Главная » История

Аполлон, чьих кровей будешь?

09:54. 7 июля 2015 Просмотров - 1,522 Один комментарий Опубликовал:
Неразлучная троица

Классический образ юного красавца, светоносного бога, мусагета — покровителя изящных искусств настолько прочно вошёл в наше сознание, что трудно представить что-нибудь более неотторжимое от Олимпа.

Но, как выяснилось, не всегда Аполлон чувствовал себя на Олимпе как дома. Многовековая обкатка образа, олитературивание его бесчисленными поздними мифами, сказаниями и письменными произведениями дали свой результат.

И, только отделяя один за другим поздние пласты мифотворчества, можно более или менее прояснить первоначальный облик божества.

Данные греческого языка не позволяют раскрыть этимологии имени Аполлон. Некоторые исследователи предполагают, что сам образ догреческого, малоазийского, а возможно, и вовсе неиндоевропейского происхождения.

Что касается связей с Малой Азией, то они, несомненно, есть, и о них вкратце говорилось выше. Поиски неиндоевропейских корней ни к чему не привели — в мифологиях «близлежащих» народов иных языковых общностей аналогов Аполлону не обнаружено, а искать их в удалённых от Эгеиды областях мира, скажем, в Китае или Америке, просто не имеет смысла.

Попытаемся более тщательно проанализировать то, что нам знакомо в древней Европе. Но прежде необходимо совершенно точно определить время и место действия, оговорясь сразу, что в другие эпохи мы перемещаемся только для полноты картины.

Итак, XVI–XIII века до н. э. — время расцвета Микенского царства и прочного господства ахейцев в Средиземноморье. Ахейцы пришли с севера в XXI веке до н. э., вытеснив остатки уцелевшего и неассимилировавшегося автохтонного населения Пелопоннеса — пеласгов и хетто-лувийцев — в Малую Азию.

«Уйдут» ахейцы после Трои, нашествия в XII–XI веках, опять-таки с севера, дорийцев и повсеместной экспансии «народов моря». Место действия — циркумпонтийская зона: Подунавье, Балканы, Северное Причерноморье, Малая Азия, а также Эгеида и Пелопоннес.

Почти тысячелетие пребывания ахейцев на Балканском полуострове не было мирным. И что интересно, в памяти «микенских греков» Аполлон предстаёт не только чуждым богом, но и «великим губителем».

И приходит этот «губитель» вовсе не с востока, из Малой Азии, а с севера. Надо заметить, что направление это вообще характерно для экспансий на полуостров. Античная Греция и её культура как таковая складывались в очень длительной и безжалостной борьбе многих народов. X. Коте считает, что распространение культа Аполлона показывает направление вторжения северных племён в Грецию.

Как область происхождения Аполлона он определяет Средний Дунай. Именно оттуда в период позднебронзового века последовало вторжение воинственных северных племён и на Балканы, и в Грецию, и в Малую Азию. X. Коте связывает эти племена с Восточной культурой Курганных погребений и объединяет их на время южной экспансии с племенами сколотов, выступивших из Причерноморских степей в XIV веке до н. э.

Всё вышесказанное в полной мере согласуется с данными современной науки и накопленным ею материалом. В ранний период своего существования на Балканах и в Средиземноморье Аполлон далёк от классического эллинистического типа — для архаического Аполлона характерно наличие растительных функций, близость к пастушеству и земледелию.

Одновременно он демон смерти, убийства, освящённых ритуалом человеческих жертвоприношений. Аполлон ещё не укладывается в олимпийскую иерархию чинов, он открыто соперничает с самим Зевсом.

Даже в гомеровские времена Аполлон своим появлением на Олимпе всё ещё внушает ужас богам, то есть он продолжает восприниматься чужаком и в VIII веке до н. э. Из этого можно сделать вывод, что даже за шесть-семь веков пребывания в этих краях он не стал ещё окончательно своим, не влился безболезненно в чужую семью, как это бывает с богами, заимствованными мирным путём.

По греческой мифологии, Аполлон — сын Лето (Лато), брат Артемиды. Лето родила его на плавучем острове Астерия (переименованном после этого в Делос и получившем статус «нормального» острова), и при этом её дочь Артемида, родившаяся непосредственно перед Аполлоном (они близнецы), помогала роженице и принимала роды.

