Сказания древности прошедшие века. Пушкинский Буян и остров Рюген.
Творчество Александра Сергеевича Пушкина (1799–1837) неиз- менно привлекает к себе внимание, и особую роль в нём играют замечательные сказки, воспринятые поэтом из фольклора и переработанные в литературном стиле. Одна из самых известных пушкинских сказок – «Сказка о царе Салтане». Остров Буян и мудрый царь Гвидон, тридцать три богатыря и белочка с золотыми орешками – эти образы сразу оживают в памяти… Исследователи не раз предпринимали попытки приблизить «Сказку о царе Салтане» к историческим реалиям, стремились переложить её действие на географическую карту. Но многие из них уже свыклись с мыслью, что это почти бесполезно, – слишком иносказательным кажется, на первый взгляд, это пушкинское произведение. Литерату- ровед М.К.Азадовский, например, отмечал, что «очень труден вопрос об источниках «Сказки о царе Салтане»1. Известно, что несколько сказочных сюжетов Пушкин записал со слов своей няни Арины Родионовны. Первым в его тетради был текст, положенный в основу «Сказки о царе Салтане», которая и открывала цикл пушкинских сказок. П.И. Бартенев...
Ознакомиться с полным текстом статьи можно перейдя по ссылке источника.
Комментарий редакции
mini4o
Эта сказка удивительным образом перекликается с Махабхаратой…
А “Руслан и Людмила” с “Рамаяной”:
есть деликатный вопрос :-), а именно : источник сюжетной линии для Пушкина ? Где и от кого он услышал эту или подобную сказку, былину, или предание “старины глубокой” ? Вопрос далеко не риторический и более чем интересный. Если “источник” это Арина Родионовна то земной ей поклон и слава вечная, но откуда она почерпнула эти дивные “Баяны” — из глубин народной памяти ? Тогда значит были на Руси еще в начале 19 века носители литературных и поэтических памятников седой древности. И здесь хочется добавить “древности” непредставимо глубокой и не идущей ни в какое сравнение с более поздними семитскими(еврейско-арабскими) “духовными” “высотами” библейско-коранического извода. Дело в том ,что сюжет “Руслана и Людмилы” имеет очевиднейшие параллели с “Рамаяной”, в которой весь сюжет разворачивается вокруг похищения злым царем,колдуном и демоном Раваной супруги Рамы Ситы ( в первую брачную ночь), которую он( Равана) переносит по воздуху в свой дворец на остров Ланку, и где впоследствии погибает от руки мужа Ситы Рамы. Говорить о том , что Арина Родионовна была “знакома” с “Рамаяной” это конечно бред. Говорить , что Пушкин был знаком с “Рамаяной” такой же бред, поскольку для европейцев (а через них и для арабов), “Рамаяна” была “открыта” во второй половине 19 века. Вот тут и уместно вспомнить о тех, оставшихся до наших дней, каплях преданий наших(праславянских) предков, дошедших в “Веде словена” Стефана Верковича(также опубликована во второй половине 19 века). Веркович собирал “песни”,( а точнее былины) среди неграмотных болгар-помаков, сохранявших свои поэмы невзирая на запреты ислама и христианства. Эти “песни” интересны тем , что в 30% содержания идут очевидные параллели сюжетов с “Упанишадами” и “Пуранами”. Вывод напрашивается такой — источник сюжета “Руслана и Людмилы”(от кого бы он не исходил в окружении Пушкина), и “Веды словена” — ОДИН, и древности он даже пугающей — древности еще неразделенного сообщества ариев( носителей гаплогруппы R1a1), от которого одна отделившаяся часть принесла впоследствии свои предания в Индию, а часть оставшаяся на месте и донесла до нас эти драгоценности нашей же истории и культуры, через неизвестных народных певцов, ну а потом увековечена гением Пушкина и подвигом Верковича. Некоторые исследователи апеллируют к изучению корана Пушкиным и из этого выводится мысль , что Пушкин ерунду не читал следовательно он как гений понимал “гениальность” Корана и ислама. Но при этом опускается тот факт , что несмотря на все свое “глубокое изучение” Корана, Пушкин написал не “похождения Магомета”, а конкретно “языческую”, глубоко арийскую :-) и наплевательски ОБЩЕантисемитскую (арабы чистые семиты как и евреи — через папашу Абрахама-Ибрагима) “Руслана и Людмилу”.
Что сказать? Низкий поклон тебе Александр Сергеевич Пушкин.