал совершенно бесконтрольной»30.

Сообщения о плохой работе ЗАГСов поступали и из других регионов.

«Весьма большой недоучет смертей как по Прочноокопскому сельсовету, так и по всему краю в целом. По Прочноокопскому сельсовету в книгу записей умерших занесено только 657 чел., и это число пошло в районную и областную сводки. Между тем в заведенной сельсоветом по собственному почину алфавитной книге умерших занесено 984 чел»31.

Имеются и документы, позволяющие представить масштаб проблемы. Так, в «Справке заместителя начальника отдела населения и здравоохранения ЦУНХУ Госплана СССР М.В. Курмана о результатах обследования постановки учета естественного движения населения в марте 1934 г» сообщается об обследовании 117 сельсоветов.

В 17 из них обнаружена нехватка книг смертей, причем практически все эти районы относятся к наиболее пострадавшим от голода. Так же обращается внимание на низкую квалификацию ответственных лиц, приводятся примеры некорректного оформления причин смерти (примечательно, что обязательного медицинского освидетельствования причин смерти в те годы не было). Причем подсчет злоупотреблений ведется кропотливо.

«В значительном числе сельсоветов отмечается недоучет явлений, главным образом, смертей в 1933 г. Так, по Павлоградскому р. УССР по заявлению самих сельсоветов не учтено 8 чел. Общая цифра учтенных в сельсовете умерших превышает цифры, имеющиеся в районном УНХУ, на 240 чел.

По Сватовскому сельсовету по заявлению самого сельсовета обнаружено 8 случаев недоучета. По Кулебовскому в 1934 г. председателем сельсовета было дано задание уполномоченному проверить количество случаев незарегистрированных смертей за 1933 г. В результате этой проверки выявлен недоучет больше 100 чел».32

То есть, в общем-то, подтверждается все то, о чем писал Кольцов. Однако видно, что ведется работа по пересчету, то есть по исправлению всех недочётов.

«По Прочноокопской станице Азово-Черноморского края среди умерших был записан колхозник Бацай. Однако, как выяснило расследование, действительно умершая его жена и трое детей не были зарегистрированы. По-видимому, в данном случае имела место ошибочная запись после заочного сообщения о смерти в семье Бацай, причем это облегчалось еще своеобразной фамилией, не дающей возможности сразу учесть, относилась ли она к мужчине или к женщине».

Как мы видим, комиссия на местах проводит расследования и вносит коррективы.

«Докладная записка члена комиссии советского контроля Н.А. Вознесенского председателю комиссии партийного контроля Л.М. Кагановичу о работе сельских и городских загсов по учету рождений и смертей» тоже сообщает о многочисленных нарушениях и неудовлетворительной работе советских органов учёта населения.

«Опираясь на исключительно плохо поставленный учет естественного прироста населения и не получив сведений от значительного числа ЗАГСовских пунктов (особенно национальных областей), органы ЦУНХУ [Центральное управление народно-хозяйственного учета. – Н.Ф.] для исчисления движения населения прибегают к экстраполяции, т.е. распространению недоброкачественных учетных сведений о рождаемости и смертности на всю область (край, республику).

Так, по «отчетным» материалам ЦУНХУ СССР на Украине в 1933 г. умерло 1270 тыс. чел. Эти «отчетные» данные, как указано выше, не заслуживают доверия. Однако УНХУ Украины (начальник сектора Канцелярский) путем экстраполяции «установил», что на Украине умерло 1850 тыс. чел., т.к. УНХУ Украины дополнительно исчислил 0,5 млн чел. умерших»33.

Всего порядка десятка таких документов приведено в сборнике. Стандартный манипулятивный прием – подобрать негатив и подвести читателя к выводу, что данным советских ЗАГСов вообще доверять не стоит. Однако добросовестный в научном плане читатель тут должен другие выводы сделать.

Во-первых, что в деле учета населения, действительно, в те годы были серьезные проблемы. И важен не столько сам этот факт, а то, что власти предпринимали реальные меры, чтоб ситуацию исправить. Как мы видим, по мере обнаружения проблем и нестыковок проводился переучет.

Во-вторых, непонятно, почему авторы сборника не привели документы с данными всех пересчетов, когда видно, что эта работа проводилась.

В-третьих, отсутствие обязательного медицинского освидетельствования причин смерти в те годы означает, что количество смертей от голода НИКАК не заактировано, то есть определение количества умерших именно по этой причине – это задача, которую невозможно решить научным путем. Установить здесь объективную истину не реально.

Допустим, можно посмотреть данные по соотношению рождаемости и смертности за тот период. Но превышение показателей по смертности могло иметь своей причиной не только голод, но и разного рода эпидемии. Чуть дальше я проанализирую методы, которыми пользовались буржуазные горе-исследователи, чтоб получить цифры в несколько миллионов умерших от голода.

Вообще, вот этот вопрос о принципиальной невозможности установить объективную истину касательно тех или иных общественных явлений довольно важен. Марксиста он неспособен поставить в тупик. Мы прекрасно понимаем, что таких белых пятен в истории навалом.

Однако буржуазная наука, в силу полнейшей философской безграмотности, невозможность что-либо установить наверняка компенсирует публикаций громадного количества версий и откровенных выдумок. Вот нет документов по умершим от голода – будут пытаться зайти через демографию или просто заявят, дескать, раз ели людей, то умерли непременно миллионы. Это попытка заменить истину суррогатом.

Мы же (по крайней мере, до тех пор, пока не будут эксгумированы и проанализированы на причины смерти все умершие в тот период, и пока не будет доказано, что умерли именно миллионы и именно от голода) ответим дипломированным лакеям буржуазии с научными званиями и монографиями, что вы, господа, не предоставили никому исчерпывающих фактов, доказательств, а, раз так, то позвольте на слово вам не верить. Тем более, что ваша «научная порядочность», тоже, не является точно установленным фактом. Скорее, наоборот.

Итак, что за источники предоставила обществу редколлегия сборника и как она их скомпоновала, – это мы выяснили. Очевидно, что для выяснения причин голода в СССР в начале 1930-х годов их явно недостаточно. Зато достаточно для иллюстрирования официальной, оплаченной буржуазной версии о нескольких миллионах погибших.



Продолжение следует…



Н. Федотов


***


Источник.

Метки: власть, закон, история, манипуляция, марксизм, методология, народ, советский, статистика, фальсификация

Оставить комментарий

Вы вошли как Гость. Вы можете авторизоваться

Будте вежливы. Не ругайтесь. Оффтоп тоже не приветствуем. Спам убивается моментально.
Оставляя комментарий Вы соглашаетесь с правилами сайта.

(Обязательно)