При рассмотрении происхождения самой Лето становится ясно, что и она на этой земле гостья. Иногда пытаются вывести Лето непосредственно из Малой Азии, связывая этимологически её имя с лидийским «лада» (жена, мать). Но связь эта при более глубоком рассмотрении оказывается вторичной и для Греции, и для Малой Азии. Истоки культа — на севере.

Академик Б. А. Рыбаков пишет: «Первое, на что следует обратить внимание при ознакомлении с мифами, — это прочная связь всего цикла лето-артемидо-аполлоновских мифов с севером, с гиперборейцами, жившими где-то на севере от Греции».

Иной подход и не может дать объективной картины. Сам Аполлон ежегодно на зиму отправляется в северные страны, там он хранит свои стрелы, там живут племена, особо почитающие его и пользующиеся наибольшим покровительством божества.

Традиция считать гипербореев несуществующим, мифическим народом канула в прошлое под натиском фактов, причём эти племена оказались значительно ближе к Средиземноморью, чем представлялось ранее.

Надо сказать, что и гипербореи не забывали своего кумира — ежегодно они отправляли на остров Делос к алтарю Аполлона священные дары, завёрнутые в пшеничную солому.

Б. А. Рыбаков детально проследил путь следования этих даров и установил те места, откуда они отправлялись, а потому нет необходимости останавливаться на этом моменте, — гипербореями оказались праславяне и частично жившие по соседству балты.

Проводя параллель между Лето и Артемидой и славянскими богинями-рожаницами Ладой и Лелей, Б. А. Рыбаков утверждает:

«Связь Лето-Лато с северной Ладой не подлежит сомнению».

Древний вариант культа двух рожаниц пришёл с севера на юг. Архаичность же этого культа уводит нас на многие тысячелетия в глубь времён. Причём следует отметить, что ареал этнографического почитания «матери Ладо», «первобогини», «матери всего сущего», достаточно широк и связан не только со средним Дунаем, а включает в себя все территории праславян и все области их дальнейшего расселения, а также литовско-латышские земли.

Итак, Лето и Артемида искусно вплелись в раскидистое древо греческой мифологии, обросли до неузнаваемости литературной плотью. Но это не помогло им скрыться от исследователей, доказавших, что налицо перенос на юг более ранних культов, оставивших свой след и на малоазийском побережье, и в прочих местах.

Но кто же всё-таки Аполлон [1]?

Дадим небольшую информацию к размышлению, сопоставим предварительно кое-что. Вот, к примеру, знаменитый делосский алтарь Аполлона, сделанный из рогов коз, убитых Артемидой, имеет на севере двойника — храм в Радигоще, известный из «Хроники» Титмара Мерзебургского.

В этом храме «опорные столбы заменены рогами различных зверей». Праславянские зольники с крестообразными глиняными рогульками и алтари Аполлона из золы (сподии) с «рогатыми лепёшками», а также многие другие соответствия на севере и юге наводят на мысль, что, «очевидно, какое-то близкое к Аполлону божество, может быть, под иными именами, почиталось другими европейскими народами».

А случайны ли связи италийских венетов, энетов (потомков Энея и Иула) с венедами побережья Балтийского моря, снабжавшими первых янтарём в отдалённейшие времена и вплоть до средневековья? И как считают учёные, культовые «солнечные колесницы» праславян, венедов и проживавших поблизости кельтов не что иное, как Аполлонова повозка, на которой он отправлялся в гости к гипербореям…

Можно привести множество интересных фактов. Но не будем отвлекаться.

Забытый прообраз

Мы располагаем большим количеством примеров, когда божество с определённым именем или мельчает с веками, теряя свои функции, постепенно сходит на нет, или же… «отбирает» функции других богов, становится многозначным, выдвигается на видное место в пантеоне.

Б. А. Рыбаков. Язычество древних славян

Попытки найти аналог Аполлону в стране гипербореев были. И на самом деле, некоторые функции Аполлона и, скажем, Сварога или Даждьбога совпадали. Но совпадения эти носили общий характер, на их основании нельзя было сделать определённых выводов, тем более что и лингвистически имена богов довольно-таки далеки друг от друга.

Объективности ради следует сразу заметить, что многочисленные попытки объяснить сходство культов Греции и Центральной и Восточной Европы делались всегда в одном направлении, по которому аполлоновские мифы распространялись из античного мира на север. Сказывался огромный авторитет греческой мифологии, греческой культуры в целом. И неизбежно эти попытки заводили исследователей в тупик.

Позднее влияние (в VII–III веках до н. э. и позже) аноллононских мифов на северных соседей, несомненно, было, исключать его никак нельзя. Но для середины II тысячелетия до н. э. говорить о нём не приходится. Кстати, и в расшифрованных крито-микенских надписях Аполлона нет. Божество, послужившее прообразом Аполлона, пока ещё не перекочевало на юг, а если оно и появилось в Средиземноморье, то не успело упрочиться там.

И для того, чтобы очередной раз не оказаться перед неразрешимой загадкой, наверное, следует идти по пути распространения культа Ладо-Лето.

Первоначальные, коренные функции Аполлона дают нам интересный ход рассуждений. Аполлон — бог, связанный с Небом и Солнцем, стрелы его — жаркие лучи, которыми он губит посевы; одновременно он пастух и земледелец, которому приносят в жертву первые ростки различных растений.

Так почему бы его не попробовать сравнить на славянской почве с тем, с кем связана идея Неба, Солнца, небесного владыки, ритуальных костров в день летнего солнцестояния, плодородия, олицетворением которого он является, — со славянским Купалой? Может быть, напрасно мы принимаем это божество за простую куклу, которую «хоронят» каждый год?

Корни Купалы нам пока неясны. Лишь прочность традиций, археологические находки древнейших культовых кострищ, связь с землёй и пастушеством позволяют судить о его глубокой архаичности. Вспомним, мать Аполлона — Лето, сестра — Артемида. Но и Купале Лада приходится матерью, ведь она Рожаница — мать всего сущего, в том числе и богов, а следовательно, Леля — его сестра.

На окраинах скифских поселений археологами найдены остатки огромных кострищ со следами жертвоприношений и вырезанными из земли фигурами лебедей. Прыжки через костёр характерны для купальских праздников, они же отличают обрядность италиков, с которыми мирно прижились энеты Энея (не их ли это занесённые сюда обряды?).

Дары гипербореев всегда завёрнуты в пшеничную солому — из соломы и чучело Купалы. Гипербореи, по Б. А. Рыбакову, — земледельцы. У праславян засвидетельствовано сжигание двух кукол — мужчины и женщины; вместе с тем в кострищах найдены человеческие кости. Вспомним, что во время июньских таргелий, посвящённых Аполлону, «приносились человеческие жертвы: мужчину и женщину, увешав гирляндами, гнали вокруг города, а потом сжигали» (разрядка моя. — Ю. П. ). «Возможно, что этнографические куклы, — пишет Б. А. Рыбаков, — отголосок исторических человеческих жертвоприношений. Об этом свидетельствуют песни, сопровождающие похороны Купалы».

Как известно, Аполлон каждый год отправлялся на север в колеснице, влекомой лебедями. Это его ритуальные животные, они неразрывно связаны с водой, необходимейшей частью купальских празднеств, где вступают в противодействие огонь и вода. По Евсевию, Аполлон — «бессмертный огонь». Таким огнём у славян назывался ритуальный огонь, добываемый трением специально для культовых празднеств. К тому же Аполлон был рождён посреди воды — по злому умыслу Геры, земля не должна была его принять.

Интересен мотив лебедей. Теперь самое время вернуться к союзнику Энея, вождю венетов Купавону. Эта фигура также далеко не случайна. Не случайно через его земли поступают на юг дары гипербореев.

Вергилий изображает Купавона в шлеме с лебедиными перьями. Его отец Кикн не кто иной, как Лебедь, в которого он превращён. Здесь можно вспомнить древнеславянский женский головной убор «кику», глагол «кикать» — кричать по-птичьи и греческое «кикнос» — лебедь. Но Купавон не просто вождь местного племени. Оказывается, на севере Италии долгое время сохранялся культ божества Купавона, сходный со славянским культом Купалы. Наводит на размышления и близкое к славянскому обозначению воды — «вада».

Спутник Аполлона — волк, да и сам он носит эпитет «ликийский», т. е. волчий, он выступает как повелитель волков, а то и оборотень, превращающийся в волка. Мы хорошо знаем, что волк-оборотень — один из основных персонажей славянской мифологии, доживший в сказках до наших дней. А в вышеупомянутых кострищах часто находили кости, напоминающие собачьи или волчьи.

Аполлон — покровитель поэтов и музыкантов. Из сочинений Аристотеля и других авторов известно, что «„варвары“ слагали свои законы в виде песен», чтобы они не забывались, а передавались из поколения в поколение — ведь письменность им была неизвестна.

Речь шла не только о «законах», но и об исторических племенных преданиях, обрядовых культовых песнопениях, эпических произведениях. Более поздние из них — былины, читавшиеся нараспев, знакомы и нам. Бог таких «варваров», естественно, казался древним грекам покровителем народных певцов — боянов, а затем трансформировался в покровителей поэтов и музыкантов вообще.

Сходны светоносные функции Аполлона и Купалы, определяемые двойственной природой поклонения Солнцу. Оба они являются божествами Солнца и света и, вместе с тем, не олицетворяют небесного светила — для этого есть соответственно Гелиос и Хорс.

Тема солнца полностью пронизывает купальские обряды, вплоть до огненного колеса, которое спускают под откос в реку. Для Купалы характерны темы целебных трав, скота, угадывания и розыска кладов, змей, «близнечного мифа» (брат и сестра близнецы, Иван да Марья и пр.). Аполлон — целитель, пастух, гадатель, змееборец (он убивает чудовищного Пифона), и, наконец, он брат-близнец Артемиды.

Причём именно позднее проникновение в Средиземноморье устраняет из аполлоно-артемидовского мифа мотив инцеста. Зато они оба, Аполлон и Артемида, — «стреловержцы» и «луконосцы», что заставляет вспомнить и малоазийские племена — соперников ахейцев, и «варваров» — северян вообще. В сознании греков (да и на самом деле) они, «варвары», с древнейших времён и до поздних скифов искусные лучники.

Заслуживает внимания и обязательное участие, и важная роль девушек как в купальских обрядах, так и в Аполлоновых торжествах — гиперборейки специально прибывают на Делос издалека. На Купалу костёр разжигают девушки и ходят потом по полю с факелами в руках (обряд сохранился вплоть до XX в.).

Кстати, в купальских песнях не только жертвенное чучело, но и сам костёр называют «купалом», что говорит о неоднозначности и глубине этого образа. Чучело может называться как угодно, в частности Морена (от «мара» — смерть).

И если внимательно рассмотреть всю обрядовую сложность купальского празднества, то, без всякого сомнения, можно сказать, что сравнивать Купалу как такового и соломенную куклу можно только, как целое и частное, как божество и приносимую ему жертву.

Вернёмся ещё раз к Купавону италийских венетов. Культ поклонения Купавону географически лежит между ареалами поклонения Купале и Аполлону, к тому же это середина и связующая область на пути гиперборейских даров.

А если прислушаться к звучанию, то можно заметить, что на слух Купавон — нечто среднее между Купалой и Аполлоном, которые сами по себе кажутся не очень-то схожими. Но лишь на первый взгляд между ними нет лингвистического единства. Распространённое Аполлон попало в Россию через Францию, а потому приобрело свойственное французскому языку ударение на последнем слоге.

В греческом же языке Аполлон имеет ударение на втором слоге, как и в английском — вспомним стыковку космических кораблей «Союз-Аполло». Сопоставление с английским вариантом звучания подтверждает мысль о нетвёрдости «н» в конце слова, тем более что славянское носовое «он», «ан» при развитии языка постепенно пропадало — отсюда Купала-Купало.

Но во время переноса имени на греческую почву оно («он», «ан») было и потому сохранилось в греческом варианте. Зафиксированное лингвистами превращение дифтонгов «оу», «ау» в «у» и другие гласные, постоянный переход «а» в «о», и наоборот, позволяют нам приблизительно реконструировать праславянское звучание имени Купала, как Коуполо(н) — Кауполо(н) с носовым «н» (читается примерно так: Кополо-Каполо-Куполо). Удвоение — это свойство сонанты «л».

Утрата первой согласной характерна не только для греческого языка: например, Италия первоначально звучала как Виталия. В греческом же языке такие утраты типичны, и не только для одной согласной, но и для двух. Характерно и начальное «А», особенно для «занесённых» богов и героев, имеющих негреческое происхождение (Афродита, Арес, Артемида, Афина, Адонис и др.).

Особо следует учесть тот факт, что имя нового божества воспринималось на новой почве не по смыслу (например, Гея-Земля), а как имя собственное, пришедшее уже готовым и не требующим осмысления, поэтому оно и не этимологизируется из греческого языка, поэтому оно и подвержено искажениям.

А вот сыновья Аполлона, родившиеся уже на местной почве, вполне объяснимы: Аристей — «наилучший», Кикн — «лебедь» и т. д. Из изложенного выше становится объяснимой трансформация праславянского Кополо(н) в русский, как Купала, в древнегреческий, а затем греческий — как Аполлон.

В славянском Купала заключён более ранний, индоевропейский корень kup со значением «кипеть», «вскипать», «страстно желать». Этот корень прослеживается и в латинском «купило» — вожделение. Такая этимология соответствует как Купале с его брачными обрядами, так и архаичному Аполлону, далёкому от сдержанности и воздержания. Аполлон вечно молод, молод и Купала вместе со своими поклонниками, приходящими на купальские игрища не в качестве зрителей, а участниками, — оба божества юных.

Мотив умирания и воскрешения Купалы как символа плодородия воплощён и в олитературенном мифе об Аполлоне, который спускается в Аид (умирает), а затем возвращается обратно (воскресает). Б. А. Рыбаков называет Аполлона «сезонным богом», связывая основу мифа с идеей зимнего перерыва в развитии семян и растений, а затем их расцвета весной.

В том, что Купала не только исторически, но и этимологически старше Аполлона, нет ничего странного. В лингвистике есть версия (не менее обоснованная, чем остальные), по которой славяне как прямые наследники древних индоевропейцев (прародина славян совпадает с областью формирования индоевропейской общности) сохраняют больше архаических черт и их отрыв от праязыка не носит такого характера, какой бывает при дальних переселениях, ведущих к изоляции от прародины.

Но язык неотделим от народа-носителя, а потому архаичные представления о внешнем мире и архаичные божества в памяти славян сохранились, если можно так выразиться, в более первозданном виде. Пример тому — Кополо-Купала.

Дороги богов

Так откуда всё-таки пришёл Аполлон в Грецию — с севера или с востока? Для того чтобы выяснить этот вопрос, необходимо перейти от богов к людям, к народам, пронёсшим своих кумиров через пространство и время.

Для начала отправимся в Северное Причерноморье середины II тысячелетия до н. э., не забывая о том, что ираноязычных племён в тех краях, по всей видимости, ещё не было. Они пришли позже, вслед за другим народом, и потому называли себя по отношению к нему «папа» — младшие.

По свидетельству Страбона, оба побережья Чёрного моря, и северное и южное, были тесно связаны между собой напрямую через море ещё со времён позднебронзового века. Не были закрыты для контактов и торговли другое пути: морские вдоль побережий и сухопутные в обход моря с обеих сторон, западной и восточной.

Для Ахилла не составило труда сменить родину на «далёкую» Фессалию, основательно прижиться там, а позже возвратиться в свои края. Напомним заодно, что малоазийские венеты жили не только в Троаде — география их распространения довольно-таки широка, скажем, Антенор со своим войском пришёл из Пафлагонии — области, расположенной на южном берегу Чёрного моря, непосредственно напротив Таврии (нынешнего Крыма).

Стоит ли удивляться наличию «лады» в Малой Азии, если культ коня, свойственный малоазийским венетам, присутствует и в более отдалённых местах — у венедов Прибалтики и у славян по всему ареалу их расселения.

Не случайно наш поиск начался с Трои, с Малой Азии. Общность культур протославян и малоазийцев прослеживается ещё с энеолита. И позже она не пропадает, не сглаживается ни временем, ни контактами с иными этническими группами. Погребение Гектора, описанное в «Илиаде», тризна, погребальный костёр и всё сопровождающее это действо не могут не привести на память славянские погребальные обряды, сохранившиеся до X–XII веков н. э. и имевшие почти трёхтысячелетнюю историю, то есть, уходившие в середину II тысячелетия до н. э.

Они более чем похожи, они совпадают до мелочей, как, например, курган Патрокла (товарища Ахилла, тоже тавроскифа) и черниговский курган X века н. э. Чёрная Могила и описание погребения русса у Ибн-Фадлана. В IX веке н. э. мы встречаем в войске Святослава под Доростолом то же трупосожжение с жертвами и возлиянием вина. Причём Лев Диакон Калойский, описавший события русско-византийской войны, так и говорит, что «приняли они, руссы, эти эллинские таинства от товарищей Ахилла».

Мы уже останавливались на присутствии в Северном Причерноморье сколотов. Этноним этот дожил до середины V века до н. э., когда его засвидетельствовал Геродот. Но история сколотов значительно древнее — вспомним про воинственные племена, упоминаемые X. Коте.

И если праславянские племена Подунавья шли на Балканский полуостров с севера, то их сородичи, обитавшие восточнее, продвигались в Малую Азию в том же направлении, с севера на юг, используя все вышеназванные пути или один из них, наиболее удобный.

В принадлежности сколотов к праславянам сомневаться не приходится, это убедительно доказал Б. А. Рыбаков. Присутствие предков в Северном Причерноморье и Таврии глубоко запечатлелось в народной памяти славян — именно в тех местах располагался так называемый ирий — загробный мир более поздней славянской мифологии, «„райская земля“, лучше которой ничего на свете нет». В такой форме сохраняется память о прародине у народов, выходящих из последней стадии доклассового общества.

На Юг с одной обширной прародины вели два пути, а значит, существовало два основных направления проникновения в Средиземноморье славянских народов, а с ними и культов славянских богов.

При таком объяснении проблемы, откуда пришли в Грецию чуждые боги — с Севера или с Востока, из Подунавья или из Малой Азии, становится ясно: с обеих сторон и примерно в одно время — в середине II тысячелетия до н. э.

Однако не следует понимать, наверное, этот процесс как Великое переселение народов. Значительно большая, основная масса праславянства оставалась на прародине. Но наиболее подвижная, молодая, раннедружинная прослойка устремлялась в оживлённые и богатые приморские области.

Процесс этот характерен для всех индоевропейских народов того времени, и исключать из него представителей праславян, крупнейшего этнического массива древней Европы, нет оснований, тем более что и археологические данные позволяют нам судить об этом.

Современные исследователи показали, что на долгом, многотысячелетнем пути славянства были и взлёты, и падения, и раннегосударственные образования задолго до Киевской Руси. Лингвисты также вычленяют тот период как историческую эпоху со значительными сдвигами в экономике и социальной структуре племён (выделение воинов и вождей). Славянские термины, связанные со скотоводством, в частности, для той эпохи распространены «от Адриатики до Архангельска».

Итак, по всей видимости, носителями культа божества (Кололо), сохранившего в себе основные черты покровителя пастухов и земледельцев, была племенная молодёжь. Отметим сразу, Б. А. Рыбаков считает, что «исходная точка многообразного облика Аполлона связана со скотоводческой пастушеской средой».

Молодые воины-пастухи двигались на юг, вовлекая в это движение другие народы, точнее, соответствующую им часть этих народов (возможно, они сами в качестве составной части были вовлечены в это движение).

Правильнее было бы говорить не о едином, одновременном переселении, а о целом ряде малых вторжений на протяжении веков. Вовлечённые в процесс «культурной интеграции» и осевшие на новых землях пришельцы частично ассимилировали местное население и подвергались сами ассимиляции, привнося при этом элементы своей культуры.

Что же двигало переселенцами? И почему они отрывались от своего народа, от своей земли и устремлялись в далёкие края? У них не было своей земли как таковой, а сама жизнь мыслилась бесконечным медленным движением.

В середине II тысячелетия до н. э. закончилось расселение по Европе кочевых пастушеских племён, в том числе и праславянских. Земли Подунавья, бассейны Одера, Вислы, Днепра, а также Северное Причерноморье были ими прочно заняты, включая и промежуточные территории.

Благодаря длительным контактам древних индоевропейцев, ещё не успевших резко обособиться друг от друга, земли к югу не были неведомыми краями (вспомним о направлении балканских экспансий), они всегда представлялись привлекательными.

В то же время резкое увеличение численности племени, происходившее на фоне возрастающего материального благополучия как результата оседлости, заставляло отправлять часть молодёжи «на новые места жительства». Безусловно, действовал и фактор, определяемый для более поздних времён термином «казачество» [2].

Не исключено, что в пограничных районах происходило слияние с иными этническими группами, например, фракийцами или венедами. Последние или сами являлись частью славянского мира, или были в значительной мере ославяненными кельтами [3]. На самых ранних этапах своего развития праславяне были смешанным народом, чем объясняется в дальнейшем их отличительная черта — способность к ассимиляции и ассимилированию [4].

Единство праславянского населения на огромной территории подтверждается как ареалом распространения археологической культуры «шнуровой керамики» (она же культура «боевых топоров») и культуры «курганных погребений», связанной с тшинецко-комаровской культурой XV–XIII веков до н. э., так и более поздними пшеворской и зарубинецкой.

Заслуживает внимания, что скорее всего даже на Юге между сколотами и праславянами Подунавья ни территориального, ни этнического разрыва не было. В промежутке между ними лежали земли «таинственных» агафирсов. Но настолько ли они таинственны?

Попробуем разобраться с ними как с частным случаем «культурной интеграции». Геродот доносит до нас греческую версию легенды, по которой Геракл в поисках потерянных быков Гериона прибывает в скифские земли, где встречается с женщиной-змеёй. От неё у Геракла рождаются трое сыновей: Агафирс, Гелон и Скиф. Исходя из легенды, в родстве этой троицы сомневаться не приходится.

В этнической принадлежности гелонов и скифов того времени тоже сомнений нет — это праславяне с возможными включениями иных этносов. Ираноязычные скифы-кочевники появятся в здешних местах значительно позднее. Нет сомнения в сколотской версии легенды: суть прежняя, хотя братья носят другие имена, — племена их родственны. Приглядимся к агафирсам внимательнее. Геродот пишет об общности жён у них, обычае наносить на тело татуировку и красить волосы в синий цвет. Последнее возможно только в том случае, если агафирсы светловолосы.

Стоит вспомнить Юлия Цезаря, упоминавшего бриттов, у которых был также обычай краситься в синий цвет. Ещё в прошлом веке А. К. Толстой обратил внимание на то, что в Британию заодно с Генгистой и Горсой попал славянский Чернобог. Как мы знаем, боги сами не ходили. Толстой призывал отказаться от формального понимания истоков русской культуры и мироощущения и обратиться к глубинной истории индоевропейских народов.

Но вернёмся к агафирсам. По Геродоту, татуировка и плотность рисунка на теле говорили о знатности и социальном положении. В описании русов Ибн-Фадланом, в котором много сходного с геродотовскими заметками по части обычаев, есть такое: «И от края ногтей иного из русов до шеи имеется собрание деревьев, изображений и тому подобного». Речь, конечно же, идёт о татуировках.

Где мы можем встретить агафирсов ещё? Оказывается, на Делосе, у алтаря Аполлона. «И с шумом алтарь окружают толпы дриопов, критян и раскрашенных агафирсов», — свидетельствует Вергилий в «Энеиде». Агафирсы не только участвовали в обрядовых празднествах, посвящённых «пришельцу с севера», но и делали это совместно с нашим старым знакомым Энеем.

Делались попытки этнически привязать агафирсов к фракийским племенам. Прямо скажем, попытки довольно-таки робкие, но небезосновательные. Вспомним про контакты праславян с Фракией. Вспомним фракийского царя Реза с его войском, защищающим Трою. Вспомним и то, что многие переселенцы из Малой Азии перебирались в новые места на фракийских кораблях, когда те возвращались на родину. И это далеко не все факты наличия связи, родства.

Мы не будем рассматривать проблему славяно-фракийского единства. Здесь нам трудно что-либо прибавить к изысканиям одного из исследователей древнего мира, учёного и писателя Владимира Ивановича Щербакова — создателя теории глобальных перемещений племён и народов на протяжении тысячелетий.

Теория Метаистории многогранна и многоплановая. У нас есть все основания полагать, что будущее науки не за «историческими» статистами и статистиками, не за очередными компиляторами античных и средневековых авторов, а за теми, кто сможет понять и осознать историческую картину мира во всей её сложности, в движении.

Сейчас ещё не все осознали, что с созданием обобщённой теории Метаистории мы вступаем в новую эру научного мировидения, что сама историческая наука поднимается на наших глазах на иную, качественно новую ступень своего развития. Но, как говорится, большое видится на расстоянии. Современники не всегда могут оценить происходящее по достоинству.

Славяно-фракийская проблема входит в теорию Метаистории одним из звеньев. Настоятельно рекомендуем читателю ознакомиться с её популярным изложением, опубликованным под названием «Века Трояновы» в сборнике «Дорогами тысячелетий», выпуск второй, вышедшем в 1988 году в издательстве «Молодая гвардия». Нет сомнения, что Фракийская Русь для подавляющего большинства читателей — терра инкогнита.

Мы же не ставим задачи вычленения из праславянской массы отдельных частей, народов, племён, имевших на определённом этапе свой путь развития.

Для нас важно и существенно то, что другие этносы в зоне влияния сливались с коренным населением прародины славян, впитывали в себя элементы культуры (закономерно шёл и обратный процесс) и в дальнейшем уже являлись распространителями этих элементов наряду с самими праславянами.

Прокопий Кесарийский в «Войне с готами», например, писал, что анты и славяне были когда-то одним народом и что в древности славян называли спорами (рассеянными). Он приводит свою трактовку такого названия. Но вероятнее будет предположить, что «рассеяны» они не потому, что «живут отдельными посёлками» (так же жили и другие народы — рассеянными посёлками ли, городами — одно и то же), а потому, что они рассеяны по земле, по другим странам. Это могло происходить в результате постоянного проникновения праславян в другие этносы, разноэтнические образования.

Вся трудность розыска представителей праславянства заключается в том, что оно было бесписьменным и потому не сохранило собственных этнонимов [5]. В историю же народов, обладавших письменностью, славяне входили, как и другие общности и их части, под различными и часто менявшимися названиями. Вторая главная причина заключается в том, что праславянам было свойственно трупосожжение на протяжении двух с половиной тысячелетий — это существенно затрудняет работу антропологов. И тем не менее по мере развития науки история протославян — праславян — славян не только раздвигает свои временные рамки, но и расширяет географические границы.

Таким образом, и этническая цепочка: энеты — венеты — праславяне Подунавья — венеды — сколоты, и цепочка географическая: Малая Азия — Эгеида — Балканский полуостров — Северная Италия — побережье Балтики — Поднепровье — Северное Причерноморье — замыкаются. В центре замкнутой цепи на огромных пространствах раскинулась древняя прародина славян с культом Лады-Лели-Кополо, глубоко архаичным по своему характеру. В восточной, южной и западной пограничных зонах этой области почитались более «современные» боги: Лето-Артемида-Аполлон.

Чем же объясняется разница между божествами и их культами, если они имеют общие корни? По Б. А. Рыбакову, «расщеплением единства благодаря вовлечению в разные сферы влияния» и прежде всего уже упомянутым расслоением самих праславян. Для тех, кто остался на родине, Кополо по-прежнему мирный бог, отвечающий за плодородие, скот, благосостояние и солнечный свет. Переселенцы же вкладывают в старое божество и новые качества.







Из книги Ю.Д. Петухова "Тайны древних русов".

Метки: греция, Евразия, Европа, история, миф, Русы, славяне, тайна, язык

Один комментарий»

  • 1 0

    Aplun-Опалун-Опаляющий. Аполин-бог Солнца из списка славянских божеств по Черткову А. Д. Его мать Лето.

Оставить комментарий

Вы вошли как Гость. Вы можете авторизоваться

Будте вежливы. Не ругайтесь. Оффтоп тоже не приветствуем. Спам убивается моментально.
Оставляя комментарий Вы соглашаетесь с правилами сайта.

(Обязательно)

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>